Когда растает снег

Новый весенний день не принес в семью Красновых ни капли спокойствия. Это вполне ожидаемо, учитывая характер Лёши и отсутствие терпения Ромы, но всем в этой квартире хотелось покоя, хоть и в разном его проявлении. Альбина хотела, чтобы все улеглось, и ориентация Ромы оказалась злой шуткой, Полина ещё с очень давних пор мечтает об адекватных родителях и пытается как можно реже находится с ними на одной жилплощади, насколько это возможно, насколько позволяет их терпение, а Рома.... Рома мечтает о смерти отца, и о том, как он будет строить свою новую жизнь вместе с Серёжей, где не будет этих пиздоблядских родителей, которые изо дня в день клюют ему мозг, лишь тогда в их жизнь прийдёт покой. А чего хочет Лёша? Вероятно, ему бы хотелось, чтобы Рома вообще никогда не рождался. Каждый день он проклинал себя за то, что Альбина не сделала аборт и первый и второй раз. Его очень сильно раздражали Рома с Полей, поэтому он решил, что теперь будет каждый божий день напоминать им о том, насколько их существование жалкое. Изо дня в день он доёбывал Рому за то, что он гей. Для парня это всё ещё была тема табу, не так давно он вены себе чуть не вскрыл из-за этого. После того момента, как отец выдолбил ему в голову, что он мерзкий пидорас, что его никто никогда не полюбит, заставил расстаться с Серёжей и избил, Полине еле удалось заставить его здраво мыслить и поговорить об этом с Серёжей. Всем тогда было очень тяжело, да и не скажешь, что сейчас намного легче, когда прошло почти 3 недели, ведь Рому всё ещё дрочит отец, а Серёжа, уже как 19 дней не пьёт ничего крепче черного чая. Сегодняшняя ссора снова брала корень из ориентации Ромы. Леша ни за что не упустит возможность грубо указать на это своему сыну, мол "ты такой мерзкий, не забудь перед первым встречным мужчиной на колени стать", и тогда уже Полина закрывается в комнате у включает как можно громче музыку в наушниках, чтобы укротить нарастающую панику и не слышать этих долбаных криков. — вот увидишь, никакой нормальной работы у тебя не будет! Сегодня тебя берут сзади, а завтра об этом знает весь Харьков, а никому пидорасня не нужна! Да ты, в целом, никому нахер не сдался! И своим ёбарям тоже! Тебя никто не полюбит, такое дерьмо спидозное никому не надо!, — очень яростно говорил Лёша. — я не спидозный, — грубо ответил Рома. Долго ждать не пришлось, доля секунды и в лицо, куда-то слева прилетает рука, очень больно было... наверное.... Рома уже не чувствовал, сюда он получил уже 3-й раз за последние 5 минут. — я сколько раз тебе говорил, что твои вот эти вот "увлечения" ни к чему хорошему не приведут? Сколько раз было сказано одуматься, и порвать все связи со своими мужиками? Плохо доходит, или что?,— испытывающе посмотрел сыну в глаза. — ... Это тебе плохо доходит. Я не буду рвать с человеком, который меня любит., — агрессивно ответил Рома, собрав всю волю в кулак. Прилетел коронный удар. Щека сильно пульсировала, а шум крови в голове заглушал мысли. Хоть это и было невыносимо до такой степени, что он был готов прямо здесь упасть, он решил, что сперва покинет этот чертов дом, отойдет метров на сотню и там уже упадет. — с глаз моих долой!., — последовала команда, после чего Рома направился в свою комнату, собрать вещи на скорую руку. Полина, почувствовав вибрацию закрывшейся двери, догадалась, что Рома вернулся в комнату, и решила проверить его состояние. Открыв дверь, она увидела брата, яростно искавшего зарядку на кровати. Рядом лежал почти собранный рюкзак, так что она сразу поняла, что Рома собирается уйти. — Рома, ты куда?..., — с опаской спросила она. — подальше отсюда, нахуй, насколько это возможно, — агрессивно ответил он. — ты к Серёже?... — да не ебу я, Поль! Понятия не имею, куда, но спать я тут сегодня точно не собираюсь, была б моя воля, не вернулся бы никогда! Межкомнатная дверь закрылась. Полину немного обидел тон Ромы, но это вполне объяснимо, и все же, она за него переживала, так