Когда растает снег

Сидя в поезде, Рома заметил Серёжу, который сидел и очень задумчиво смотрел в пол пустыми глазами и время от времени шмыгал носом. Его состояние тревожило Рому, ибо он ещё днём был поникший из-за определенных обстоятельств, о которых тот не удосужился рассказать. Тогда Рома просто поднял его с пешеходного перехода и потом вытирал грязь и кровь с его рук и лица, после чего тот предложил вместе пройтись до музыкалки, в которую он направлялся. У Серёжи однозначно что-то произошло, и Роме казалось, что, возможно, событие, произошедшее пару часов назад как-то связано с его нынешним состоянием. Когда двери поезда открылись на конечной станции, парни пошли на разные выходы. Среди потока людей Роме удалось догнать Серёжу только лишь в подземном переходе. Через людей было сложно достать Серёжу, который умело маневрировал между ними, поэтому когда Рома был достаточно близко к Серёже, который никак не реагировал на свое имя, потому что был в наушниках, он схватил его за воротник куртки, чтобы тот не убежал дальше, и так еле догнал. От таких финтов Серёжа чуть не упал назад. Воротник куртки неприятно и резко передавил кадык и горло в целом, от чего тот начал задыхаться, предварительно уронив красноречивое "блять!". Рома его подтолкнул ближе к стене, чтобы они могли там поговорить, а Сережа, резко выдернув наушники, обернулся и очень возмущённо посмотрел на Рому слезящимися глазами. — что за хуй?!... — гнев резко ушел, когда он увидела, кто перед ним стоит, но его брови по-прежнему оставались насупленными, — Рома?... Что ты... Тут делаешь?,— не подумав, спросил он. — ?... Домой, куда ж ещё?, — Серёжа в ответ на это лишь закрыл глаза рукой и выдавил "извини, не подумал", — что произошло? Тебе плохо, кажется. — не кажется. Мне очень, очень плохо,— негромко говорил он смотря в пол. Рома немного помолчал, а потом начал говорить: — а что случ?...,— Серёжа не дал ему договорить. Он подумав о чем-то своём, резко выдал мысль ровным тоном, будто совсем не был разбитым. — у тебя время есть? Хотя бы полчаса?,— спросил он, посмотрев в глаза Ромы в немой просьбе. — да, — не раздумывая ответил он. — тогда идём,— сказал Серёжа, потянув вперёд Рому за предплечье, вложив туда куда больше силы, чем, казалось, мог использовать этот человек. — куда?,— спросил Рома, хотя, честно говоря, это его в тот момент уже мало волновало, как бы он не пытался об этом не думать и отрицать. — домой. Ко мне. — твои родители не дома? — уехали. Дай бог, до обеда завтра вернутся. Его хватка была мертвой, но спустя пару секунд он отпустил руку Ромы и они пошли к выходу из метро. Как только они вышли на открытое пространство, Серёжа достал из внутреннего кармана пачку сигарет и нервно прикурил. Рома лишь увлеченно наблюдал за ним, ему было жутко интересно узнать, что же произошло с Серёжей, он хотел ему помочь хотя бы как-то, а пока он мог лишь наблюдать за тем, как в его руке тлеет время и тянется Чапман Ред. Серёжа напрочь отказывался говорить о своей проблеме, пока они не будут в квартире, но Роме все же удалось выяснить хотя бы что-то об этом. — если ты считаешь, что сейчас об этом говорить небезопасно, то, может, хотя бы намекнёшь? — нет. — это связано с той твоей дамой?,— Рома попал прямо в яблочко. — ... Да. Но больше я тебе ничего не скажу, пока не будем дома. — хорошо. Когда они оказались у Серёжи дома и сняли верхнюю одежду, блондин кинул сумку на свою кровать, от чего из нее вылетели все ноты, ручки, тетрадки, и разлетелись по кровати и полу. Серёжа выругался но оставил, как есть, и спросил у Ромы, будет ли тот чай. Получив положительный ответ и направив его в свою комнату, пошел на кухню, чтобы сделать Роме чай. Позже пришел в комнату с двумя чашками, остановился возле стола, смотря на Рому, который, ровный как струна, сидел на краю дивана, пытаясь занимать как можно меньше места. Будь Серёжа в нейтральном настроении, это его очень посмешило бы, и его заразительный