Одолжить поцелуй

      Наверняка каждый на свете человек считает что-то или кого-то прекрасным: кошку, вилку, старый ботинок или тетрадку. Тони Старк считал искусство прекрасным. Оно отворяло неведомые двери, что вели в чертоги разума и заставляли плутать по собственной душе. Музыка позволяла отключиться от реальности, театр — поражаться декорациям, кино — проживать истории вместе с актерами, литература — любить и погружаться в разные эпохи, ощущать запахи и вкусы, скульптуры — восхищаться мастерством создателей. Особенно мужчина обожал живопись.       Картины почти стояли вровень с книгами. Почти. Но текстовые памятники все равно проигрывали, потому что выглядели фактически одинаково, особенно в современном мире: безликий черный текст, напечатанный на бумаге, что пахла клеем. А вот полотна пестрили красками. Художник мог передать эмоцию простым мазком кисти. Даже тот же Малевич со своим, казалось, незамысловатым «Квадратом» погружал искушенных любителей прекрасного в долгие раздумья. А ведь прошло уже больше ста лет с того момента, как бессмертное полотно было создано. Это что-то да значит.       Искусство служило убежищем для потерянных и обездоленных, оно порождало жизнь и отбирало ее. Ведь нельзя заработать, не трудясь. А художники трудились, не покладая кистей и палитр. Живопись спасала и засасывала, подобно вязкому болоту. Картины веками отражали характеры, быт и нравы.       Большие полотна, маленькие, написанные карандашом и масляными красками, акварелью, акрилом, тушью. Мазки грубые или объемные, еле уловимые и аккуратные. Цвета яркие — желтые, красные, розовые и голубые, тусклые — черный, серый, коричневый, голубой и фиолетовый. Станковая живопись, выполненная на мольбертах, и монументальная в роде фрески. Портреты, натюрморты, пейзажи, анималистика, марины, полотна батального и исторического жанра, бытового. Ренессанс, рококо, барокко, классицизм, маньеризм, романтизм, импрессионизм, экспрессионизм, авангардизм.       Все это Тони безмерно любил. Он даже и не помнил, с чего все началось. Возможно, с первого похода в Метрополитен-музей, с этого помпезного роскошного здания. Спасибо отцу и матери, которые были очень озабочены культурным воспитанием сына. Жалко только, что надежды Говарда, хотевшего, чтобы чадо последовало по его стопам и ударилось в технологии, не оправдались. Ох, какой же был скандал. Было все — и разбитая посуда, и фразы в стиле «мне стыдно, что ты мой сын», и материнские слезы.       Было и прошло, а Тони по достижению совершеннолетия начал самостоятельную жизнь, сбежав из холодного и грубого места, что раньше звалось домом. Кем он только не работал: мыл машины, заваривал кофе, даже куковал за секретаря в крупной нефтяной компании. Но в бизнес отца ни ногой. Зарекся, отказался, пообещал себе, что никогда больше не потребует денег. Точно не после того, как Говард хлестанул по щеке Марию, пытавшуюся защитить сына от побоев. Старка бросало в холодный пот, когда он вспоминал крики мужчины, свист воздуха от замахивавшейся руки, кровь, стекавшую в водосток, бинты и запах йода. Крики мужчины, которого язык не поворачивался назвать отцом.       Бросало в пот до сих пор, на пятом десятке. Не зря же говорят, что от призраков прошлого до конца избавиться невозможно. Если больших ран на сердце не видно — это не значит, что нет микротрещин. Если лечение закончено — это не значит, что его не было.       И поэтому Тони спасало искусство. Он молился с благодарностью о том дне, когда жизнь свела его с Обадайей Стейном. И плевать, что потом он ударил Старка в спину. Главное — он привел его в мир молодых художников Нью-Йорка. Главное, что Тони понял, в чем его призвание. И вовсе не важно, что Старк едва не угодил в тюрьму из-за махинаций Стейна со счетами и транспортировкой одной из картин Пикассо в Метрополитен.       Старк уже тогда знал, зачем он живет.       