как однозначного ответа он ей не дал, где сегодня переночует. Рома сложил в рюкзак зарядку, пижаму, полотенце и зубную щётку. Спешно подойдя ко входной двери, он накинул курточку, а когда обувался, сказал: — сегодня я ночевать здесь не буду. Пока Альбина слёзно умоляла его не уходить, Леша спросил: — и куда же ты пойдешь? К одному из ёбарей? Не забудь ему потом отсосать за это. — не забуду, папа, спасибо. Рома вышел из квартиры очень шумно закрыв дверь. Не прошло и минуты, как Рома уже оказался на улице. Та бешеная боль немного ослабла, кончики пальцев уже немели из-за нужны в никотине, на мир он смотрел сквозь тонкую пелену слёз, а к горлу подступал ком. Как бы он не умел скрывать свои истинные эмоции, он всё ещё был человеком с чувствами. Он не может их постоянно держать в себе, должен давать им волю, но не сейчас, только не сейчас, пожалуйста. Рука потянулась в карман за пачкой сигарет. Щелчок, затяжка, и вот он уже выдыхает едкий дым, а мир перед глазами немного плывёт. Сейчас он не хочет думать ни о чем и пойдет туда, куда ноги понесут, ему нужно отвлечься. Шагая по наитию, пытаясь не задеть прохожих, он пришел к подъезду, и мыслями вернулся сюда лишь после услышанного "да" в домофоне. Рядом с устройством, на стене было выцарапано "Р + С" в сердечке... Значит, это подъезд Серёжи, снова его принесли сюда ноги, и, снова он слышит любимый голос в домофоне. — ауу? — а.. э, Сереж... Я тут это, — не успел он договорить, как дверь уже открылась. Серёже хватало услышать Рому, и он без вопросов его пустит, только вот, сам Рома к этому ещё не привык. Зайдя в лифт, он подумал, что уж часто здесь появляется, не то, чтобы это было плохо, просто ему показалось, что он уже достал и Серёжу и его родителей тем, что постоянно ночует у них из-за проблем с родителями, поэтому он даже не надеялся на то, что Сережа его пустит к себе, и подумал, что нужно будет извиниться перед ним и его родителями, но конкретно сейчас, Сережа был, тем кого Рома так хотел сейчас увидеть и обнять, надеюсь, извинения подождут немного. Поднявшись на этаж, его уже встречал блондин в дверях тамбура, на нем была бордовая футболка, серые треники и жёлтые носки с кусочками пиццы, а волосы были завязаны в небрежный пучок, хотя, каким бы небрежным тот не был, он всегда будет выглядеть прекрасно. При одном лишь взгляде на него, комок снова подступил к горлу, а глаза сильно заслезились. Он прошел за Серёжей в квартиру, закрыл за собой дверь на замок, повернулся, а, выждав секунду, набросился на него с крепкими объятиями. Для Серёжи, такой напор был неожиданным, но все же он ответил, более нежными касаниями и поглаживанием по спине. Руки Ромы сильно сжали ткань на спине и сдерживаться уже не было сил, так что в это же время, слезы хлынули из его глаз, словно горная река, которая снова может течь после развала дамбы. — ты снова с ними поссорился?, — в ответ Рома лишь крепче сжал ткань и притянул Серёжу ближе к сердцу,— эти ссоры обязательно закончатся, все будет хорошо, мой Ромочка, нам остаётся лишь не рухнуть под этим давлением, но я с тобой, все в порядке... Тебе чаёк сделать?, — в ответ послышалось глухое "угу", — какой тебе, солнышко? —... Мята... хочу мятный чай, — в нос ответил он. — хорошо, — Сережа немного отпустил рому, чтобы пойти делать чай, но понял, что его никуда не пускают. — ещё хочу, — ответил он на попытку Серёжи выбраться. После этих слов они ещё с секунд 15 обнимались, пока Рому до конца не успокоит присутствие Серёжи. После этого он дал ему подержать рюкзак, пока снимает джинсовку. — а что в рюкзаке?, — любопытно поинтересовался Сережа — пижама, зарядка и полотенце с щеткой. — но тут же все есть твое, зачем брал? — ... Я не был уверен, что ты меня пустишь... — что? Почему это? — Ну.... Я подумал, что надоел уже своим присутствием и ты меня не пустишь по этому.... — если ты реально считаешь, что можешь мне надоесть, то мне обидно... Ты глупый так думать! Ещё и что я не пущу тебя. Не