Пленница

– Как тебе не стыдно, София, – мама смотрит на меня с презрением. – Перед кем ей стыдиться, мама? Она же делает все, чтобы спасти свою шкуру, – Филипп сидит по-турецки на моей кровати. – Нет, Фил, не говори так! Я сбегу и обязательно разыщу тебя, – я хочу встать и подойти к нему, но почему-то не могу сдвинуться с места. – Что-то не похоже, что ты пытаешься сбежать, – мама села передо мной. В руках у нее было большое зеркало. – Кем ты стала, Софи? Посмотри на себя. Я взглянула на свое отражение. Абсолютно голая, волосы собраны в пучок, грудь покрыта засосами, а на шее был широкий черный ошейник. – Ты забыла главное, – Фил бросил мне к ногам черную повязку. – Нет, вы не понимаете, я хочу выбраться отсюда живой, – от их грубости и отсутствия желания понять меня я начинаю плакать. – Тсс, помолчи, – Фил приложил палец к губам. – Слышишь? Они зовут свою сучку, – он отвратительно улыбнулся. Кожаный ошейник сжался на моей шее так, что я не могла дышать. Что-то тянуло меня назад, и я беспомощно скользила туда по полу. – По… моги, – я тянусь одной рукой к матери, другой хватаюсь за шею, пытаясь ослабить хватку, но все тщетно. Мама лишь помотала головой. Откуда-то появился отец. На его одежде было огромное кровавое пятно, а лицо было бледным, как смерть. Это и была смерть. – Хорошо, что мы не дожили до этого, – говорит он. Я просыпаюсь вся в слезах. Была только ночь, но больше я не спала. Я свернулась клубком и плакала, пока не кончились слезы. – Я делаю это для брата, – повторяла я. – Я должна отсюда выбраться и найти Фила. Должна. Я все еще держусь своего мнения и хочу сбежать и, по возможности, перебить всех этих тварей. Но для этого нужно быть морально готовой. А если меня будут мучить, унижать и насиловать, то я сломаюсь. Какой смысл сопротивляться, если мне от этого будет хуже? Может, меня и будут осуждать, мне плевать. Я здесь не для себя. Когда уже рассвело, старушка принесла мне завтрак. Впервые так нагло разглядывая ее лицо, я заметила ее удивительное сходство с Марией. Тот же нос, губы, форма лица. Получается, она ее мать? Отличный семейный бизнес, просто класс. Я усмехнулась. – Что смешного? – Ничего, – отвечаю я тихо, опуская глаза. Не стоит забывать про свою роль. – Твоя подруга давно перестала смеяться. Посмотрим, сколько продержишься ты, – бросает она мне и скрывается за дверью. – За тобой я тоже приду, мразь, – я сразу встаю и принимаюсь за дело. Сначала упражнения, потом завтрак. Я разрывалась между желанием поскорее сбежать отсюда как можно дальше и остаться и убить здесь всех. Все люди были злыми, бесчеловечными и жестокими. “Даже он?” Мнение о нем было противоречивым. Безусловно, я его боюсь его и повинуюсь лишь из-за страха. Но мне нравилось то, что он со мной делает, что заставляет чувствовать. Я ненавижу себя за это, но стоит признаться в этом хотя бы себе. “Какая дура. Ты и впрямь как сучка на поводке”. Находиться целый день наедине с собой без никаких развлечений – непростое испытание. Из-за этого я тоже ждала встречи с ним. Так я могла хоть с кем-то поговорить. Однако, если мне подвернется шанс, я должна буду убить и его, без колебаний. Сегодня меня забрали снова только после ужина. Мой мужчина такой занятой. И как у него остаются силы на меня? Когда меня завели в душ и сняли повязку, я начала раздеваться, но остановилась, заметив, что в душе уже кто-то есть. – Давай уже, сколько можно, – рявкнула женщина. Из душа вышла Эмилия. Я застыла на месте, уставившись на нее. Бледное как привидение, глаза потухшие, взгляд устремлен в никуда. С губ вместе с водой стекала кровь, на скуле красовался синяк. Когда я опустила глаза, я ужаснулась: все тело было покрыто синяками и ссадинами. “Что они с тобой сделали, Эми?!” – Ну же, шевелитесь! Эми посмотрела на меня и снова опустила глаза. Она быстро оделась и ее увели. Я встала под горячую воду, все мое тело дрожало. Сколько всего она натерпелась? Чувство вины вновь обрушилось на меня. Ведь это из-за меня она оказалась здесь. – Давай быстрее, – услышала я через двадцать минут. Черт, я даже не начала мыться. Я сполоснулась и вышла, пока на меня снова не наорали. Через несколько минут я уже лежала, прикованная к кровати. – Что ты будешь просить сегодня, Софи? – спросил он, проводя тыльной стороной ладони по моей щеке. – Пожалуйста, не отдавай меня никому, – с отчаянием в голосе произношу я. Он ответил не сразу. Конечно, не этого он ожидал услышать. – Ты знаешь, что для этого нужно делать. – Что? Не понимаю. – Ты будешь моей, пока не надоешь мне. – Не очень обнадеживающий ответ. Он отстегнул мои руки от кровати и потянул к себе. – Иди сюда, – он перекинул через себя одну ногу и я уже сидела у него на коленях. Мои скованные наручниками руки он завел себе за спину. На нем уже не было одежды. – Я не буду давать тебе надежду, Софи. Не хочу, – его руки сжимали мою грудь, играя с сосками, а губы покрывали поцелуями шею. – Почему? – я начала терять нить разговора. – Мне приятно думать, что каждый раз ты с замиранием сердца молишься про себя, чтобы это был я. Скажи мне, Софи, скажи, что ждешь меня, – его пальцы скользнули внутрь меня и начали ритмично двигаться. – Да, – простонала я, впиваясь ногтями в его спину. Другая его рука поднялась к моему лицу. Он провел большим пальцем по моим губам. Я слегка коснулась его языком, затем обхватила губами и начала посасывать. Он издал низкий стон, его член упирался в мои ягодицы. “Надолго ли тебя хватит?” Я расплылась в экстазе от того, что творили со мной его пальцы. Он терпеливо ждал, пока я пыталась отдышаться, положив голову ему на плечо. Аромат его тела дурманил мою голову. Мне было недостаточно его пальцев, я хотела еще. Я слабо укусила его за шею, затем принялась посасывать укушенное место. Он мягко потянул меня за волосы. – Эй, не хватало засоса на шее. – Извини, – я потянулась к нему лицом и нашла его губы. Жаркие, голодные и требовательные поцелуи заводили меня еще сильнее. Я прильнула к нему всем телом и медленно терлась грудью о его грудь. – Решила меня подразнить? – проговорил он рвано. – Запомни: не ты трахаешь меня, а я тебя. – Он убрал мои руки из-за своей спины. – Покажи мне, как сильно этого хочешь. – Чего именно? – не понимала я. – Быть только моей, – он скользнул подо мной чуть наверх и, кажется, лег на спину. Он положил мои ладони на свой член, который был твердым, как камень. Я наклонилась вперед и обхватила его губами. В этот раз мне даже нравилось это делать. “Сучка на поводке”. Я отключила голос разума, понимая, что окончательно и бесповоротно капитулировала.