Он живет ради пузыриков шампанского, желтого света, переливов платьев дорогих женщин и затянутых галстуков их спутников. Он живет ради легкого джаза и чирканья ручки, выписывавшей счета за творения гениев, живших в шумном большом городе, где конкуренция могла сожрать с костями.       Тони Старк живет ради вернисажей, которые он устраивал для почетных гостей.       Нет, это не те вернисажи, что проводились на набережных или каких-то там рынках. Это вернисажи, проходившие в больших шумных залах, с картинами в позолоченных рамках, с дорогими фуршетами и притворными улыбками.       И вовсе не важно, что к пятому десятку у Старка были колоссальные проблемы с личной жизнью. Единственные отношения с коллегой, а потом и конкуренткой на профессиональном поприще, златокурой Вирджинией Поттс, продлились всего несколько лет, а потом закончились так же бурно, как и начинались: громким скандалом в желтой прессе. А ведь Пеппер была красива и умна. Просто эталон женщины, такая же, как Тони Старк, только в более изящной оправе. Остальные же — способ ее забыть или простые развлечения на неделю-две.       Это же мир взрослых. Почему отец учил, как собирать карбюратор, но не рассказал о том, что будет так сложно? Совесть же мучала, пусть и не сильно.       Не важно, что у Старка не было детей, как таковых. У него не было родного человека, которому можно было бы доверить все. Да, Тони дружил с Гарольдом Хоганом, которого насмешливо звал Хэппи и с которым познакомился на одной из тренировок по боксу. Гарольд сотрудничал с ним, держа небольшое фотоателье, а потому мужчина чувствовал груз лидерства и ответственности на своих плечах. Вряд ли товарищ бы оценил душещипательные истории о том, как Старку снятся по ночам родители, погибшие в автокатастрофе.       Это все так глупо и бессмысленно. Главное, что у Тони были выставки, вернисажи, на которых то и дело светились знаменитые личности, далеко не последние в Нью-Йорке. Они же приносили нечеловеческую прибыль в кошелек Старка, который покупал себе на эти шиши атрибуты богатой жизни.       У него была довольно модная машина и дорогая квартира на одном из верхних этажей многочисленных небоскребов, обставленная по последнему слову техники, он носил роскошные костюмы и ел в пижонских ресторанах.       И что? Тони все равно боялся ступать на ту улицу, где жил, будучи ребенком. Потому что она словно пропахла слезами, болью и негодованием. Она пропахла подростковым бунтарством, сигаретами и алкоголем. Она пропахла беспорядочными половыми связями с парнями и девушками. Она пропахла травкой и ссадинами.       Зато теперь Старк пах парфюмом, кожаной обивкой нового салона, сигарами и виски.       Но это все пустота, которую не могло заполнить даже искусство.       Даже шум пятничного вечернего Нью-Йорка: автомобильные гудки, уличные музыканты, смех и цокот каблуков. Тони погрузился в него, вывалившись из бара, где проходила встреча со Стивом Роджерсом, державшим один из самых больших холлов для проведения выставок, что были в городе. Светловолосый мужик долго упрямился и не хотел соглашаться на цену, которую предлагал Старк. Но Тони же не из робкого десятка: он попросту напоил его, сделал из него покладистого котенка. И получил, что хотел. А вы уже наверняка спросили, почему бар с пьяно хихикавшими девицами и дешевым пивом. Почему Тони не в шикарной тройке, а в простых джинсах и футболке. Почему только стильная стрижка и эспаньолка без изъяна на пару с аристократичными чертами лица выдавали в нем человека более высокого статуса.       Старк, правда, несколько пожалел, когда понял, что назначил встречу в Квинсе. И так на нее опаздывал, что припарковался в неположенном месте. Гребаные эвакуаторы, теперь ищи тачку по свету. А мужчина был не настолько пьяным, чтобы спутать место парковки. Машину абсолютно точно увезли, куда надо. Да и Тони был слишком пропитым, чтобы налакаться с пары кружек пива, в то время как Роджерс выдул целых пять стаканов, будучи неумелым в плане попоек.       