Baby, I just pray

— Ты звучишь как-то иначе, — заметил Чанбин, откатываясь в кресле от микшера и устало потирая глаза. — Лучше или хуже? — спросил не менее уставший Джисон, выйдя из вокальной комнаты и плюхаясь на диван. Со всеми этими нервами на записи, он бессовестно забил на учёбу, потому как его тупо не хватало. Чан даже предложил выписать целительных пиздюлей во имя просветления сознания, но Джисон почему-то отказался. — Иначе. Раньше веяло отчаянием, что ли? Сейчас больше похоже на… надежду? Я не знаю, — простонал Чанбин, плюхаясь рядом с другом. — Точно могу сказать две вещи. Первая — мне нужно поспать больше четырёх часов хотя бы грёбаный раз за эту грёбаную неделю. Вторая — у тебя вокал изменился эмоционально. Точнее скажу, когда просплюсь. — Ммм, — многословно ответил Джисон, стараясь не отключиться прямо сейчас. — У тебя что-то случилось в личной жизни? — сонно спросил Чанбин. — Что изменилось? Твоя любовь обратила на тебя внимание? — Типа того, — тело Джисона начало заваливаться в сторону, стремясь к столь желанному горизонтальному положению. — Ну и… как… оно? — губы Чанбина еле шевелились, глаза отправили владельца в пешее эротическое, отказавшись функционировать ещё в момент соприкосновения задницы с диваном. А Джисон уже спал. Нашедший их некоторое время спустя Бан Чан проворчал, что они могли бы сделать одолжение и сесть на разные диваны, чтоб их было проще уложить. Затем вздохнул, смирившись со своей судьбой, подхватил Джисона, как самого лёгкого, и перенёс на диван в приёмной. Для них ночевать в студии было делом настолько обыденным, что здесь давно уже было всё необходимое для этого. Укрыв нерадивых товарищей пледами, он последовал их примеру, ибо тоже устал как проклятый.

