Baby, I just pray

В клубе было душно, громко, темно и очень многолюдно. Нельзя было сказать, что Джисону не нравилось периодически так отдыхать, однако же, обычно он предпочитал места поспокойнее. И в данный момент танцевать он не хотел совершенно. Поэтому, буквально отмахиваясь от нескольких пар настырных рук, что пытались втащить его на танцпол, Джисон кое-как пробился к бару. Заказав пиво, как самый приемлемый для него вариант алкоголя на сегодня, он задумчиво уставился в то место, где остались его спутники. Лучше всего было видно Хёнджина — рост и вызывающе-яркий цвет волос позволяли глазам Джисона выцеплять его, даже несмотря на недостаток освещения и толпу танцующих. Хёнджин чувствовал себя как рыба в воде. Не требовалось никаких усилий, чтобы годами тренированное и от природы пластичное тело ловило ритм звучащей музыки. Просто закрыть глаза и позволить магии танца свершиться — вот то, что он умел и что так сильно любил. Раствориться в мелодии, позволить ей управлять собой. Он не сразу понял, что происходит, когда чужие руки опустились ему на талию и заскользили по бёдрам вниз, поглаживаниями возвращаясь обратно и снова спускаясь. Сперва это воспринималось элементом танца, который кто-то захотел разделить с ним. Не то чтобы это было сильно привычно для Хёнджина — такие моменты он любил только с теми, кого знает, но сейчас не хотелось заострять на этом внимания. А руки, тем временем, сжимали всё крепче, настойчивее. Когда до Хёнджина дошло, что происходит, он плавно развернулся к незнакомцу лицом и отрицательно покачал головой. — Что не так? — ухо неприятно обжёг шёпот, когда парень не захотел воспринимать отказ и прижал Хёнджина к себе, практически не оставляя между ними никакого пространства. — Ты же хочешь этого, иначе зачем бы так танцевал? — Не хочу, — твёрдо ответил Хёнджин, отталкивая его. — Я просто танцевал. И, вообще, я здесь не один. — Что-то незаметно, принцесса, — хмыкнул незнакомец, заставив Хёнджина вспыхнуть от гнева. — Где же твой принц? — Здесь, блять. Делать было нечего, остальных в толпе было не видно, поэтому Джисон продолжил наблюдать за Хёнджином. Парень всем своим видом подтверждал звание принца, которым его щедро окрестили восторженные фанаты. И дело даже не в красоте. Было в нём что-то такое, что заставляло сердце Джисона выбивать бешеный ритм. Тягучая грациозность движений, полная отдача мелодии, растворение в ней без остатка. Джисон любил музыку, Джисон сочинял музыку, музыка была его жизнью. Но то, что творил с музыкой Хёнджин, заставляло Джисона сходить с ума. Он влюбился в него ещё на первом курсе. То, что Хёнджин красавчик, Джисон, конечно же, прекрасно знал — надо не иметь глаз, чтобы отрицать очевидное. Даже, если Хёнджин не в вашем вкусе, невозможно было не признать, что он красив. Но Джисон влюбился не из-за этого. Просто смех у него звонко-искренний и глаза мягко светятся. Просто он такой пожароопасный на сцене и такой обнимательный вне её. Просто он каждой клеткой излучает энергию, бьющую через край. А ещё он с друзьями такой громкий, такой весёлый, местами забавно-драматичный, а с незнакомыми такой дружелюбный и стеснительный при этом. И во взгляде его ни грамма чего-то злого, и в поступках. Никогда никого не обижает, ни над кем не смеётся. Просто живёт, просто радуется, просто занимается любимым делом. А ещё он всегда с Феликсом. Всё с того же первого курса. На занятиях, на обедах, на всех тусовках — где бы Джисон с ними не пересекался ненароком. Да и живут они тоже вместе. А Джисон никогда не полезет в чьи-то отношения, даже если сердце в клочья разрывает. Уж тем более в такие, где двое выглядят настолько счастливыми. Гармоничными и довольными. Так и жил, смирившись со своей участью, потому что никого другого рядом с собой он видеть не хотел. Друзья знали, что у него всё сложно и к тому, что тянется это несколько лет, уже привыкли. Только Чанбин периодически подкалывал. Это, кстати, было причиной, почему Джисон не называл своим хёнам любимого имени. Данный секрет он доверил только младшим — те были деликатны сверх меры и никогда не заставляли пожалеть об откровенности. Отвлёкшись на свои мысли, он тоже не сразу понял, что что-то не так. Но всё-таки вовремя заметил недовольство Хёнджина. И, недолго думая, не давая себе шанс отступить, он рванул на танцпол, чтобы как раз успеть услышать обидные слова. Ответ сорвался сам собой. — Какие-то проблемы? — добавил Джисон, подняв брови, когда незнакомец остался на месте. — Это ты с ним, что ли? — усмехнулся тот, глядя на Хёнджина и игнорируя Джисона. — Тоже мне сопровождение. — А у него здесь целая свита, дорогой, — раздался за спиной парня низкий голос, заставив вздрогнуть. Но увидев обманчиво безмятежного Феликса, тот усмехнулся вновь. Ненадолго. Потому что идущие в комплекте плечистые Чанбин и Бан Чан к самоуверенности не располагали. — Что происходит? — к Хёнджину подошёл Минхо, приобняв его, и смерил незнакомца холодным взглядом. — Кто-то не понимает слова «нет»? Мальчик настолько тупой, что не