Злили еще и пробки, в которых стояли без конца сигналившие водилы, потерявшие последние капли терпения. Придурки. Из-за них такси ждать придется еще битый час, а потом столько же ехать до Манхэттена, если не больше. Нахрен оно надо, конечно. К тому же ночной воздух и приятная температура, позволявшая чувствовать себя комфортно в легкой куртке, располагали к недолгой прогулки до ближайшей станции метро или до места, где тачек станет поменьше. А что? Старк не всегда был мегабогатым, вся его юность прошла на бургерах и дешевой жвачке, так что он не был каким-то чопорным мужиком, брезговавшим спуститься в подземку.       Сложив два и два, Тони, сунув руки в карманы штанов, двинулся вдоль большой дороги, освещаемой яркими синеватыми фонарями. Очертания серой ленты с разметками, глазастыми светофорами и указателями повторял тротуар, что шел вдоль длинной цепочки невысоких кирпичных домов. Невысоких по меркам Манхэттена, если говорить точнее. Фигура Старка отражалась в ярких витринах, сам мужчина обходил полупьяных завсегдатаев ночных заведений, вдыхая пыльный воздух и слыша шуршание крон, шевелившихся из-за мягкого вечернего бриза.       Мужчина, желавший сбежать от толпы и очутиться наедине со своими мыслями впервые за тяжелый рабочий день, с облегчением свернул в практически безлюдный переулок. Спасибо картам, построившим маршрут. У тротуара машины были припаркованы через одну, яркие вывески большой улицы уже не мигали. Вместо них горел свет, мелькали силуэты в окнах. Тони шел, изучая идеальный узор тротуара, что был выложен серой плиткой. Изучал каждый стык, каждый отблеск фонаря, то, как кроссовки шаркали по отшлифованным блокам.       Как вдруг услышал до боли знакомое шипение. С таким шипением всегда выплескивалась краска из баллончиков. Уж Старк-то, любивший в молодости зависать на рампах, знал. Знал, потому что скейтбордисты разукрашивали или сами горки или свои доски, понтуясь друг перед другом.       Знал и не ожидал услышать в этот шумный пятничный вечер. Не ожидал, что предастся воспоминаниям прямо так, замерев на одной из улиц Квинса, надеясь добраться до теплой постели и забыться до завтрашнего утра.       Тони, помедлив, прислушался. Звук доносился откуда-то справа. Точно не спереди, где дорога уходила в гору. А справа был небольшой закуток, тупик, где в полумраке, рождавшемся из-за тени, что отбрасывал близстоящий дом, можно было разглядеть место для велосипедов и круглые темно-зеленые мусорные баки.       И фигуру, очевидно принадлежавшую парню. Старк смог разглядеть только то, как активно он двигал рукой, с явным старанием нанося краску на стену дома. Нужно подойти, чтобы рассмотреть лучше.       Это, собственно, Тони и сделал, стараясь действовать бесшумно, чтобы не отвлекать художника. Точнее, вандала. Вот не одобрял Старк этих деятелей искусства, портивших здания своими каракулями. Нет, конечно, среди таких индивидуумов находились и настоящие таланты, но это большая редкость.       А мужчина уже видел желто-белые вкрапления краски, что выделялись на каком-то темном, наверняка синем фоне. Значит, это не благой мат и не нечто аморальное, уже радует. И на кой черт Старк вообще остановился? Шел бы своей дорогой. Так нет же! Он еще взял и быстренько сфоткал происходящее, не забыв убедиться в том, что вспышка была отключена. Не стоит же так пугать людей, вдруг еще инсульт, а Старку потом разбираться. Нахрен оно сдалось.       Тони покашлял, не зная, как привлечь к себе внимание. Нерадивый художник тут же ойкнул, чуть не выронив баллон зеленого цвета. Старк разглядел кудрявую макушку и обычную толстовку со спортивками, в которые был одет, кажется, молодой человек. И правда, парень, тормознув и явно наделав в штаны, обернулся, явив мужчине одно из самых красивых лиц, что он когда-либо видел.       