смех приятным звуком разлился бы по комнате, и Рома бы искренне усмехнулся, глядя на солнечную улыбку во все 32. Но вместо этого, Серёжа смирил его уставшим взглядом, его лицо не выражало никаких эмоций. Он поставил чашки на стол со словами: — чего ты сразу не сказал, чтобы я стул принёс?, — сразу после этого он удалился из комнаты, после вернулся уже со стулом, который поставил к себе лицом. Сел на свой, и похлопал по седушке напротив стоящего. — и вообще, прекращай это. — прекратить что?,— недоумевающе спросил Рома. — вести себя так, будто у меня тут всё фарфоровое и я вымагаю из тебя деньги за каждый твой вздох и кубический сантиметр занятого тобой пространства,— прозвучало, на самом деле, не очень дружелюбно, но Серёжа это сказал с добрых побуждений, он вздохнул, — я просто хочу... Чтобы ты себя чувствовал здесь в безопасности. Хотел бы сказать "как дома" но... Это неуместная формулировка. Хочу, чтобы мой дом и я ассоциировался у тебя лишь с чем-то хорошим. Но я уже проебался, поэтому пусть хотя бы этот дом, или, хотя бы комната, останется чем-то хорошим в твоих воспоминаниях...— он посмотрел на то, как Рома на него странно смотрит, хуй поймёшь, это он считает его только сказанные слова полной хернёй, или просто думает об этих словах,— ам... Извини, хуйни наплел какой-то... — нет. Все нормально. И ты все ещё ассоциируешься у меня с чем-то позитивным... Итак. Это связано с твоей дамой, — начал Рома. Услышав "твоей" и "дамой", слёзы сами по себе капнули на штаны. Было ужасно больно слышать это, и понимать, это все ровно наоборот, и "дама" уже вовсе не "его", да и "дама" нихрена дамой не была, это был мужчина, грёбаный мужик. Почему блять?! Даже он, несмотря на то, что, что-то всё-таки да испытывал к Серёже, выбрал женщину! Ну почему? Почему так происходит? — Ты не против, если я покурю тут?,— опухшие глаза посмотрели Роме в лицо с вопросом. — раньше ты не спрашивал моего мнения на этот счёт,— немного нахмурившись сказал Рома, он не понимал, почему Серёжа спрашивает. — раньше мы были на улице, дым ветром уносит, а это квартира, я собираюсь открыть балкон на проветривание, но дым не будет уходить сразу. Может, тебе вовсе не нравится то, что я курю и дым в целом, поэтому и спрашиваю. Если ты против, то пойду на балкон, а потом хорошо вымою руки с мылом,— спокойно объяснил Серёжа. — а... Да я не против, кури. Серёжа кратко кивнул в ответ, и забрав с балкона пепельницу, взял пачку и зажигалку со стола, достал сигарету, прикурил трясущимися руками. Затяжка была сильной, а дым прерывисто вырывался из лёгких. Зажав сигарету между указательным и средним пальцами, правой рукой взял со стола свой стакан и сделал приличный глоток. Вернул его на прежнее место и продолжил сидеть боком к Роме, который неспешно потягивал мятный чай. Его взгляд был прикован к темному содержимому стакана Серёжи. — это у тебя чёрный? — что?... Кто? — чай. Черный? — а.... Ну типа, — ответил Сережа посмотрев на стакан. Задумчиво сунул сигарету в зубы и отвернулся. Рома нагнулся к стакану, что учуять аромат черного чая. Кто ж знал, что чай на запах может быть настолько крепким и отдавать.... Спиртом? Серёжа повернулся как раз тогда, когда Рома с недоуменный лицом пытался понять, что происходит, и что это вообще. Сердце упало в пятки, вообще не хотелось, чтобы Рома его за алкаша принял. Совсем не хотелось. — ты уверен, что это... Чай? — .... Это коньяк. — ты... Ты же не бухаешь?.... — нет. Просто сейчас мне очень плохо. Я немного, честно, вот всё, что в стакане, не больше, — конечно, это было враньё. — ты не увлекайся, настоятельно прошу. Это же плохо повлияет на твое здоровье, не дай бог, ещё что-то плохое случится!,— искренне переживал Рома. — хах, так беспокоишься обо мне?,— слабо улыбнулся Серёжа, посмотрев Роме в душу. — ... Ну, конечно, я переживаю, ты же... Друг мой... И, конечно, меня волнуют твои... Проблемы...