крылья.

***

      где крылья вити пчёлкина, которыми он раньше светил на весь район, когда был по-настоящему счастлив и глаза сверкали? нет их больше. потерял. сжёг. похоронил. раньше жизнь была другая и всё было другим, даже любовь. раньше и космос был другим. он не был наркоманом, даже слова, кажется, такого не знал, не был дохрена деловым парнем, который думает что он тут самый умный, не влезал в сделки с ворами и прочей шушерой, у которой есть доза, от которой потом выворачивает наизнанку если сделать перерыв. обдолбанный космос пчёлу неимоверно бесит, до побелевших костяшек бесит. хочется по морде заехать и ещё потом в придачу той же скалкой по башке стукнуть, дабы вся дурь вылетела. да вот только даже удар по морде не приводит холмогорова в чувства. —…да пошёл ты, козёл! виктор не сомневается что его благоверный отправится вслед за ним - натура космосова от наркоты стала сверхчувствительной и реагирует на всё очень остро. они сцепились как хищники, пытаясь друг другу и почки отбить, и носы сломать, и оставить разбитые губы. когда они сцепились, то вите показалось, что кос мазнул своими губами его губы в эдаком недопоцелуе, однако через секунду началась драка. положение спасает филатов, который их разгоняет и говорит, что обоих загасит если они продолжат. саша бы это увидел - покрутил бы у виска, серьезно. а он покрутил. мысленно. и физически, пусть и не сильно, заехал сыну астрофизика по лицу, приказав сесть в машину и вообще не отсвечивать. тогда уже пчёла берет всё в свои руки и увозит космическое недоразумение от греха подальше домой. по дороге холмогоров выебывается, мешает, мельтешит постоянно и яро жестикулирует, пытаясь забрать побольше внимания, но пчёлкин из-за всех сил сжимает руль и старается не пристрелить это чудовище прямо в машине. убил бы ещё раньше, да вот только сердце, глупое, не даёт. домой он притаскивает его за шкирку, потому что тот никак не хотел вылезать из тёплой машины и витя приложил огромные усилия чтобы его оттуда вытащить. снимает с него пальто, загоняет в ванную и тяжело вздыхает, когда космос, при попытке полить его голову теплой водой с ладоней, перехватывает их и целует каждый палец по очереди, даже кольцо на безымянном пальце, которое он сам же ему и подарил. — отпусти. голос раздражён, хотя внешне пчёла всё ещё держит маску спокойствия, когда внутри всё закипает от злости. холмогоров не отпускает. прижимается щекой к правой ладони и прикрывает на несколько секунд глаза, чувствуя себя более-менее лучше. — у тебя такие классные руки, вить. — господи, кос, давай без этого твоего наркоманского бреда! отпусти руку мою говорю! от «наркоманского бреда» его передёргивало - космическое чудовище под наркотой иногда нёс такую чушь, что уши в трубочку заворачивались и хотелось застрелиться к ебаной матери, ибо слушать это было невозможно. а ещё начинал дёргаться глаз. холмогоров тем временем возразил. — ниче не бред! чистейшая правда! — да что ж ты будешь делать-то? пчёлкин недовольно цокает языком и выдёргивает руку, а после принимает ещё одну попытку намочить волосы коса, однако тот снова впивается в руки как пиявка. и снова целует. когда же это закончится? на кухне тоже не обошлось без казусов - чай был разлит на новую скатерть, а лимон вообще никакого эффекта просветления не дал. пчёла получил лишь мутные невинные глазки и очередной глоток коньяка прямо из горла. спать чудовище тоже не хотел как бы витя его не укладывал - ворочался постоянно, плёл всякий бред и постоянно донимал тупыми вопросами. пчёла снова тяжело вздыхает. лишь под утро удалось нормально заснуть. космос наконец угомонился, улёгся нормально, прижав блондина к себе, и заснул, поэтому и тот в свою очередь решил поспать. у вити - [не]железные нервы, большое сердце и похороненные крылья счастья, у космоса - треклятая наркота, большая любовь и витины руки.