Большие темные глаза, мерцавшие в полумраке, тонкие губы и довольно аккуратный нос, удивительно сочетавшийся с выделяющимися бровями. Мощная, но в то же время изящная шея, что выглядывала из грубой ткани, кажется, голубой толстовки.       Внушительных размеров сумка, из которой торчали крышечки с другими разноцветными баллончиками, валялась прямо на пыльном асфальте, около ног, обутых в поношенные тканевые кроссовки. Парень явно был на низком старте, готовый в любой момент убежать. — Ты же знаешь, что из такого закутка удрать довольно сложно? — спросил Тони, топором разрубив нить тишины, что натянулась между ними. — Знаю, — хрипло и испуганно ответил незнакомец. — А что за вандализм грозит тюремный срок, ты знаешь? — Знаю, — снова тот же самый однозначный ответ. — Значит, я могу сделать вывод, что ты не особо опытный и что тебя никогда не ловили, потому что в противном случае ты бы уже от меня убежал, — поразмыслив, сказал Старк, так и не вытащив рук из карманов штанов. — Можете, — собеседник явно не знал, чего ожидать, о чем свидетельствовали пальцы, нервно дергавшие дозатор. — Что рисуешь? — Тони кивнул на стену, что глыбой стояла за парнем. Тот неуверенно покосился на свое творение, так и не считав намерения мужчины, — да успокойся ты, не собираюсь я вызывать копов. — Это Йода, — наконец, пояснил юноша, чуть отодвинувшись, чтобы не загораживать обзор, — из Звездных Войн.       Дополнение потребовалось, кажется, для того, чтобы развеять непонимание Старка, чья рожа выражала полную растерянность. Впрочем, Тони много раз видел этого зеленого ушастого головастика. Кажется, он был популярен среди молодежи.       Зоркий натренированный глаз мужчины быстро, даже в полумраке, распознал не только то, что уличный художник был хорош собой, но и что… — Рисунок ровный. Точнее, линии довольно симметричны. Это не отменяет того факта, что фигура довольно проста в исполнении, но тебе довольно неплохо удалось передать цвет. Даже в темноте было бы заметно, если бы ты выбрал слишком яркую зеленую краску. К тому же ты наверняка сделал переход из синего в черный, потому что фон у звезд по краям отличается. Я прав? — Да, — парень прочистил горло, — вы правы.       Еще и манеры есть, ты посмотри. Обращался к старшим, как положено, уважительно. Тони становилось все интереснее и интереснее. — Это, конечно, не поп-арт Лихтенштейна или Хокни и уж тем более не поп-арт Уорхола, но кое-что ты умеешь, — подытожил Старк. — Вы интересуетесь искусством? — автор рисунка искренне удивился, продолжая теребить длинными пальцами несчастный дозатор, — ваше лицо кажется мне знакомым.       Наитупейший вопрос, с точки зрения организатора вернисажей, но в то же время и безумно милый, если честно. — Точно, я же не представился. Тони Старк, — мужчина протянул юноше ладонь. — Тони Старк? С-серьезно? Черт, — парень взбудоражился и собрался пожать руку, но предварительно придирчиво быстро осмотрел свою, чтобы не испачкать нового знакомого, — Питер Паркер. — Ты обо мне слышал? — наигранно самодовольно спросил Тони, сделав безучастный вид. — Читал в новостях, — быстро ответил Питер, — вы устраиваете самые элитные вернисажи в Нью-Йорке.       Уточнил явно для того, чтобы убедить мужчину в наличии познаний. А в глазах застыл немой вопрос: как вы оказались тут, со мной, в одном из забытых тупиков необъятного Квинса, в обычный пятничный вечер?       А у самого Старка была такая вот филантропская черта, заставлявшая его помогать всем дарованиям, имевшим потенциал и попадавшемся на пути. Об этом мужчина вспомнил, когда ему потребовалось оправдание для идеи, родившейся в подуставшей за бурные сутки голове.       Узнать парнишку получше. — Ты же сейчас не занят, я так понимаю, — Тони умело начал, зная несколько приемчиков, облегчавших попытки достичь желаемого, — а я знаю неплохую бургерную, она тут неподалеку. Хороший план, как считаешь?       