— запинаясь говорил Рома, он сам не понимал, что несёт, это было необдуманно, и звучало очень странно, очень нехарактерно для него. Что это вообще, блять, было? — даже друг уделяет мне намного больше внимания, чем па... Девушка... Приятно думать, что кому-то действительно не похер... А ведь, ты не раздумывая пошел за мной, начиная с метро, а когда я спросил, "есть ли у тебя время?" И сказал "пошли", ты даже не спросил куда и зачем... Просто пошёл. Не в праве делать поспешных выводов, но.... Не кажется, что это было слишком бездумно для тебя? — это... Действительно странно, но... Я хочу помочь тебе. Хотя бы как-то, просто... Не знаю, как, ты уж извини.... — мне просто нужно, чтобы кто-то меня выслушал, в большем я не нуждаюсь...— после краткой паузы на затяжку, вернулся к изначально поставленному вопросу,— В общем, уже не моей, да и "моей" он толком никогда не была, — Рома удивлённо взглянул на него, — мы расстались. И мне плохо из-за этого. Я дурак. — из-за чего?... — ну, она мне изменила. Да и не любила никогда, как оказалось,— Серёжа лишь истерически посмеялся сквозь слёзы. — а... Это она тебе сказала? Напрямую, что не любила, или ты сам сделал такой вывод? — да сука! Тут и так все очевидно!... Прямо сказала. — так, а.... Зачем тогда она вступала в эти отношения, если не любила? — я ей очень симпатизировал, понравился внешне, она даже закрывала глаза на все мои минусы. — какие ещё минусы? — ... Но в один момент у нее что-то щёлкнуло и тогда я начал её раздражать сильно. — так, а почему она тогда не сказала, что тип "давай разойдемся", чтобы лишний раз не причинять тебе боли? — ей было очень выгодно. — чем? — я её любил. И она могла мной... Пользоваться, как ей вздумается, — слова вместе с осознанием давались очень тяжко, — я готов был на всё, лишь бы провести больше времени вместе, а потом я начал предъявлять по поводу того, что она меня зовёт к себе, а потом почти сразу выставляет за двери. — что? Почему? А зачем тогда звать вообще? — ну... Я же сказал... Ей выгодно, потому что я... Слепо доверяю, а в трении тел умудрялся видеть проявление любви.... — вы чем занимались там?... Вы... Этим самым занимались?... — сексом. Да. — что?... Какого... Нет. Вы же ещё не совершеннолетние,— не верил Рома. — кто сказал?) ей 18,— сказал он закрывая истерическую улыбку стаканом, после последовала плотная затяжка. — Господи... Блять. После этих сквернословие, нехарактерных Роме, его телефон зазвонил и он побежал доставать его из кармана куртки. А Сережа в свою очередь встал , чтобы открыть полностью балкон вместе окнами, когда Рома вернулся и спросил, что он делает Серёжа ответил "пытаюсь сделать так, чтобы у тебя голова не лопнула от такого мощного пассивного курения, а тут уже как в кальянной". Потом Рома стоял к нему спиной и что-то клацал в телефоне. Серёжа долго не думал, он вообще не думал, просто подумал, что ему сейчас очень нужен физический контакт. С этими мыслями о подошёл к Роме и аккуратно уткнулся лбом в его плечо, парень вздрогнул от неожиданности. — что ты делаешь?,— медленно спросил он. — извини. Знаю, ты не любишь физический контакт и все такое, но... Ладно. Я просто не подумал об этом, и единственная мысль, которая промелькнула в моей голове была о том, что мне срочно нужен хотя бы какой-то физический контакт. Извини, я должен был нарушать твои личные границы,— сказал Сережа уже садясь обратно на стул. — да всё нормально.... Просто... Предупредить мог. — я не думал, как бы я предупредил? Ладно, всё. — да, ты прав, закрыли тему. — в общем, она никогда не собиралась заводить со мной серьезные отношения. Поговорив с ней, и посмотрев на себя со стороны, я начинаю понимать, почему,— грустно сказал Сережа, тяжело вздохнув. — почему? Что ей в тебе могло не нравится? — да всё.... Кроме внешности, это единственное, что ее привлекало... Да сука, и внешность тоже.... Я же как пидор выгляжу, — сказал он, закрыв лицо руками и поставив локти на колени. — почему это? — ты гонишь?,— дрожащим голосом сказал Сережа, подняв