Пленница

Мне было стыдно. Сегодня я просила его отыметь меня нежно, а завтра буду обсуждать с Эми, кто из них лучше в постели. Надеюсь, я этого не узнаю. После сегодняшнего мне не хотелось, чтобы ко мне прикасался кто-то другой. Хотя сейчас, когда я уже сидела в своей комнате, я не хотела, чтобы и он ко мне прикасался. Я все еще считала его последним мудаком, у которого, видимо, были какие-то проблемы, раз он удовлетворял свои желания таким образом. Но я не доверяла себе, когда он был рядом, и не могла найти этому разумное объяснение. Так странно, но этот вечер вывел меня из состояния апатии. Решетки клетки сломались, разум и чувства вырвались наружу. Голос в голове твердил, что мне еще рано умирать, и поэтому отсюда надо бежать. Как это все устроить, я себе не представляла. Для начала нужно запомнить пути, которыми меня ведут туда и обратно, и попытаться вспомнить тот путь, которым меня привели сюда в первый раз. Еще стоило запомнить всех здешних людей. Но самое главное, нужно быть готовой к этому физически. За пару дней здесь я успела растерять форму. Заниматься здесь будет сложно, но не невозможно. Главное, чтобы этого никто не заметил. Я взяла со стола свой уже остывший ужин и принялась за еду. “Черта с два, я не сдамся. Я выберусь отсюда и придушу ублюдка повязкой, которой мне завязывают глаза”. Кстати, это был еще один вопрос, не дававший мне покоя. Зачем нам завязывали глаза? Допустим, девушек меняли (по непонятным мне причинам, но все же). Освободившиеся пленницы могли ткнуть в человека в толпе и рассказывать людям, что были их сексуальными рабынями? И что это им давало? Позор людей самой верхушки? Я не сомневалась в том, что попала в самое пекло. То есть к тем, кто распоряжался армией, давая им указания захвату и подчинению людских поселений. Ведь больше никто не мог позволить себе то, что здесь творилось. Так зачем они скрывали свои лица? У меня была только одна теория: люди не знали, как именно выглядели те несколько человек, которые заправляли тут всем, в том числе и ими. Но зачем? Наверно, за пределами этих стен люди жили не намного лучше, чем остальные мученики. Они думают, что приняли сторону сильнейших, на деле же становятся лишь рабами с более лучшими условиями жизни. Конечно же, есть недовольные, те, кто хотел бы убить и занять место главного. Но как узнать, кто здесь главный, если его никто не видел в лицо, если он не фанат пламенных и вдохновляющих речей перед толпой фанатиков? Никак, потому что даже девушка, утверждавшая, что была его сексуальной рабыней, не сможет описать внешность этого человека. Идея бредовая, но нужно было себя чем-то развлекать. Эми опять вернулась поздно. Она была не очень разговорчива. В ее голосе не осталось ничего от былой беспечности. С ней что-то произошло, но рассказывать об этом она не хотела. На следующее утро я проснулась от шума капель, барабанящих по стеклу. Как же мне хотелось выйти на свежий воздух. Я встала и начала измерять шагами комнату. Да, тут не разбежишься, но если я буду тупо лежать, мышцы быстро растеряют свой тонус. Я ходила из стороны в сторону в течении получаса, прыгала, приседала, отжималась, отрабатывала удары, вспоминая все, чему учил меня отец. Я прерывалась на завтрак и обед, затем начинала все по новой. По разговорам я понимала, что с Эмилией что-то не так. Она почти не говорила, на вопросы отвечала очень вяло. Ее состояние меня беспокоило. Но и утешать ее было нечем, ведь мы тонули в одной лодке. Я винила себя за то, что втянула ее в свою авантюру. Она не побоялась мне помочь, за что оказалась здесь – в своего рода тюрьме для шлюх. – Я ошиблась, Софи. Это худшее, что могли с нами сделать, – ее голос был подавленным. – Ты говорила, что мне не следовало тебя спасать, – шепчу