Питер замялся, проглотив все сомнения и волнение, вызванное встречей с таким известным человеком. С человеком, статья о жизни которого у Паркера лежала в прикроватной тумбочке на случай необходимости. Поднять боевой дух, так сказать. Он хотел так же, он хотел подняться с низов и буквально взлететь над Нью-Йорком. Парить над ним на высоте…а на каком там этаже жил Старк? Короче, парить на высоте этого самого этажа.       Мда, Питер, долго тебе придется взбираться, если ты не сумел узнать одного из своих кумиров. Или все дело в волнении, полумраке и отсутствии веры в удачу? — Да, довольно сносный, — Паркер неловко улыбнулся, хватаясь за призрачные остатки здравого смысла, который явно проигрывал ослеплявшим фанатским чувствам и искушению, — но… — Там довольно бюджетно, — Тони, уже обративший внимание на состояние кроссовок, прервал возможную цепочку оправданий, которая даже не успела появиться на свет, — да и я угощаю, так что собирай манатки. — А как же мой рисунок? — Рисунок? — Старк проглотил смешок. Ну не называть же наскальную живопись картинами, — завтра закончишь, никуда он не денется.       Питер, будучи обезоруженным и не желая использовать совсем уж детские поводы отказаться, спрятал баллончик, что держал в руках, в сумку, предварительно закрыв крышку. Он и предположить не мог, что Старк и в помине не знал никакой бургерной, а только видел ее на карте, когда пытался понять, куда ему надо свернуть, чтобы добраться до метро максимально быстро.       Не мог предположить, но покорно последовал за фактически незнакомым мужиком, закинув сумку на плечо. Сам Тони, шмыгнув носом, двинулся к месту назначения, дождавшись спутника, чтобы идти с ним вровень. — И какова же твоя история, Питер? — мужчина снова заговорил первым, с интересом посмотрев на собеседника, чьи пальцы нервно теребили лямку сумки. Тот непонимающе улыбнулся, — как ты пришел к разрисовыванию стен по ночам? — Я живу с тетей, ее зовут Мэй, — парень явно начал издалека, — мой дядя, Бен, был художником. — Наверняка работал без продыху, да? — Тони понимающе поджал губы. Паркер, словно не поверив своим ушам, удивленно и до чертиков искренне посмотрел на Старка.       Часть его лица осветило небо. Солнце уже давно спряталось за горизонтом, добавив на некогда голубое полотно розовые штрихи облаков и фиолетовые вкрапления, видневшиеся на горизонте. А ведь когда Старк выходил из бара, холст был едва ли не персикового цвета. Где-то желтый, где-то малиновый, где-то цвета сочного апельсина.       Закат плавно перетекал в черневшее зеркало ночи, отражавшее мерцавшую гладь заливов, где плясали золотые бусины звезд. — Да, — сглотнув, сказал Питер, поправив сумку скорее для галочки, — когда его не стало, Мэй пришлось несладко. И несмотря на это, она не продала ни одной картины дяди. Они до сих пор висят на стенах и лежат в шкафах. Наверное, именно тогда я понял, что для нее это важно. Это память, понимаете? — Тони активно кивнул, обозначая свою заинтересованность, — и разве я могу предать память, которой так дорожит моя тетя? Мэй убила на меня добрые десятки своей жизни, работая, где только можно, чтобы достать денег мне на школьную форму или на ужин. — И ты решил пойти по стопам дяди? — уточнил Старк, махнув рукой, будто что-то считая. — Почти так, да, — Паркеру льстило внимание такого многоуважаемого человека, а потому он снова улыбнулся, скрывая смущение, — я сделал это потому, что мне казалось, что она бы мной гордилась. Когда я сказал ей о том, что пойду в Нью-Йоркскую академию искусств, она выглядела опечаленной. Я понимаю, что Мэй польстил мой выбор, но вместе с этим я так же понимаю, что мог бы пойти на какое-нибудь более перспективное и прибыльное направление. — Какой факультет? — Станковая живопись, — Питер помедлил с ответом, пропустив мимо ушей очередной гудок автомобиля, в котором сидел явно недовольный водила. — Знаешь, парень, — со знанием дела начал Тони, вглядываясь в палитру неба. Он пропустил ехавшего велосипедиста, что призывно позвенел, — стать