взгляд, чтобы посмотреть Роме в глаза,— у меня на лбу, блять, написано "ПЕТУХ"!,— возмущался он, якобы показывая двумя пальцами строчку на лбу, — сука... И браслеты, и патлы эти ебучие, — говорил он трогая пряди волос у лица, — обрезать все к хуям! — ты чего? Не надо! Ничего ты не как... Пидор. Это неправда, ты хорошо выглядишь и волосы у тебя тоже нормальные!,— пытался успокоить его Рома. — сука, даже если так, то характер дерьмо полное... Сука. Я, блять, просто ненавижу себя! Какого хуя я такой эмоциональный?! Чуть что, я уже блять в ахуе фонтанирую эмоциями! Почему я не могу просто быть как другие парни? Почему я всегда обязательно выражаю какую-то эмоцию?! Я блять даже завидую тебе! — мне?... Почему? — да на тебя посмотришь часто, и непонятно, что ты испытываешь! Лишних вопросов никто не задаёт, по типу "а что случилось?", и тп. А я, блять, сижу и голову ломаю постоянно, о чем ты вообще думаешь? Гадаю, что же ты испытываешь? А я, сука, не дай бог в слезах попадусь местному контингенту! Буду битый, дай боже, по частям меня потом ищут! Я ебал эти эмоции в рот часто, честно говоря!... Я даже если улыбаюсь, то хорошо не получается... Сука, привык улыбаться во все 32, и люди все наблюдают мои кривые зубы, рот, полный железа! Просто как уебище выгляжу даже в счастливые моменты жизни!... — но... Это...— Серёжа не дал ему до конца выразить свою мысль. — "но"! Что "но"?! "Не ной, всё наладится"? Знаю, сука, что нехуй сопли распускать! Я тебя заебал уже наверное, с этой хуйней, постоянно ною про свои уебищные отношения!.... Извини... Я... Не хотел тебя обидеть, я просто.... Сука. Да я даже свои эмоции контролировать не могу! Прости, ты хотел что-то сказать...— он виновато посмотрел на Рому. — да. Ты сейчас немного не в себе, потому что устал, ты ещё выпил и покурил. Тебе нужно отдохнуть просто, и эмоционально, и физически. А вообще... В том, что ты эмоциональный нет ничего плохого. Тебе, знаешь.... Даже очень идёт быть таким. Ты просто такой, какой ты есть, и... Если бы ты редко выражал эмоции, то это был бы не ты... Точно не тот Серёжа, которого я знаю, который, такой, какой есть, эмоциональный, такой... Искренний. И улыбаешься ты ничуть не... Плохо. У тебя брекеты, как раз, для того, чтобы зубы ровными были, и поверь, они никак не делают тебя менее привлекательным... Для остальных. Главное, чтоб улыбка была искренняя. — вот это ты речи толкаешь, конечно.... — учитывая предыдущие твои ответы, этот больно короткий, — слабо улыбнулся Рома, пытаясь как-то разрядить обстановку, но, неосознанно, сделал только хуже. — ты тоже считаешь, что я... Много говорю? Тебя тоже это раздражает?,— голос начал дрожжать, а красные глаза, налитые слезами, посмотрели в Ромыны. — нет-нет! Что ты! Я не хотел тебя как-то оскорбить! Я просто... Ты так отвечал раскрыто, а тут в моменте просто выдал одно предложение, и я удивился, потому что это для тебя непривычно! Я не... Меня совсем не раздражает в тебе ничего! Это хорошо, что у тебя такой активный поток мыслей! С тобой всегда есть о чем поговорить и это круто! — ты правда так считаешь?... — конечно, правда! — да не пизди мне тут! Мы когда гуляем, по большей части я говорю, а моментами это вообще похоже на мой ебучий монолог! Как, сука, тебя, как молчаливого человека, могут не раздражать такие люди как я, которые жужжат без умолку?! — слушай, Серёж, я в целом, нечасто говорю, ты же знаешь, сам только что сказал, но, если я молчу,то же совсем не значит, что ты мне там надоел, или я тебя ненавижу. Я всегда тебя внимательно слушаю. Меня не раздражают разговоры,— конечно же, это касалось только Серёжи, потому что, будь на его месте кто-то другой, Рома бы уже повесился от такого гомона, а голос Серёжи приятным бальзамом на душу ложился. — я... Правда надеюсь, что ты мне не врешь.... — не вру. Несколько секунд прошли в молчании, а потом Серёжа взяв сигареты с зажигалкой, направился на балкон, сказав: — пойду подышу свежим воздухом, мозги