Милый, я тебя люблю

Светлые и пыльные, будто пастельные, лучи солнца пробиваются сквозь незашторенные окна. Уже девять или десять часов утра. В субботу в это время положено спать и видеть красочные сны. Но Скворцову никогда не удаётся выспаться, особенно в выходные. Он проснулся около двух часов назад и без особого интереса читал роман «1984», переписанный им в тетрадки на коленке в бытность студентом. При этом сонным Сергей совсем не выглядел. Волосы золотели в свете, спутанные и потерявшие всю форму от времени, проведенного в кровати. Без укладки они больше похожи на птичье гнездо. Под глазами небольшие синяки, на которые всегда очень ругается его помощница Маша, ведь перед выходом в люди их приходится замазывать. Скворцов перевел взгляд на подушку справа от себя. Там покоится голова Титаренко, его волосы спутались и выглядели до забавности мило. Сережа долго не думая провел по ним пальцами. Мягкие, теплые, чистые волосы Алексея приятно щекочут ладонь. Скворцов улыбнулся, мечтательно переводя взгляд на потолок и убрал руку на место. В ответ на это действие раздалось невнятное мычание. Прошло несколько секунд и Маэстро сонно спросил: — Который час?.. — он поднялся на локте и протер глаза рукой. — Девять сорок пять. — ответил певец, с улыбкой заглядывая в глаза Титаренко. — И тебе доброе утро, Алёш. — Скворцов улыбался, не в силах оторваться от лица своего мужчины. Хорошенький, миловидный, и только его. Это ощущение делало его таким счастливым, как ничто другое. — Такая рань… — Протянул брюнет, откидываясь на подушки. Он, уже отвыкший от сельской жизни, предпочитал в выходные, а особенно по субботам отсыпаться на неделю вперед. — Нужно было зашторить окна. — констатировал мужчина, щурясь от лучиков, проникших в их спальню. — Рань, рань… — задумчиво протянул Скворцов и вдруг резко поднялся, отложив чтиво. Маэстро вновь недовольно буркнул что то со своего места. — Идея для песни… Сейчас… Надо записать. — Скворцов схватил первую попавшуюся тетрадку и живо принялся писать. — Ого… — сон у Алексея как рукой сняло, только он осознал происходящее. — Давно не видел, чтобы ты стихи сам писал, Серёжа. — Он сел на край кровати и лениво потянулся. — Как закончишь приходи на кухню. Я пока завтрак приготовлю… — И, услышав утвердительное «Угу!», он смог наконец перебороть себя и подняться на ноги.

***

— Чёрт, Василий! — Скворцов дернулся и зашипел, когда кот, играясь, вцепился с когтями и зубами в его правую ногу. — Знаешь же, что мне больно, а все равно… — Скворцов потер ногу и задернул штанину, проверяя свой шрам. Перед глазами снова встала авария, лобовое столкновение на протяженной трассе вдалеке от города. Сергей через силу отмахнулся от воспоминаний и, ещё раз бегло осмотрев швы, пришел к выводу, что ничего не разошлось. Только и остались три красные полосы от когтей, но это ничего серьезного. — Все в порядке? — взволнованно раздалось из душа. После готовки Алексей заглянул в ванную комнату, откуда и старался докричаться Сережи. — Да, в порядке, дорогой. — ответил Скворцов, поворачиваясь к столу. На тарелке прямо перед ним покоился не открыто роскошный, но крайне вкусный завтрак: омлет из двух яиц, жаренная колбаса из «Березки» и бутерброды с той самой колбасой. Дай волю Маэстро, он бы откармливал худющего по его меркам Скворцова гастрономическими шедеврами по рецептам его бабушки — она была поварихой в ресторане для интуристов, а Алёша был ее единственным внуком. Поэтому свои навыки она с силой запихивала в его голову. Как бы Алексей тогда не сопротивлялся, в более зрелом возрасте он мысленно благодарил бабушку. Поварские навыки — самые ценные. Однако Сергей был категорически против этого, он не хотел, чтобы его Алеша часами торчал у плиты ради него. Маэстро к нему в кухарки поди не нанимался! Да и Скворцову куда больше нравились простые блюда, а за сложными он, если захочет, и в ресторан заглянет. Есть в этой небольшой, теплой и родной кухне до ужаса уютно. Скворцов, хоть и не сильно хотел есть, поддался атмосфере, так и манящей съесть приятно пахнущее блюдо и, вилка за вилкой, тарелка опустела. Вкусно! И становится ещё вкуснее, когда вспоминаешь, что еду тебе готовит самый дорогой в этом мире человек. — Алёша, заканчивай банные процедуры, мы так на сеанс опоздаем. — Скворцов нервно положил посуду в раковину, ожидая, когда Титаренко уже выйдет из душа. Водопровод в советских домах по прежнему не ахти: санузел связан с кухней, из-за чего включение крана в кухне резко изменяет температуру воды ванной. Наверно, солист слишком сильно переживал из-за похода в кино, который они планировали уже с месяц, но не получалось: то у Алёши завал на работе, то у Скворцова важные репетиции. В общем, он находился в предвкушении. Даже хорошо, что они рано проснулись сегодня — больше времени на сборы вышло. Журчание воды вскоре стихло и Сергей, мерно постукивая по полу ногой принялся мыть посуду. Голень все ещё ныла после подлой атаки со стороны кошачьих, но Скворцов не мог не стучать в такт мелодии, поселившейся у него в голове этим утром. Чудесная, линичная, красивая и до ужаса простая музыка. О да, он наконец то написал хоть что то и теперь ни за что не отпустит перспективу пения по своим стихам. Пения об Алёше…

***

— Ну и чего ты волновался? — Спросил Маэстро, когда они стояли посреди наполовину заполненного зала кинотеатра. — У меня все схвачено. — Алеша задорно подмигнул Серёге и ухмыльнулся. — Хорошо. — Скворцов не смог сдержать смешок и с нежностью посмотрел на Титаренко. И правда: глупо было так беспокоиться, они пришли даже рано — за двадцать минут до показа. — Возьмем абрикосовой воды? — по-детски предложил Алексей, с надеждой смотря на любимого. Иногда в его глазах можно увидеть что то поистене заводное, ребяческое, словно в карих радужках мужчины плясали искры костра, разведенного когда то давно пионерами для лагерных страшилок, но все еще такого яркого и теплого. — Почему нет? — Скворцов улыбнулся, пожав плечами, и пошел к прилавкам кинотеатра, где продавались напитки. — Добрый день, две абрикосовые воды, пожалуйста. Женщина за прилавком с подозрением вгляделась в лицо Скворцова, будто силилась что то вспомнить. И тут — бац! Она расплылась в широкой улыбке и вскинула руки: — Да это же Скворцов! Все присутствующие тут же переглянулись, интересуясь, какую такую знаменитость признала в мужчине буфетчица. Маэстро тем временем не растерялся и тут же подскочил к Сергею на помощь. Галантно взяв его под руку он мягко заявил: - Никакой это не Скворцов! Это мой друг, Шурик Святкин. Так что прошу всех вернуться к своим делам. - последние слова прозвучали громче и четче остальных, так что все последовали его совету. Одна только буфетчица разочарованно прикрыла рот рукой. - Простите, обозналась. - она отвернулась, открывая холодильник. - Ваша вода. - в обмен на денежные монеты она протянула парочке две бутылки.