Отель «Голубые васильки»

«Голубые васильки» — гласила вывеска захудалого придорожного отеля. Васина правая бровь полезла наверх от уровня иронии ситуации. И всё же после секундной замешки, он мягко придавил педаль газа. Черный лэндровер перемалывал под собой гравий и тихо плёлся до своего парковочного места. Перекрывая уже ненужное приложение навигатора, пиликнуло сообщение от абонента «Любимая»: «Алёнке очень не понравилось на гимнастике. Говорила, что её в крендель пытались свернуть». За ним последовало три смеющихся смайлика и еще одно простое: «Как заселишься – можем созвониться, если не слишком устал». Вася живо представил Алёнкины пируэты и тщетные попытки завернуть себя в крендель и улыбнулся. Хотя бы что-то в этой жизни им с Лидой действительно удалось хорошо — сделать дочку. «Вырастить, — мысленно поправил он сам себя, — Она же не поделка из пластилина и шишек». За стойкой ресепшен крутилась молоденькая девушка в до того коротких шортах, что карманы гордо вылезали из-под обкромсанной джинсы. «А может это мода такая,» — хмыкнул Вася, не желая чувствовать себя пуританином. Наверное, эта девушка была красивой — пшеничные волосы в высоком пучке, приветливые ключицы под крошечной майкой, прикрываемые отрезком лёгкого цветочного кардигана. И уставшая вечерняя улыбка тоже наверняка могла бы показаться Васе красивой. «Могла бы, — скользнул он ещё одним быстрым взглядом по администратору, — И всё же чего-то не хватает». На телефоне брякнуло очередное уведомление. «А Лиде я так и не ответил. Нужно написать, что устал, что люблю, что позвоню завтра», — отрепетировал положенные пункты Вася. Но сообщение было не от Любимой. На синем экране светилось «Дима рабочий проект Тула» и инструкция: «На регистрации скажи, что ты в 8-й номер. Я взял нам сдвоенный — вроде как с двумя большими кроватями в разных комнатах». Кажется, с сердечной мышцы только что сняли пару лишних тонн — Васе не придётся ловить на себе ни взгляды укора, ни заинтересованности. Сервис в этом хостеле порадовал своим отсутствием. Девушка, практически не отрывая глаз от пыхтящего ноутбука, махнула рукой в сторону нужной комнаты и напомнила про выселение до двенадцати. Никто не поплёлся его провожать, демонстрировать удобства номера или пытаться вести тактичную беседу, расспрашивая о причинах приезда. И это было как нельзя хорошо. Диму он застал за разбором небольшой дорожной сумки. Тот был настоящим педантом, каких только можно представить. Он старался предусмотреть всё — даже сдвоенный номер предусмотрел, чтобы Васе было спокойнее. Свежие футболка, шорты и нижнее белье переместились на полку скрипучего платяного шкафа. Вася не видел, но был уверен, что в ванной уже ждёт вечерней рутины щётка, паста, бритва, крем и еще с полдюжины косметических наименований. Дима обернулся, услышав щелчок закрывающейся двери. Он тоже расцвел уставшей улыбкой, и Вася убедился в своей простой догадке о том, чего так не хватало девочке администратору для полной красоты — а именно — острых черт Диминого лица. Под рёбрами сладко свело какой-то светлой и доброй радостью. Дима не спешил отрываться от своего занятия. Лукаво блеснув глазами, он нарочито демонстративно достал со дна сумки фиолетовый флакон и пачку ультратонких. Убрал их в ящик прикроватной тумбы и лишь после направился к Васе. Он подошёл так близко и резко, что Вася невольно задержал дыхание. «Как школьник, ей-богу», — поругал себя тот. Дима дёрнул ручку двери. Когда та не отворилась, удерживаемая щеколдой, его плечи опустились в мирном выдохе. — Я соскучился, — так просто начал он. Дима всегда говорил просто. Дима всегда поступал правильно, в отличие от самого Васи, которого будто прокляли на бесконечное число ошибок. — И я соскучился, — словно списывая чужой ответ в тесте пробормотал он. Дима только улыбнулся на наивное выражение лица и приблизился к губам. Он всегда медлил, прежде чем поцеловать. Никогда не говоря это вслух, ждал разрешения. Ждал, когда Вася сам приблизится в ответ, чтобы