охлажу. Прозвучало это иронично, учитывая ситуацию. Рома молча двинулся за ним на балкон. Серёжа, пихая себе в зубы сигарету, посмотрел на Рому, и сначала хотел что-то сказать, но потом передумал и подкурил. Они молча смотрели на вид из окна. Но потом Сережа внезапно подал голос: — небо даже сегодня чудесное, несмотря на то, что весь день было пасмурно... Знаешь, я хочу стать для любимого человека, вот как для меня звёзды. Хочу, чтобы на меня смотрела моя любовь, как я на звёзды, на что-то прекрасное, с восхищением и ласковой любовью. Если так будет, то и я буду так же относится к этому человеку, буду относиться с любовью, уважением и трепетом... — вот, что неизменно, так это то, что ты постоянно говоришь о звёздах. — ... Тебя это раздражает? Я могу прекратить... Могу вообще никогда о космосе говорить, если хочешь. — нет. Я просто... Рад, что ты не изменяешь себе) Недолгое молчание, а потом Серёжа рассматривая свои волосы сказал: — говоришь: "волосы хранят воспоминания"? Ну-ну. Видимо, есть, что вспоминать,— озвучил он мысли вслух. — что? — ничего. Идём внутрь. Вернувшись на прежние места, Серёжа продолжил свои рассуждения. — и вот, я не понимаю, что со мной не так, почему нельзя быть как все, чтобы все хорошо было, а не вот эта, блять, мозгодрочильня! И все же блять, выбор упадет не на меня! ... Тупая женщина! Я ее, блять, ненавижу! Она мне ебучую жизнь пересрала! Если бы она только не появлялась в его жизни, было бы все замечательно! — думаешь, тогда бы измены не было? — ... Была бы конечно. Я никогда не был в плюсе в этих отношениях. Я никогда не был любим... Это будто, я пришел в магазин игрушек и умоляю, чтобы мне продали ебучий, мать его, ананас, настоящий. И понимаешь, сколько не проси, что не предлагай, мне ананас настоящий не продадут, потому что это грёбаный мазагин игрушек. Дадут игрушечный, а я скажу: "так он же ненастоящий!", а мне ответят лишь: "настоящие в продуктовых", и что это значит?... То, что я не в тот магазин пришел с невыполнимым запросом, получается.... Ну и бред, какой же я дебил,— говорил он потирая переносицу и опершись на стол. Рома стоял рядом и просто выслушивал поток его сознания. Ему казалось, что он делает недостаточно для поддержки, поэтому, недолго думая, сказал: — ты... Хочешь объятий?...— осторожно спросил он немного разведя руки в стороны. — что?,— нахмурился Серёжа,— ты же не любишь такое. — но... Тебе же станет легче от этого, так? — да, но... Я весь пропах сигаретами... — и что? Решай, пока не передумал. — вот прям просто так... Взять и обняться? — не "просто так", а чтобы тебе лучше стало. Серёжа настороженно придвинулся к Роме, а когда стал на против него, он развел руки шире для объятий. Серёжа осторожно обнял его, а Рома сделал то же в ответ, аккуратно, еле ощутимо, сложив руки на спине Серёжи. Через 2 секунды Серёжа отстранился и спросил: — я буду слишком наглым, если попрошу.... Можно тебя крепче обнять? — да, — недолго думая ответил Рома. И что это было? Какое "да", чел, ты же не любишь физический контакт! Серёжа крепче обнял его, сжимая ткань на спине в кулак одной рукой, а другой плотно прилегая к спине. Рома, в свою очередь, тоже крепче обнял Серёжу. Он не понимал, что с ним происходит, что за дурманяшая атмосфера. Последствия пассивного курения? Но его внимание сейчас привлекал лишь парень, в объятиях которого, он сейчас находится. Его белые волосы пропитались запахом вишнёвого табака, как и руки, так же от него исходили приятные нотки запаха коньяка, которые переплетались с ароматом его духов: древесина и ваниль. Казалось, что эта какофония запахов должна вызывать рвоту, но Роме хотелось бесконечно вдыхать этот запах и потерять от него голову. Также, от него очень вкусно пахло, когда он использовал другие духи с запахом сладкого, сочного мандарина, ему ужас, как шли эти запахи, а вишневый табак придавал отдельную любовь к этим запахам, потому что и именно он сочетал это, и ему безумно шло.