я. – Я все еще того же мнения. – Я же думаю, что тебе изначально не следовало мне помогать, – произношу я вслух то, что мучает меня уже несколько дней. – Ну что ж, один - один, – рассмеялась она. – Ты не виновата в том, что весь мир – такое дерьмо. Видимо, здесь нет места добрякам, которые еще не забыли, что значит помогать людям. – Может ты и права, – нелегко такое признавать, ведь я все еще верила во что-то хорошее. Но во что именно? В своего брата и наше счастливое будущее. Это было моим лучиком надежды, единственным, что заставляло меня просыпаться по утрам последние пару месяцев. – В любом случае, я рада, что познакомилась с тобой. Ты одна из немногих, кто дает надежду этому дерьмовому миру, – говорю я абсолютно искренне. Уже с первого взгляда я поняла, что в Эмилии был какой-то огонек. Хоть она и говорила, что давно смирилась со всем, она бы не стала мне помогать, будь это так. В ней был бунтарский дух, который она хорошо скрывала под маской безразличия. – Спасибо, Софи. Ты тоже ничего, – усмехнулась она. Ее увели после обеда. Ее рано забирали и поздно возвращали. Не представляю, со сколькими она виделась и что они с ней делали. Мне хватило одного раза, чтобы бояться сказать лишнее слово. Но сколько таких раз было у Эми? Мари пришла за мной только после ужина, когда я уже никого не ждала. Сегодня она была одна. Наверно, мое состояние в прошлый раз убедило их в том, что в случае чего со мной вполне может справиться одна женщина. Ну и хорошо, пусть дальше так думают. Надо и дальше изображать из себя беспомощную мученицу. Когда я осталась одна, мне стало страшно от того того, что ко мне придет кто-то другой. Пусть уж это будет тот, кого я знаю. Знаю его и хорошую, и плохую сторону. Но всегда ли он будет хорошим лишь по моей просьбе? Мои размышления перебивает дверной скрип. Пульс участился, к горлу подкатила тошнота. Лишь когда я почувствовала знакомый запах, по телу прокатилась волна облегчения. – Привет, Софи. – Привет, человек, чье имя я до сих пор не знаю, – прошептала я, не зная, можно ли мне такое спрашивать. – Тебе и не стоит знать, – говорит он так же спокойно. – Жаль. – Хочешь еще что-то спросить? – Не развяжешь мне глаза? – спрашиваю я раз уж на то пошло. – Если ты меня увидишь, мне придется тебя убить, – серьезным тоном произносит он. – Ладно. – Что ладно? – кажется, он навис надо мной. Под тяжестью его рук прогнулся матрас по обе стороны от моего тела. – Не хочу тебя видеть, – отвечаю я. Он усмехнулся. – А чего хочешь? – Тебе правда интересно? – Ага, – он все еще не прикоснулся ко мне. – Или это такой способ компенсации за мое неравноправное положение? – не знаю, почему произношу это вслух. Но я пытаюсь говорить самым спокойным голосом. Я не хочу кричать или ругаться, мне просто любопытно. – Не помню, чтобы когда-нибудь выслушивал мнение девушек. И того, что позволял им себе перечить, – он взял одной рукой меня за подбородок и провел пальцем по нижней губе. – Только не рассказывай мне о своих бывших, – пытаюсь говорить уверенно, но чувствую, с какой силой бьется сердце в груди. Наверно, он тоже это чувствовал. Он мягко рассмеялся. Такой искренний и приятный смех. – Ты флиртуешь со мной? – Разве? Я чувствовала его теплое дыхание на своем лице. Кажется, он наклонился очень близко. Через секунду его губы накрыли мои. Такие мягкие, они целовали медленно, давая прочувствовать каждое прикосновение. Я была очень удивлена такому проявлению нежности. Он провел языком по моим губам, затем вторгся в мой рот и начал изучать изучал его ловкими и уверенными движениями. Сама того не понимая, я ответила на его поцелуй. Наши языки сплелись в красивом танце, от которого между ног стало горячо и влажно. Он становился все настойчивее, но при этом