успешным можно в любой сфере. Особенно, если ты профессионал своего дела. Конечно, это довольно сложно, если говорить о культуре, но жизнь такая штука, которая любит преподносить приятные сюрпризы в виде всяких неожиданных встреч. — Только не говорите, что вы со мной флиртуете, я ни за что не поверю, — Паркер зачесал непослушные волосы, отчего рукав его толстовки чуть задрался, явив Старку тонкую черную резинку, что была надета на запястье. — Я говорю, что если ты так хорош, как мне кажется, то проблем у тебя не будет, — пояснил Тони, довольно усмехнувшись. А ему нравился настрой этого парня.       Не суди книгу по обложке. С виду невинный, но кто знает. — Вы слишком задрали планку, мистер Старк. Боюсь, мне не удастся вас удивить. — Все возможно, Питер, — мужчина беспечно пожал плечами, подмечая, что они постепенно приближались к месту назначения. — Кстати, позвольте спросить, — Тони кивнул, мол, валяй, — а как вы вообще тут оказались? Ну, то есть вы явно не каждый день бываете в Квинсе. — Деловая встреча, эвакуатор. История не такая уж интересная. — Я, кажется, чего-то не знаю о культурной элите Нью-Йорка, раз она проводит встречи в Квинсе, а не в Манхэттене. — О, Питер, ты не просто не знаешь, — Старк остановился, — ты много чего о ней не знаешь.       Последнее предложение прозвучало несколько смущающе, учитывая то, насколько близко Тони оказался к Паркеру, когда ни с того, ни с сего остановился. Его глаза пристально изучали юношу, который словно храбрился, стараясь не проиграть и не отвести взгляд первым. — Вы привели меня в Макдональдс, серьезно?       У Паркера, кажется, не вышло. Он все-таки дал заднюю, обратив внимание на яркую желтую вывеску, что красовалась позади Старка. Нет, ну это просто высший пилотаж. Мертвая петля. — Иначе ты бы не согласился, — Тони пожал плечами, а затем со знанием дела подошел к двери, открывая ее для Питера, — или ты хочешь сказать, что тут невкусные бургеры?       Юноша прыснул в кулак, поражаясь этому странному мужику, который свалился, как снег на голову, а затем все-таки зашел в заведение. Его моментально обдало запахом картошки с нотками разочарования, ведь людей было предостаточно. Паркер умело вычислил взглядом парочку, что стала освобождать дальнюю будку с оранжевыми диванчиками, и пулей рванул туда, оставив Старка с открытой варежкой.       Мужчина не собирался оставаться в дураках, а потому побежал за Питером, который моментально плюхнулся на отвоеванное место и поставил сумку с другой стороны, чтобы никто не удумал сесть. — Что ты будешь? — спросил Тони, собираясь сделать заказ.       Да, он отвык от таких столпотворений, ведь обычно получал еду, тут же убегая в машину, или и вовсе пользовался доставкой. — Чизбургер и колу, — выпалил Питер, который уже будто обдумал то, что скажет. — Хватит прибедняться, — Старк снял с себя куртку, кинув рядом с сумкой Паркера, — ты наверняка голодный, а я уже говорил, что угощаю. — Тогда двойной чизбургер, среднюю картошку с сырным соусом и шоколадный молочный коктейль. — Большой? — уточнил Тони. — Стандартный. — Значит, большой. Я скоро буду.       Вернулся Старк, конечно, не особо скоро, потому что очереди стояли немаленькие. Зато он успел изголодаться и понаблюдать за Питером, который сначала бегал глазами по другим посетителям, а потом копался в не самом новом телефоне, облизываясь. Тони, конечно, триста раз успел наказать себя за то, что слишком нагло смотрел на Паркера, но это того стоило, потому что молодой человек, случайно встретившись с ним взглядами, как-то стушевался. Но потом он взял себя в руки и откинулся на спинку дивана, сунув руки в карманы. И посмотрел с такой бесконечной гордостью и самолюбием, что Старку стало не по себе. Мужчина будто увидел в этом мальчишке…себя.       Да, он увидел себя.       