🎙

Пришедший в студию Хёнджин никак не ожидал, что застанет музыкантов крепко спящими. Минуту он растерянно разглядывал устроившихся на соседних диванах Чана и Джисона, не зная, что лучше сделать — разбудить? Или всё же уйти? Пока он думал, Чан заворочался, тяжело вздохнул и неохотно приоткрыл один глаз. — Привет, хён, — шёпотом сказал Хёнджин, когда поймал на себе сонный взгляд. — Я не хотел мешать, но мы договаривались о встрече, помнишь? — О, боже, прости, — простонал Чан, стряхивая с себя плед и вставая. — Заработались мы вчера. Который час? — Одиннадцать, — Хёнджин так и остался стоять у входа. — Проходи, — Чан, аккуратно сложил плед, убирая его в шкаф. — Сколько у тебя есть свободного времени? — Часа три, у меня сегодня окна в расписании, — Хёнджин присел на освободившийся диван. — Может мне лучше в другой раз зайти? — Зависит от того, в каком состоянии Чанбин, — зевнул Чан, запуская кофемашину. — Прости ещё раз, что так вышло. Чай, кофе? — Нет, спасибо, — улыбнулся ему Хёнджин. — Пойду разбужу Чанбина. Подожди немного, пожалуйста. Хёнджин чувствовал себя немного странно в непривычно тихом помещении. Аккуратно встав, он подошёл к окну и слегка отодвинул штору, выглядывая наружу. Студия находилась на пятнадцатом этаже и вид с такой высоты открывался красивый. Бегло осмотрев соседние высотки и улыбнувшись безоблачному небу, парень обернулся и взгляд его упал на спящего Джисона. Он никому об этом не говорил, но то, что Джисон был первым, кто за него вступился в клубе, выслушал, поддержал, а потом позволил обниматься с ним, было действительно важно для Хёнджина. Его высокая потребность в тактильных контактах была причиной большого количества проблем когда-то в прошлом, потому что очень многие этого не понимали. А бесконечно что-то объяснять было весьма утомительно. С появлением в его жизни Феликса стало намного проще. Друг, быстро ставший лучшим, оказался таким же жадным до объятий и прикосновений — и Хёнджин буквально наслаждался тем, что его понимали без слов. Было комфортно, спокойно и уютно существовать в этом симбиозе. Настолько, что тратить время на попытки строить с кем-то отношения не хотелось. Навязчивое ощущение, что окружающим интересна лишь его внешность не добавляли энтузиазма. Безуспешно попробовав несколько раз, он оставил эту затею, тем более, что Ликс тоже не стремился с кем-то встречаться. — Привет, — прервал его размышления Чанбин, с видом невышедшего из спячки медведя еле волочивший ноги до кофемашины. — Прости, мы допоздна записывали Сони и не рассчитали силы. — Привет. Ничего страшного, бывает, — Хёнджин поймал себя на интересном ощущении лёгкой досады от того, что не мог наблюдать этот процесс. — Почему вы не закрыли студию? — Здание прекрасно охраняется, — пожал плечами Чанбин, повернувшись к нему, пока ждал свой кофе. — Готов к записи? — Не узнаю, пока не попробую, — улыбнулся Хёнджин. — А где Чан-хён потерялся? — Слушает то, что у нас получилось, — Чанбин довольно зажмурился, вдыхая аромат долгожданного напитка. — Дайте поспать, а, — раздался стон Джисона. — Сперва эти ваши разговоры, теперь ещё запах этот. Ни стыда, ни жалости к бедному студенту. — Радуйся, что Чан не выпер тебя на пары, — усмехнулся Чанбин и запустил машину ещё раз, предвосхищая желание друга. — Какие нахрен пары, если речь идёт о выживании? — Джисон с недовольным видом сел, комкая плед так, будто тот был виноват во всех грехах. — Только поэтому ты ещё здесь, — заметил Бан Чан, выходя к ним. — У тебя какие-то изменения в вокале. — Я ему то же самое вчера сказал, — цокнул языком Чанбин. — Настроение изменилось. — Настроение влияет на голос? — спросил Хёнджин, не в силах сдержать удивления. — Конечно, — ответили ему старшие в унисон и рассмеялись своей синхронности. — Вот у нашего Сони партия изначально отдавала какой-то безнадёжностью, а теперь звучит более воодушевлённо. Да? — Чанбин уставился на Чана. — Да, есть что-то такое, — подтвердил тот. Джисон, чьи уши полыхали, а губы были поджаты в тонкую линию, распихал их в стороны, потянувшись за своим стаканом. — Ну изменился вокал, всякое бывает. Чего пристали? — Ой, да ладно тебе, все свои, — усмехнулся Чанбин, подмигнув Хёнджину. — Если твоя личная жизнь наконец выйдет из мёртвой зоны… — Хватит! — вспылил Джисон, отставив стакан на стол и вылетев из комнаты. — Ну кто тебя просил его подначивать? — проворчал Чан. — Нашёл повод для шуток, сколько можно? — Ну может это растормошит его наконец, — возмутился Чанбин. — Я же ему добра желаю! — Благими намерениями дорога в ад вымощена, слышал такое? Нас это не касается, — раздражённо отрезал Чан, уходя вслед за Джисоном. — Тебе следует извиниться! Хёнджин удивлённо хлопал глазами. — Прости за сцену, — тихо сказал Чанбин. — Сейчас допью кофе и приступим к твоей записи, ладно? — Ладно, — кивнул Хёнджин. — Можно… Можно спросить? Что это было? Что за связь личной жизни и вокала? — Наш Сони любит кого-то уже несколько лет. Безответно. И отказывается смотреть на других, — нехотя пояснил Чанбин. — Однолюб он, короче. А меня бесит наблюдать, как он мучается! Казалось бы — ну смирись ты уже, присмотрись к кому-то другому! Но нет же. Оу. — А вокал?.. — осторожно спросил Хёнджин, переваривая услышанную информацию. — Ты же слышал наш разговор. Раньше он звучал как-то грустно, с надрывом. А вчера я слушал его и понял, что улавливаю больше надежды, чем отчаяния. Короче, забей. Пошли записываться, время идёт. Они направились в коридор, в котором Хёнджин уже был, проходя мимо комнаты, где в прошлый раз распевался Джисон. Оттуда слышались приглушённые голоса и тихие, беспорядочные звуки синтезатора, словно кто-то тыкал в клавиши от балды. Пройдя в самое дальнее помещение вслед за Чанбином, Хёнджин с любопытством осмотрелся. Он примерно понимал, как выглядят комнаты для звукозаписи, черпая знания из дорам и разных шоу, но это не отменяло интереса. В живую всё оказалось более захватывающим. Чанбин вручил ему лист с текстом и указал в сторону второй комнаты, отделённой от этой стеной с окном. — Тут твоя партия, пока потренируйся. Как будешь готов, дай знать. Записывать, в любом случае, будем несколько раз, чтобы были варианты. Не волнуйся, не торопись, всё будет хорошо, ладно? — он ободряюще хлопнул Хёнджина по плечу. Тот сделал глубокий вдох, затем выдохнул, пытаясь унять лёгкую панику и решился на первый подобный опыт в его жизни. — Не обращай внимания на Чанбина, — тем временем пытался успокоить расстроенного друга Чан. — Ты же знаешь, что он не со зла. — Знаю, — буркнул Джисон, не поднимая на него глаз и терзая бедный синтезатор резкими касаниями по клавишам. — Он, как и все мы, желает тебе только счастья, — мягко продолжал Чан. — Знаю, — тяжело вздохнул Джисон. — Но я не хочу обсуждать свою личную жизнь. Не сейчас. Не здесь и не так. Прости, хён. — Не дури. Тебе не за что просить прощения, слышишь? — Чан взъерошил ему волосы. — Давай отвлечёмся? Ребята наверняка уже приступили к записи, предлагаю посмотреть на это. Что скажешь? Джисон кивнул и Бан Чан буквально дотолкал его до выхода. Они тихонько вошли в контрольную комнату, чтобы не отвлекать Чанбина. Хёнджин весьма бодро зачитывал свою партию, увлёкшись процессом. Заметив прибывших наблюдателей, он широко им улыбнулся и помахал рукой. Чанбин на это обернулся и раскрыл было рот, но Джисон остановил его, положив руку на плечо. — Всё нормально, продолжайте. И когда Чанбин, виновато ему улыбнувшись, подал знак Хёнджину продолжать, Джисон застыл, радуясь возможности лишний раз впитывать любимый образ на таком близком расстоянии.