Baby, I just pray

Хёнджин: ≫ Я хочу услышать готовую песню с тобой ≫ В смысле, только с тобой ≫ Даже представлять реакцию остальных не хочется ≫ Феликс и Минхо задолбают своими приколами (￣‐￣)

Вы: ≫ Без проблем ✧(｡•̀ᴗ-)✧

Хёнджин: ≫ (๑•ᴗ•๑)♡

Джисон улыбнулся сообщениям. Хёнджин ещё не подозревал, что к Феликсу явно присоединится Чанбин, который и так был любителем подтрунивать над друзьями, а теперь так сам Будда велел подпевать своему парню. С присутствием в их студии Феликса пришлось смириться моментально — тот явно не намеревался отлипать от Чанбина. И это было взаимно. Джисон удивлялся только тому, как при всём этом Чанбин ухитрялся работать над музыкой. Видимо, когда ненаглядный отлучался жить свою жизнь. Отношения Чана с Минхо не бросались в глаза настолько сильно, однако нельзя было не заметить, что теперь они чаще собирались впятером, чем втроём. С того самого «дня Хэ», что расчертил жизнь Джисона на до и после, прошло две недели. Вроде бы всего ничего, но по степени загруженности эти несчастные четырнадцать дней можно было приравнять к паре-тройке месяцев. И преподаватели резко решили, что у студентов чересчур скучная жизнь и их надо встряхнуть (читай, вытряхнуть из них всю душу). И на студии хватало дел, помимо кавера, над которым они все работали. С Хёнджином в эти дни не получалось пересечься — их факультет был так же загружен по учёбе, да и, по словам Феликса, тот всё свободное время проводил в попытках придумать хореографию. С одной стороны, Джисону было проще с ним переписываться (а делали они это постоянно) и увидеться лично казалось чем-то пугающим до одури. С другой — он хотел его видеть, хотел с ним говорить, хотел как-то взаимодействовать. После того, как Джисон узнал правду, мир не перевернулся, конечно. Так просто… руки тряслись порой, краснеть стал чаще, да сердце выдавало такие ритмы, что он уже всерьёз подумывал сходить провериться. А ещё новые эмоции способствовали вдохновению и он строчил лирику за лирикой, вызывая одобрительные усмешки со стороны товарищей. — Можно подумать, что это ты тут начал с кем-то встречаться, — шутливо проворчал Чанбин. — Самый продуктивный, посмотрите на него. — Это потому что я не вылезаю отсюда без лишней необходимости, — Джисон даже голову не поднял от своего блокнота. — Мы тоже! — возмутился Чанбин. — Поболее тебя тут торчим, между прочим. — Вы много отвлекаетесь, — показал ему язык Джисон. — Сомневаюсь, что можно быть продуктивным, когда почти постоянно у тебя на коленях сидит кое-кто. — Ты просто хочешь так же, признай. А я говорил тебе, хорош зацикливаться на одном человеке, дай шансы другим. Глядишь, и на твоих коленках будет сидеть какой-нибудь красавчик. — Чанбин, — ледяной тон обычно доброго Чана буквально разрезал воздух ножом, заставив Чанбина прикусить язык и замолкнуть. — Тогда кто здесь работать будет? — спокойно спросил Джисон, откладывая карандаш в сторону. — Я всё на сегодня, мне ещё с заданиями разбираться. До завтра. — До завтра. Не забывай о важности сна, пожалуйста, — Бан Чан кивнул ему и взглядом пригвоздил на место подскочившего было Чанбина. — Ты тоже, — улыбнулся ему Джисон и, подхватив толстовку с дивана, вышел. — А ты всё не угомонишься, да? — повернулся к другу Чан. — Весело бить по больному? Ведь так поступают друзья, Бин? — Я не веселюсь от этого, — огрызнулся Чанбин. — Тогда прекращай эту херню! Держи свой язык или за зубами, или во рту Феликса, как хочешь. Но от Сони отстань. Имей хоть малейшее уважение, блять, — пылающий раздражением Чан нацепил наушники, всем своим видом давая понять, что разговор окончен. Чанбин, нахмурившись, обиженно засопел, возвращаясь к работе. Джисон вышел из здания и недовольно скривился. Его встретил один из самых мерзких видов дождя — когда морось настолько мелкая, что без зонта, вроде, можно и обойтись, но все эти капельки медленно выводят из себя. Он накинул капюшон, слегка его затянул для верности и, опустив голову, пошёл домой. Со стороны Чанбина было бы очень мило не акцентировать внимание на контрасте их личных жизней. Не то чтобы Джисон на него всерьёз обижался, но настроение было испорчено. Может, поэтому он не обращал внимания на вибрацию телефона. Опустившаяся на его плечо рука, заставила вздрогнуть и резко дёрнуться в сторону. Еле сдержавшись, чтобы не закричать, Джисон в панике обернулся и встретился взглядом с тем, кого так хотел и одновременно боялся увидеть. — Я звал тебя несколько раз, — обеспокоенно сказал Хёнджин. — И звонил, но ты, видимо, не слышал. Прости, не хотел тебя пугать. — Сильно я задумался, однако, — неловко усмехнулся Джисон. — Привет. — Привет, — мягкая улыбка Хёнджина осветила его лицо, влюблённое в него сердце и весь Сеул впридачу. — Давно не виделись. — Будто полжизни, — подтвердил Джисон. — Какими судьбами здесь? — Подумал, что ещё немного и окончательно рехнусь, если не выкину из головы учёбу и тренировки хоть ненадолго. Хотел зайти к вам, но увидел, что ты уходишь и решил догнать. — Может зайдём куда-нибудь подальше от этой фигни? — Джисон ткнул указательным пальцем в небо. — Если ты не занят, конечно. — Нет, вовсе нет, — просиял Хёнджин. — Куда, например? — Есть тут одна классная кофейня, — улыбнулся в ответ Джисон и кивнул в сторону, обозначая направление движения. — Ты когда-нибудь пробовал лавандовый кофе? — Вкусно! — приятно удивился Хёнджин. — Такая интересная нотка в аромате и лёгкий необычный привкус! — Рад, что понравилось, — задачей Джисона на ближайшее время стало не растечься лужицей, залипая на него. В худи настолько оверсайз размера, что рукава закрывали половину ладоней, оставляя открытыми только пальцы, греющиеся сейчас, обхватив стаканчик, Хёнджин выглядел особенно очаровательно. И Джисон был бы проклят на месте, если бы посмел соврать, что не готов смотреть на него вечность. — Как ты? — спросил Джисон. — Феликс сказал, что ты всё свободное время заморачиваешься над хореографией. — О, так он это замечает? — фыркнул Хёнджин. — Мне показалось, что он прописался у вас в студии, потому что я его вижу настолько редко, что даже не смешно. И я, безусловно, рад за них с хёном, но мне стало ужасно… — Одиноко, — закончил за него мысль Джисон. — Понимаю. Хёнджин кивнул, опустив взгляд на стакан, рассеянно глядя в его содержимое. — Да. Ликс почти не появляется дома, перестал там ночевать. Хён постоянно либо в делах, либо на свиданиях, либо витает в облаках. Я будто живу один и это чертовски непривычно спустя столько лет. — Даже не знаю, что хуже, — заметил Джисон. — Остаться, как ты, практически в одиночестве или быть, как я, постоянно в компании этих парочек, словно пятое колесо. — Сойдёмся на том, что это одинаково отстойно, — невесело усмехнулся Хёнджин. — Согласен. Прости, — телефон Джисона завибрировал.