И не дай Бог Питер станет таким же, когда повзрослеет. Хотя он и так звучал довольно зрело, если сказать честно. Вот не было ощущения того, что ему стоило бы снять розовые очки. Да, Тони все равно не покидало чувство, что Паркер довольно наивный, но это наверняка пройдет.       В конце-концов, Старк вернулся к их столику, торжественно поставив на него поднос, что буквально пах калориями и вреднятиной, которую так любила молодежь. К заказу Питера прибавился еще один двойной чизбургер, простая кола и такая же картошка с соусом. Тони, кстати, не удержался и купил еще два карамельных мороженых с шоколадной крошкой, надеясь, что любителю сладкого Паркеру зайдет. А что? Какой нормальный человек согласится на гигантский шоколадный коктейль, которым на полдня наесться можно.       Зашуршала обертка, и Питер жадно накинулся на еду. Старк все-таки молодец, знает, что нужно сделать, чтобы угодить. Кажется, он родился с этим качеством. — Бургер Кинг или Макдональдс? — спросил Паркер, расправившись с картошкой. — В Бургер Кинге неплохая говядина, — подметил Тони, прожевав кусок булочки, — да и сами бургеры там больше. — Вы серьезно? — Питер отпил коктейль, — в этой их «говядине» нет ни капли говядины. — Тоже верно, — согласился Старк, — но чизбургеры тут все равно самые вкусные. Хотя нет, знаешь, есть одна кафешка, там прямо просто улет. И это не какой-то крутой ресторан на крыше, где подают позолоченные стейки, а самая обычная забегаловка. — Где-то я уже это слышал, — парень прищурился, отряхивая пальцы от соли. — Да ну тебя, — Тони махнул рукой, — нет бы спасибо сказать. — Спасибо, — Паркер откровенно издевался, о чем свидетельствовала хитрая полуулыбка.       И это Старк еще флиртует, ага, конечно. Мужчина, кстати, из-за таких выкрутасов Питера невольно задержался взглядом на его губе, где красовалось характерное красное пятнышко от горчицы, перемешанной с крахмальным красным порошком. — У тебя тут кетчуп, — Тони указал пальцем на каплю. — О, черт, — Питер почувствовал, насколько тупо выглядел, пытаясь заигрывать с собеседником, будучи испачканным в томатном соусе. Он схватил салфетку, — здесь? — Нет, чуть левее, — молодой человек прошелся брендированной бумажкой еще раз, а затем вопросительно посмотрел на Старка, — да, теперь все. — Спасибо, — юноша повторился, взявшись за мороженое. — Теперь, когда ты похож на человека, предлагаю обсудить действительно важные вещи, — Тони сунул ложку в пустой стаканчик из-под десерта и с умным видом достал из кармана куртки телефон, положив его на стол так, как это делают мафиозники, когда угрожают потенциальной жертве кольтом. — Например? — Питер, дабы впредь не повторять допущенных ошибок, слизнул остатки пломбира с губ, тут же затрещав ледяным молочным коктейлем. И как в него столько лезет? — Помнишь, я говорил, что у тебя не будет проблем, если ты так хорош, как мне кажется? — Старк передал свою фразу дословно, чтобы наверняка. Паркер согласно кивнул, чуть нахмурившись. Юноша наблюдал за тем, как собеседник вооружился смартфоном и быстренько что-то наклацал, а затем повернул экраном к нему, — вот и доказывай, что ты и впрямь что-то можешь.       Перед Питером была фотография, снятая со спины. А на ней он, весь такой пион. Парня захлестнула невиданная ярость, мгновенно закипевшая в жилах. И дело даже не в ублюдском ракурсе или плохом освещении, а в том, что нормальные честные люди так не делают. Впрочем, ему давно стоило догадаться, что Старк — медийная личность, которой чужды какие-либо проявления порядочности. К тому же он еще и обвел его вокруг пальца, устроив цирк с конями в виде Макдональдса и бургеров. — А кто вы такой, чтобы я вам что-то там доказывал? — резко спросил Питер, одернув руку от стаканчика с коктейлем. — Человек, который может пойти в полицию и предъявить фотку, чтобы тебя быстренько закрыли, — Старк пожал плечами, спрятав телефон и нагло отпив шоколадную бурду Паркера, — сладко, брр. — Это шантаж, — процедил парень сквозь зубы. Он уже собрался было уходить, даже заерзал, но понял, что