глупи, ты у меня самый родной человек, я даже не знаю, что должно случиться, чтобы я тебя не пустил! Только если я в другом городе.... И то! Я все равно приеду, чтобы тебя впустить и провести время вместе! Я тебя не впущу, только если буду мёртвым... Так что, мой Ромочка, запомни, раз и навсегда, что бы ни случилось, в какой бы ситуации ты не оказался, я всегда помогу, и каждый раз, когда ты приедешь ко мне на порог, я тебя впущу, тут все тебе рады и встретят с распростёртыми объятиями, запомнил? — да.... Спасибо, — на глаза снова навернулась слёзы. Сейчас он благодарил его за всё , не только за то, что впустил в свой дом, когда он в этом так нуждался, а и за все уделённое внимание, за поддержку в трудные моменты и за пылкую, нежную любовь. Рома хотел ещё добавить "Я люблю тебя", но, когда подумал об этом, посчитал, что будет уже неуместно. И всё же, это было до боли приятное ощущение... Он чувствовал себя нужным, любимым рядом с ним, и, что бы не говорил отец, все его слова были ложью, Рома чувствовал, что Серёже на него не насрать, что является важным для него человеком, это и вызывает у него бурю эмоций. Сережа ласково посмотрел ему в глаза и отправился на кухню, делать чай, а Рома, в свою очередь, пошел в комнату, взять со шкафа пижаму и полотенце. На душе почему-то становилось легче, от того факта, что его вещи лежали в комнате Серёжи, они ощущались более мягко и приятно, в них, казалось, становилось теплее в эту холодную погоду. Взяв их, он пошел принять душ. Сейчас покупаться было лучшим решением, горячая вода смывала напряжение с мышц, а умывание холодной помогло избавиться от лишних мыслей. Ощущение чистоты и лёгкой усталости немного прибавили Роме настроения. Накинув черные спортивки и белую майку, он направился на кухню. Серёжа в этот момент старательно складывал все баночки и пачки с чаем обратно на полку. После он взял две чашки с чаем, и хотел уже поставить их на стол, как Рома попросил отнести в комнату, чтобы они трапезничали там. Почему-то сегодня Роме особенно хотелось физического контакта с ним, но ему снова показалось, что навязывается, так что решил ещё немного подождать. — так... Ты хочешь поговорить о ссоре? Высказаться?..., — осторожно спросил Серёжа. — ... Он снова говорит, что я никому не нужен. И вообще, я спидозный... Я сказал, что он не прав, и снова словил по лицу... — он... Много бил? — не особо, но больно, — ответил он, коснувшись левой щеки и зашипев от боли. — м-да, красная она у тебя... Давай я помажу чем-то, чтоб быстрее полегчало, — сказал Сережа и отправился за мазью. Через минуту он снова сидел напротив Ромы и очень бережно наносил мазь на раскрасневшуюся кожу. Рома все это время, не смотря на боль, влюбленно смотрел на Серёжу, как же приятно чувствовать заботу со стороны любимого человека. Кажется, весь мир вокруг него вращается и ты совсем не замечаешь других, они тебе совсем не нужны, когда рядом он. Рома готов вытерпеть ещё миллион таких же ударов, лишь бы Серёжа потом вот так находился рядом с ним и зализывал его раны. Ради него он готов буквально на всё, и ничто ему не помешает. — знаешь... Ни для кого не секрет, но я ненавижу твоих родителей. Знаю, ты ещё больше, но мне просто невыносимо от того, что Лёша вытворяет. Убил бы его... — я бы тоже, не раздумывая. — Ром, я, конечно, понимаю, что ты натерпелся за 16 лет такого отношения к себе с его стороны.... Но, пожалуйста, подбирай слова тщательнее, я тебя прошу... Мне, как твоему парню, очень больно на это смотреть. Конечно, каким бы не был результат его злодеяний, я всегда помогу тебе, прижму к сердцу и окажу первую помощь, но у меня сердце кровью обливается и однажды точно не выдержит... — извини.... Я попытаюсь, но ничего не обещаю, хер знает, что ему в голову стрельнет. — его уебанские действия вызывают во мне очень сильное желание выпить, — напряжённо сказал Сережа, взял в руки мазь и понес ее на место. У Ромы это вызвало напряжение, так как он подумал, что