Чанбин: ≫ Прости, я не должен был говорить такое ≫ Мне, правда, очень жаль

— Кстати, хотел спросить, почему ты ставишь хореографию один? Вы не вместе этим занимаетесь? — спросил Джисон, набирая сообщение. Вы: ≫ Чан тебе втащил? Вышлю ему цветы — Обычно, да, — кивнул Хёнджин. — Но мне хочется придумать нечто особенное и лично от себя. — Прости, пожалуйста, если я не отвечу сейчас, меня задолбают, — пробормотал Джисон, которому в голову пришла идея. Вы: ≫ Если закончишь работу над кавером как можно скорее и скинешь мне трек, прощу, так и быть

Чанбин: ≫ Втащил на словах и, кажется, в последний раз без физического насилия ≫ Дай мне пару часов

Джисон победно улыбнулся последнему сообщению и заблокировал телефон. — Ещё раз прости, я весь твой. И как продвигается твоё желание придумать нечто особенное? — Не настолько быстро и легко, как хотелось бы, — устало потёр глаза Хёнджин. — Было бы намного проще, если б у меня была готовая запись, возможность послушать её миллион раз и пара спокойных дней, чтоб меня никто не дёргал. — Запись скоро будет, — улыбнулся ему Джисон. — Ты сильно устал? — Смотря для чего, — усмехнулся Хёнджин. — Конечно, хотелось бы поспать часов, скажем, сорок восемь. Я ж не многого прошу? Но домой идти не хочется. Больно там пусто. — А на завтра есть планы? — импровизировать, так импровизировать решил для себя Джисон. — Нет, а что? Есть предложения? — в глазах Хёнджина вспыхнул интерес. — Если хочешь, можем устроить ночёвку у нас, — заговорщически улыбнулся Джисон. — У нас уютно, спокойно, есть целый Эверест какао, куча настолок и тёплая компания. Можем смотреть фильмы хоть всю ночь, заказав чего-нибудь вкусного, можем завалиться спать и никто не помешает нам делать это весь следующий день. Без всяких там парочек в конфетно-букетном периоде. Хёнджин, часто моргая, поднял брови, придав своему лицу крайне беззащитный вид. Затем вскочил с места, потянул Джисона за руку, вынуждая того встать, и крепко обнял. — Звучит замечательно, — прозвучал глухой голос. — Просто идеально. Джисон, замешкавшись, погладил его по спине. Если привыкание происходит вот так, вызывая замыкание мозга, то он, кажется, начал понимать тех, у кого есть зависимость. — Только давай сперва заедем к тебе, потому что с твоим ростом даже одежда Сынмина вряд ли тебе подойдёт, — улыбнулся Джисон, неохотно отстраняясь. Остался бы так стоять навсегда, будь его воля, но, увы. — Внезапно этот день стал лучшим, — просиял Хёнджин, не делая жизнь проще. — Пошли уже, — Джисон, выходя из кофейни, накинул капюшон в попытке спрятать покрасневшие щёки. — Пошли! — Хёнджин радостно запрыгал. — Пляж или горы? Джисон рассмеялся от неожиданности. — Пляж, я слишком ленивый для хождения по горам. — Тоже пляж, — заулыбался Хёнджин. — Дракон или единорог? — Это совершенно бесчеловечный вопрос! — возмутился Джисон. — Как ты себе представляешь этот выбор?.. Они шли до остановки, ведя ожесточённый спор, а Джисон краем сознания невольно отметил, что вот он — не умер из-за этой встречи и всё очень даже хорошо получилось. Надежда, расцветавшая в нём хрупким бутоном, резко взлетела до небес, даруя ему свои крылья.