лучше не рисковать. Вмиг юноша ощутил себя героем каких-то второсортных боевиков. В роли жертвы, — вы знаете, что это тоже наказуемо? — У тебя нет доказательств, милый, — Тони хмыкнул, подперев подбородок кулаком и чувствуя себя абсолютным победителем, — в отличие от меня, конечно. — Я не настолько наивный, как вы думаете. И именно поэтому я не понимаю, что мне мешает взять и послать вас нах… — Это спорное утверждение, — Старк чуть склонил голову к плечу, откровенно издеваясь над собеседником, — но послать ты меня мог прямо там, возле своего шедевра. Ты же этого не сделал, верно? — И что вы от меня хотите? — сдавая позиции, сказал Питер. Он навострил уши, понимая, что, кажется, влип и влип основательно. — Чтобы ты написал для меня картину. — И все? — Паркер усмехнулся, — зачем тогда устраивать этот театр абсурда, мистер Старк? — Если мне понравится твоя работа, я выставлю ее на продажу на следующем вернисаже, — Тони продолжал посвящать юношу в курс дела, — и отдам тебе вырученные деньги. — А если нет? — Твоя фотка окажется на столе у следователя, которому непременно захочется поймать такую очаровательную мышку за хвост, — в горле Тони пересохло, а потому он опять присосался к коктейльчику Питера.       В глазах парня плескалось сомнение в реальности всего происходящего. С одной стороны, ему было обидно, что он сам угодил в ловушку. А ведь Мэй говорила не шататься со всякими незнакомыми дядями. С другой стороны, предложенная авантюра казалась заманчивой, потому что Питер был уверен в своих навыках. Он же прошел строгий отбор перед обучением, а рисунки Йоды на выцветших стенах — это далеко не предел. Более того, заработанные деньги можно будет потратить на учебу или мольберты для рисования. Всегда оставался вариант отложить к уже накопленному, чтобы не смущать Мэй, которая явно распереживается, узнав, что племянник вдруг обзавелся кучей зеленых купюр. А их будет много, судя по контингенту, посещавшему вернисажи Старка. — Вы продумали это все с самого начала, не так ли? — Вообще-то нет, — подумав, ответил Тони, — свет просто красиво падал, вот я и решил сфоткать. Я же не знал, что все так обернется.       Вроде правда, а вроде — полное фуфло. Какой там свет, если в закутке царила темень? Старк просто не знал, как ответить на вопрос Питера, а потому решил в тупую схитрить, надеясь, что прокатит. Не прокатило. А ведь мужчина реально фоткал без задней мысли. Хотя всегда была вероятность, что подобное уже происходило неосознанно, ведь Тони часто приносил художникам снимки и просил нарисовать по ним картины, чувствуя, что их можно будет довольно выгодно продать. — Вы лжете, — отрезал Питер, не поверив в россказни мужчины. Тот лишь неопределенно шмыгнул носом. — Так что ты решил? — Будь по вашему, — Паркер сложил руки на груди, с вызовом глянув на Старка. Он случайно задел ногой его колено, но это никого не смутило. Напротив, молодой человек гордо вытянул конечность так, чтобы она не касалась Тони, — деньги никогда не помешают. — Вот такой настрой мне уже нравится, — мужчина радостно потер ладони, снова вытащив телефон, — дай-ка мне свой номерок.       Питер быстренько записал выученные наизусть цифры, а затем с максимально умным видом поднялся и, перегнувшись через стол, взял свою сумку. — Наслаждайтесь, мистер Старк, — он ухмыльнулся, — а у меня еще есть дела. Спасибо за ужин, коктейль можете оставить себе, — и уже направился к выходу, но обернулся, привычно зачесав волосы, — и фотку можете сразу удалить, потому что она вам больше не понадобится. — Может, тебя проводить, золотце?       Питер не ответил ровным счетом ничего. Только вскинул бровь, а потом хлопнул дверью, проигнорировав очередную издевку. Тони наблюдал за Паркером, чей силуэт проплыл мимо окон, а затем и вовсе пропал из виду. Старк, хмыкнув, покрутил в руках стаканчик из-под коктейля, а потом отпил немного сахарной шоколадной бурды.       Это будет интересно.