почти не касался моего тела. В этот момент я хотела дотронутся до него, ощутить тепло его тела, почувствовать напряженные мышцы под ладонями. Какого хрена мне связали руки?! Он мягко укусил мою нижнюю губу. От этого напряжение в паху только усилилось. Я не могу сдержать стон. Слышу, как он расстегивает штаны. Так быстро? – Подожди, хочу больше, – вырывается у меня. Черт, о чем я только думаю? “О том, что хочешь, как было в прошлый раз”. Фу, как быстро я опустилась на дно. – Больше ласки и нежности? – спрашивает он с издевкой. Лучше я промолчу. Он устроился у меня между ног и снова наклонился ко мне. Его губы коснулись моей щеки, затем проложили дорожку из поцелуев вниз по шее, посасывая мою кожу и оставляя на ней влажные следы. После его губы спустились вниз по ключице, он провел языком по впадине между ними. Его руки легли мне на груди, гладили и играли с ними, сжимая их. Он по очереди ласках их губами, кусал, облизывал и посасывал затвердевшие соски. Внутри все сжалось от возбуждения и желания. Я пыталась сжать ноги, но он только сильнее развел их в стороны руками. Пока его руки держали мои колени, он водил языком по моему животу, посасывая нежную кожу и царапая своей щетиной. По телу побежали мурашки. Он, целуя меня, спустился вниз, я чувствовала его дыхание на своей промежности. Это было чертовски приятно, но так мало. Я безумно хотела его. Он целовал внутреннюю поверхность бедра и медленно спускался вниз по ноге. Так же медленно поднимаясь по другой ноге, не оставлял без поцелуя ни единого участка кожи. Мое тело подрагивало и извивалось под ним, пока он вновь не поднялся к моему лицу. Одна его рука легла у меня между ног, его пальцы начали ласкать меня. – Какая ты мокрая, – прошептал он, кусая мочку уха. Два пальца проникли внутрь и начали неторопливо двигаться. – Так достаточно ласково? – его губы почти касались моих. – Да, – простонала я. Он убрал свою руку. Послышались странные звуки, будто он облизывает пальцы. – Что ты делаешь? – Пробую тебя на вкус. Это так пошло и грязно, насколько было возможно. И то, что он делал, и то, что делала я. Но в этот момент я пожалела, что не вижу его. Он, не вставая, расстегнул штаны. – Не хочешь раздеться? – мой голос казался каким-то осипшим. Отключим голову на какое-то время и прислушаемся к своему телу. – Зачем? – Хочу чувствовать прикосновение твоей кожи. – Сейчас почувствуешь, – он усмехнулся. – Да не про член я говорю, а про твое тело, извращенец! – Не сегодня. – Куда-то торопишься? – Не задавай лишних вопросов, – грубо отрезал он. – Прости, – шепотом говорю я. Головка его члена начала медленно скользить по моим влажным складкам. – Давай договоримся: один день – одна просьба, – уже мягко произносит он. – Хорошо. Он вошел в меня, заполнив полностью, позволяя улететь в космос от удовольствия. Он двигался легко и безболезненно, потому что я была полностью готова. – Софи, детка, не сдерживай себя, – он сделал резкий толчок. Из моих губ вырвался громкий стон. – Да, вот так. “Им нравится, когда девушка тоже получает удовольствие”, – вспоминаю я слова здешнего доктора. Мои стоны заполнили комнату. Сейчас я приняла полное поражение. Мне ужасно нравилось то, что здесь происходило. Мы были оба возбуждены до крайности, нам не требовалось много времени. Вскоре я начала стонать беспрестанно. Что-то внутри взорвалось и растеклось по всему телу теплом до каждой маленькой клеточки. Это было даже лучше, чем вчера. Намного лучше. Он кончил следом и навалился на меня всем своим телом. Я чувствовала, как быстро бьется его сердце. Все тело содрогалось, меня просто накрыло на несколько минут. Разве может быть так хорошо? Когда его дыхание выровнялось, он встал, натянул брюки и ушел, не сказав ни слова. Какой романтик.