Сережа, ненароком, пошел пить. — Сережа, ты что, пошел налить себе чего-то? — нет, я пошел мазь просто положить. Хотя, признаюсь честно, очень хочется, но я себя сдерживаю, — послышалось с другой комнаты. Когда он вернулся в комнату, Рома словил себя на мысли, что ему немного прохладно. — Серёж, а у тебя есть какой-то худак, чтобы на меня налез? — тебе холодно?, — задал он встречный вопрос, открывая шкаф. — ну, не совсем. Спустя 2 минуты поисков кофты, Сережа, всё-таки, нашел её. Одна из его любимых толстовок, белая, спереди с маленьким созвездием Тельца посередине, а сзади была галактика. — о, это же мой любимый твой худак, — с улыбкой произнес он и принялся одеваться. Кофта была то, что надо по размеру и Рома порадовался этому. В памяти сделал заметку, что нужно попытаться отжать ее у Серёжи. Она, кстати, им так пахнет, это, явно, заставляло Рому позитивно мыслить, теперь он ещё ближе к Серёже. Эта кофта чувствовалась как его объятия, как что-то такое близкое и приятное душе, как тепло, в котором забываешься и утопаешь. Рома обнял себя руками и глубоко вздохнул запах худи, его лицо теперь, наконец-то, выражает спокойствие, теперь можно и чаем насладиться.так они подумали, и, как только Сережа сел, зазвонил его телефон. — да блять! Сколько можно?.... Да, мам, — сказал он в трубку , поставив звонок на громкую связь. — Алё, Серёж, как дела, чем занимаешься? — да вот... Рома пришёл, чай сидим пьём. — о, привет ему передавай от нас! — я здесь, привет, и Коле тоже передай от меня, — с улыбкой произнес Рома. — Ромочка, ты же с ночевкой? — да. — ну и хорошо)... А вы ели?, — поинтересовалась Яна. — нет, мам, ещё не ели... — Серёжа, ты время видел?! Сам не поел, ещё и Рому голодом моришь! Так, шоб поели мне, оба! Понятно? — да, мам, щас пойду нагрею. — ага, давайте там, сильно не балуйтесь, чтоб мы потом не выслушивали от соседей. — хорошо, мам, давай. Роме было очень приятно и досадно одновременно. Он как бы рад, что его любят родители Серёжи, но его огорчает тот факт, что они любят его больше, чем родные родители. В этот доме ему всегда рады, все жители этой квартиры строят взаимоотношения на понимании и доверии, они находят компромисс , и никогда не кричат, про рукоприкладство вообще здесь молчат. По сравнению с местом, где Рома прописан, здесь стоит гробовая тишина, не то, что там, хаос, вечная ругань, и регулярное насилие, ни о каком понимании в доме Красновых и речи идти не могло. Тем временем Сережа с телефоном пошел на кухню, исследовать холодильник. — Ром, ты что-то будешь есть? Что-то приготовить? — нет, спасибо, я не хочу есть. — ну ладно, как захочешь, поешь. Серёжа решил сделать себе бутерброд. Пока он ждал приготовления тостов, на телефон пришло сообщение, это была Полина. "Серёжа срочно!!!!!! Рома у тебя????!?!!! У него телефон отключен...." "да, у меня, с ним все в порядке, не переживай:))<3" "Слава богу, хорошо, спасибо!!!!!!!!!!!<3<3<3" После этого он быстро закончил приготовление бутерброда и вернулся в комнату к Роме. Они наконец-то могли спокойно попить чай. Для настроения Ромы, Сережа включил жёлтую гирлянду под потолком и на окне, так было более уютно. Выпив мятный чай под непринуждённый диалоги, они перебрались на разложенный диван. Рома лежал на груди у Серёжи, точно над сердцем, слушал его стук и гладил руку блондина, которая лежала у него под подбородком. Сам же Сережа что-то тихо пел себе под нос, это была какая-то мелодичная, спокойная песня, очень приятная на слух, его голос почему-то ассоциировался у Ромы со звуком арфы, что-то такое же мелодичное и нежное. Сейчас ему так хорошо, и он так хочет, чтобы когда-то настал момент, когда они так смогут проводить все время, он вот так будет нежится в объятиях своего любимого парня, а тот будет ему тихо, нежно петь на ухо и очень страстно любить. И в этом мире лишь они одни, два израненных прошлым человека, способные так яро любить друг друга. Рома сейчас лежит и понимает, что вот оно, то