не давить, не заставлять, не делать это частью привычки или ритуала. Каждый их поцелуй был выбором двух взрослых людей. «Как же! Взрослый! — зло пробурчал внутренний голос, — А от жены шкеришься по придорожным отелям. Какой осознанный поступок!». Но слушать Вася его не собирался. Планы были совершенно другие – он сократил расстояние между их губами, и в груди вспыхнули тёплые искорки. И сразу всё показалось ему правильным — и этот номер, и эти губы, и это решение. Как-то, завтракая с Лидой и Алёнкой, по телевизору он услышал размышления психолога о том, что в моменты счастья в мозг бьёт такое количество эндорфинов, что тот приходит в состояние эйфории. В такой ситуации нельзя оценивать события и делать выборы, потому что основываться они будут не на доводах холодной логики и разума, а на эмоциональном всплеске от гормонов. И, лишь подтверждая теорию, Вася подумал, что она не больше, чем глупая болтовня, и если он сейчас так безмерно и абсолютно счастлив, значит всё именно такое, какое должно быть... — Ты сильно устал? — прервал его размышления Дима, — Кушать хочешь? Заказать в номер мы, конечно, здесь ничего не сможем, но недалеко от парковки есть кафе. Желудок, опережая язык, произнёс предательское «Уррр». Хотя Васе сейчас было глубоко плевать на него. Он был готов не есть ещё пару дней, лишь бы не прерываться, лишь бы быть зажатым между дверью и Диминой теплой грудью. Лишь бы… — Ответ принят, Василий Петрович, извольте пригласить вас на променад до местной таверны? «Иуда», — направил мысленное сообщение в свою ЖКТ, но всё же согласился на Димино предложение. Время у них пока ещё есть. *** Местную «таверну» Вася и столовой бы назвал с натяжкой. Воображение очень живо рисовало, как прямо в блюда с потолка сыпятся клопы и тараканы — для лишнего белка. Но выбирать, как говорится, не приходилось. Помятое, с отпечатками липких пальцев, меню недружелюбно предложило с десяток позиций. Грибной суп без мяса казался самым безопасным вариантом. «При условии, что местные шефы не положат свежесобранные мухоморы», — брезгливо добавил Василий. — Ай, как интересно, Вась, — отозвался Дима, — Значит, с твоих слов, педант у нас я, но всеми цветами недовольства лицо кривишь ты? — Дим, ну такой экстрим и для меня в новинку. На первый раз можно и поблажку сделать. — Как же. В новинку, — заулыбался мужчина, — Как будто не в Советском Союзе вырос, ей богу! Ели они молча. И была в этом какая-то семейная мягкая идиллия. Не такая как с Лидой — в её обществе молчать было напряжённо, оттого в доме никогда не выключался телевизор — лишь бы не думать, чем заполнить неловкую пустоту их отношений. С Димой же всего было достаточно. И порой коротких диалогов достаточно, и редких поглядываний в сторону любимого гордого профиля, и вообще весь мир вокруг него становился таким «достаточным», что ничего больше и не хотелось. Даже грибной суп не казался жижей, а притворялся вполне симпатичным блюдом. Расплатившись с краснощёким хозяином заведения, сокамерники двинулись по треснувшим плитам в сторону отеля. Сентябрь со всей осенней серьезностью намораживал к вечеру воздух. Каким вкусным казался свежий ветер после летнего зноя! Пряный запах жухлых листьев щекотал нос и забирался под лёгкое твидовое пальто, чуть покусывая мурашками кожу. Обочина уже зажелтела облысевшей кроной, от чего так контрастно мелькали синие пятна, разбросанные по траве. — Голубые васильки, — мечтательно прошептал Дима, — И ведь смотри, название-то, не в бровь, а в глаз! — кивнул он в сторону маленьких остроухих цветов. — Смешные они. Нужно к зиме готовиться, а они всё цветут, неугомонные, — Вася правда старался смотреть на цветы. И правда старался говорить осмысленно. Но взгляд то и дело цеплялся за другую пару васильков чуть выше уровня его собственных глаз. Обычно серьезных, сосредоточенных, но самых добрых в мире васильков. — Неугомонные, — повторил за ним Дима, — Они тут скорее «вопреки», чем «благодаря». «Прямо как мы», — грустно улыбнулся про себя Вася.