***

Туман похоти исчез из головы, только когда я лежала одна в своей комнате. Только сейчас я вспомнила про Эми. Какая дура, совсем голову потеряла. Да что со мной происходит? – Эми? Тишина. – Эми, пожалуйста, ответь. Я знаю, что ты там. – Чего тебе? – подала она голос через пару секунд. – Ты… ты как? – какой глупый вопрос. – Сама то как думаешь? – Эми, мне так жаль, – я не нахожу больше слов. Да и разве словами тут поможешь? – Мне твоя жалость ни к чему, – грубо отрезала она. – А ты хорошо выглядишь, – добавила она, усмехнувшись. Я молчала. Безусловно, она права. Ей достается гораздо больше, чем мне. Я не знаю, чем заслужила такую “благосклонность”, но была очень благодарна этому и молилась, чтобы так было и дальше. “Пока не сбежишь, если еще не передумала”. – Мари сказала, что ты здесь хорошо устроилась, – продолжала она. – Один человек за день. Кажется, кто-то завел себе любимчика, и не собирается делиться тобой. – Что ты несешь? – только ее осуждения мне не хватало. – Это слова Марии. Не думаю, что она врала, – говорит она равнодушным тоном. – Эми… – Нет, молчи. Не оправдывайся. Я знаю, это не наш выбор, и я тебя не осуждаю. Потому что это уже не важно. – О чем ты говоришь? – Скоро все закончится, – тихо произнесла Эми. – Ты что-то задумала? – я даже привстала на коленях и прислонилась к стене всем телом. Эми молчала. Нет, нет. Она что-то знает? Планирует сбежать? Кто-то ей поможет? В последнем я очень сомневалась, здесь у таких, как мы, нет друзей. – Эми, пожалуйста, скажи мне. Молчание. Черт! Но ведь я тоже хотела сбежать и не делилась с ней своими планами по этому поводу. Так почему она должна рассказывать мне свои? Если у нее получится, то у меня точно нет, поэтому надо бежать вместе. Освобождение для одной – смерть для другой, пусть и не мгновенная. Я задумалась об этом только сейчас. Мне стало немного стыдно. – Эми, если ты планируешь бежать… – не успеваю я договорить, как она разразилась диким хохотом. – Бежать? Серьезно, Софи? Отсюда нельзя сбежать и ты прекрасно это знаешь. – Но что тогда? – Не забивай этим свою голову. Лучше подумай о том, как будешь ублажать завтра своего хозяина. Ее слова терзают мою душу, заставляя сильнее испытывать вину. Может, ей и удастся освободиться. Я буду рада за нее, правда. Это было бы неким освобождением и для меня, ведь она перестала бы страдать. – Что бы ты не задумала, Эми, удачи тебе, – шепчу я, сползая на кровать. – Тебе тоже, Софи. Тебе тоже Кажется, она плакала.