счастье, которое он так долго искал, вот тот человек, который его не оставит, который будет ему опорой, когда он в ней будет нуждаться, который приласкает, прижмёт к груди и никогда не отпустит, тот, ради которого Рома готов на всё, тот, кому он открылся, тот, который не побоялся и приручил его демонов и в конце концов тот, который любит и которого он любит. — Се... Серёженька, — блондин резко умолк, услышав такую форму своего имени из уст парня, — я тебя люблю... Именно люблю, прям серьёзно, — на его глаза навернулись слёзы и он сильнее вжался в локоть парня. — почему... Почему у тебя глаза слезятся? Ты считаешь, что это плохо? Любить кого-то. — ну.... Многие люди считают, что это плохо... Мы же... парни... — а именно ты как считаешь? — я люблю тебя любить... Мне хорошо с тобой, как ни с кем другим.... Ты делаешь меня счастливым... — ну вот, это самое главное! А что думают другие, тебе не все равно? Я тебя тоже люблю, мой Ромочка, так, как никто никогда не любил. Разве это плохо? Плохо, когда люди любят друг друга? Бред, меньше их слушать надо, папаша твой вообще такую ересь несёт, он не перестает меня удивлять, к сожалению. Забей на его мнение, пусть и дальше печалится из-за того, что его сын нашел преданного парня, который намерен строить с ним их общее, светлое будущее. — ... Ты правда видишь меня в своем будущем?, — это казалось таким очевидным и неосязаемые фактом одновременно, что Рома сильно удивился. Ему конечно приятно, он до безумия любит Серёжу, но осознавать то, что тот любит его так же сильно, было сложно почему-то. Внутри бушевал ураган, а Сережа будто просто стоял перед ним и был готов к любой участи. — ну да, конечно! А ты сомневался в этом? — да просто как-то.... Неожиданно что-ли? — что же тут неожиданного? Все предельно очевидно — мы любим друг друга и, соответственно, будем строить будущее вместе. — но.... Я, разве, не тяну тебя вниз?... Своими проблемами с семьёй, лечением... Особенно сейчас, — обеспокоенно поинтересовался Рома. Ему, правда, казалось, что он очень сильно отягощает Серёжу и его родителей своими проблемами, но, зная Серёжу и его характер, он бы от этом давно сказал, будь это так. Он плохо умел надеяться на что-то хорошее, но хотел в этом плане походить на Серёжу, поэтому, искренне пытался. — Ромочка.... Ты чего? Ты нормальный вообще так говорить? Нет, конечно!,— Серёжу очень возмущал тот факт, что Рома так подумал, он же его так любит, — свет мой, послушай, ты ни в коем случае не отягощает меня. Я тебя очень, очень сильно люблю, больше всего на свете, и я хочу, чтобы у тебя все было как можно лучше. Я хочу тебе помогать, это мой осознанный выбор, твой же, принять мою помощь или нет. Ты самый близкий человек, который у меня когда-либо был, есть и будет. И я... Не позволю себе проебать самого лучшего парня в мире. Я тебя никому не отдам, только если ты не захочешь сам уйти, а так буду любить тебя до конца своих дней, и после него тоже., — в этих словах звенела искренность, они шли от самого сердца. И Рома это знал, он чувствовал. Он доверял Серёже, как никому другому, доверял все, свою душу и тело. Он не возражал, когда любимый забрал его сердце, все, без остатка, да и сейчас возражать не начнет. На данный Роме хотелось лишь обрести полный душевный покой, не известно, когда это случится, но пока у него есть возможность нежится в объятиях Серёжи, он будет пользоваться этим временным лекарством. — Серёжа... Скрой меня от этого мира... Я хочу покоя в твоих объятиях, — уже не сдерживаясь, попросил Рома. С его глаз слезы текли ручьём, а сердце уже разрывалось от всех, его переполняющих чувств. И помочь ему залечить все душевные раны может лишь Сережа, чьи объятия и него так востребованы. — конечно, мой Ромочка, — как можно нежно ответил Серёжа, протягивая руки, чтобы крепко обнять Рому. Он боялся, что Его любовь выпорхнет, если он не будет достаточно сильно держать, но знал, что этого не произойдет, ибо их любовь взаимна.