отличает танцы от флирта, а флирт от приглашения в постель? — Действительно принцесса, — ядовито бросил парень, с презрением глядя на Хёнджина. Дальнейшее случилось за мгновение. Кулак Минхо впечатался в солнечное сплетение оборзевшему, Феликс резким движением дёрнул дезориентированного соперника на себя и заломил ему руку за спину. — Как тебе такие объятия? — нежно спросил Феликс, пока тот, бессильно рыча, пытался вырваться. — Парень не в курсе, что такое активное согласие, — кивнул Минхо подлетевшим к ним вышибалам. — И не понимает, даже когда ему повторяют несколько раз. Он развернулся к остальным, когда охрана увела нарушителя спокойствия. — Мы здесь периодически выступаем и хозяин клуба мой знакомый, — пояснил Минхо, когда столкнулся с тремя парами ошалевших глаз. Он перевёл взгляд на друга. — Джинни, ты в порядке? Мы можем отсюда уйти, если хочешь. — Не надо уходить, — махнул головой Хёнджин, отстраняясь от объятий подошедшего к нему Феликса. — Всё хорошо. Мы пришли отдыхать, давайте отдохнём. Я, пожалуй, просто посижу где-нибудь. Какое-то время. Не надо меня сопровождать. Всё хорошо. — Уверен? — уточнил Феликс, нехотя отступая от друга. — Если передумаешь, дай знать. Мы рядом. — Мне не хочется танцевать и я всё равно сидел в баре, так что могу составить тебе компанию, если хочешь, — предложил Джисон и, когда Хёнджин согласно кивнул, увёл его в сторону диванчиков для отдыхающих. — Ну вы, ребята, отжигаете! — не выдержал Чанбин, наконец придя в себя. — Это что сейчас было? Мы даже понять толком ничего не успели! — Некоторые думают, что могут позволять себе всё, что угодно. Что симпатичные мордашки и любовь к танцам делают нас доступными вариантами, — пояснил Феликс, снова безмятежно улыбаясь, словно это не он сейчас участвовал в потасовке. — Они слегка не учитывают мой чёрный пояс по тхэквондо. Чанбин поперхнулся. — И то, что Минхо-хён достаточно бешеный, чтобы не растеряться, — добавил всё так же спокойно Феликс. — Как я могу позволить кому-то обижать моих тонсенов, — ухмыльнулся тот, потрепав макушку младшего. — Раз уж мы не расходимся, предлагаю потанцевать ещё. Разрешите вас пригласить? — повернулся он к зависшему Чану. Тот удивлённо моргнул, стараясь переварить увиденное за последние несколько минут. Когда до него дошло, чего хочет Минхо, он просто кивнул и позволил увлечь себя на танцпол. — Милашки, — прокомментировал Феликс с озорной улыбкой. — Никогда не видел, чтобы хёну кто-то настолько нравился. — А тебе? — выдавил Чанбин, залипнув на мальчика-ромашку с задатками ниндзя. Тот обратил на него свой сияющий взгляд и с любопытством склонил голову. — А что? — Да так, ничего, — встряхнулся Чанбин, отгоняя ненужные мысли. — Танцуем дальше? — Ага, — Феликс довольно прищурил глаза и широко улыбнулся. — Принести тебе чего-нибудь? — спросил Джисон у притихшего Хёнджина, когда они дошли до свободного столика. — Нет. Просто… не уходи. Не хочу сидеть здесь один, — передёрнул плечом Хёнджин, недовольно морщась. — Можно сходить до бара вместе. — Не сейчас. Джисон сел напротив и, не зная, что сказать, с беспокойством глядел в нахмуренное лицо Хёнджина, который на него не смотрел. — Ненавижу это, — заговорил тот через несколько минут молчания. — Ненавижу, что для кого-то я словно вещь. Игрушка. Будто меня можно просто подойти и присвоить. Трогать без разрешения. Или не принимать всерьёз мой отказ, не слушать, что я говорю. Ненавижу, что теряюсь в таких ситуациях и не могу дать отпор. По крайней мере, сразу. — Эй, это нормально, — Джисон протянул свою руку через стол и неуверенно коснулся его пальцев своими. — Растеряться, это нормально. — Минхо-хёна и Феликса ничего не останавливает. — Вступаться за кого-то немного иначе, чем защищать себя. Да и у всех людей реакция разная. Ты не один растерялся, помнишь? Ни я, ни Чан, ни Чанбин не успели среагировать. Хотя того же Чанбина хлебом не корми, дай только вмазать такому вот придурку. Хёнджин шмыгнул носом и поднял на него неуверенный взгляд. — Спасибо. — Было бы за что, — мягко улыбнулся Джисон. — Может всё-таки хочешь выпить что-нибудь? Или выйти подышать свежим воздухом? — Нет, — покачал головой Хёнджин, пальцами рассеянно выводя какие-то узоры на столешнице. — Хорошо, давай просто посидим, — откинулся на спинку сиденья Джисон, взглядом следя за его пальцами. Хёнджин что-то тихо сказал. — Что, прости? — переспросил Джисон. — Да так, глупости, — отозвался парень, а его щёки предательски порозовели. — Ну повтори, я просто не расслышал. — Хочу, чтоб меня обняли, говорю, — простонал Хёнджин, закрыв лицо руками. — Господи, как отстойно это звучит. — Оу, — растерялся Джисон. — Мне… Мне поискать Феликса? — Зачем? — Хёнджин с удивлением посмотрел на него. — Пусть развлекается. Я переживу, не беспокойся. Слабоумие и отвага, Джисон. Слабоумие и отвага. — Хочешь я тебя обниму? — выпалил он, тут же, впрочем, испугавшись и закрыв глаза. Оказывается, он от страха даже не дышал и понял это только тогда, когда Хёнджин тихонько пересел к нему и приник, обнимая.