Baby, I just pray

На коленях. В молитве, которую никто не слышит — ты уверен в этом. Нет сил, но встаёшь, взывая к небесам в глухом чувстве безысходности. Надежды, однако, тоже нет и, сделав несколько шагов, снова падаешь, в бессилии опустив голову. Всё напрасно. Или нет? С робким вступлением куплета плавные движения начинают напоминать полёт, имитируя вестников неба, спускающихся на призыв. С нарастанием обречённой боли в голосе, поза вновь становится молитвенной. Разводя руки в стороны и запрокидывая голову, ты словно смиренно готовишься принять любое наказание, любой удар. Ответа нет и движения наполняются отчаянием, становятся рваными. Падение на спину, ты повержен. Но опять поднимаешься. Готовый сражаться — с собой ли, с высшими силами — неизвестно. Припев убирает резкость движений, всё снова смягчается. Вновь на коленях, вновь в молитве. Много вращений — и вокруг себя, и в пространстве — меняешься с партнёрами, перемещаясь с переднего плана назад, и обратно. Под резкие биты возвращаешься к борьбе, ломаясь в этой битве под пробирающий шёпот. «Небеса отворачиваются от моих молитв Запрещенный договор, в котором ты рискуешь всем Два пути, тебе лишь нужно выбрать, Принеся свою жизнь бездне» И вновь сплошное сражение. Сопротивление. Удары, прыжки, обманчиво хаотичные движения под звуки биения сердца. К припеву силы на исходе, устало бредёшь вперёд, не поднимая головы. Кому ты нужен? Кто тебя слышит? Слушает ли? Что-то придаёт сил попробовать ещё раз. Рвёшься вперёд, не понимая толком — надо продолжать свою борьбу или же взывать в молитве дальше? Мечешься от одного к другому. Движения всё сильнее, резче, отчаяннее. И на последних словах ломаешься, бессильно падаешь, поверженный. На этот раз окончательно. Гулкая тишина через считанные мгновения наполняется вздохами восхищения. Смог. Справился. Передал через танец то, что так хотел передать.

— Кажется, кому-то на небесах не нравится мой атеизм, поэтому мне отправили ангела для пересмотра взглядов, — пробормотал Чанбин. — Ликс, солнце, надеюсь, твоя командировка на грешную землю затянется минимум до конца моей жизни! Чан и Джисон, справившись с потрясением, синхронно усмехнулись внезапному романтично-красноречивому комментарию друга. Феликс с криком «Биииииннииии» с размаху влетел в своего парня, повалив его навзничь. К счастью, тот сидел на полу, так что не пострадал от столкновения. Танцоры пригласили их всех в студию, посмотреть на процесс записи готового танца. Гости, расположившись по другую сторону от камер, заворожённо наблюдали за результатом многонедельного труда. Сынмин с Чонином реагировали такими радостными аплодисментами и восхищёнными восклицаниями, что избежать крепких объятий от Феликса не смогли бы, даже если бы пытались. Чан, сорвавшись с места, обнял Минхо и сейчас нашёптывал что-то ему на ухо. Тот довольно улыбался, зажмурившись. Джисон не успел даже встать, когда Хёнджин опередил его, сев на его вытянутые ноги, расставляя свои по сторонам, и обхватил руками плечи, приникая ближе. — Если к Чанбину спустился ангел, то ко мне сам бог, — тихо сказал Джисон куда-то в шею Хёнджина, одной рукой крепко обняв его талию, а второй мягко перебирая длинные пряди волос. — Ты прекрасен, Джинни. И ты снова сделал это. Сотворил магию, прожил танец, как отдельную жизнь. Ты восхищаешь меня запредельно. — Перестань, ты меня смущаешь, — Хёнджин покраснел, закусив губу и бросив быстрый взгляд на остальных, которым не было до них дела — Минхо с Чаном так и обнимались, тихонько переговариваясь, Сынмин под радостные комментарии Чонина фотографировал Чанбина и Феликса. — Зачем мне переставать говорить правду? — поддразнил Джисон и, подавшись вперёд, оставил на любимых губах поцелуй. — Это было ве-ли-ко-леп-но, Джинни, потрясающе, волшебно и совершенно. Хёнджин в притворном осуждении покачал головой, тут же, впрочем, улыбнувшись, и крепко обнял его, сжимая плечи. — Так же, как и то, что вы сделали с этой песней, — услышал Джисон тихое, еле уловимое. — Итак, детишки! — прервал все разговоры голос Минхо. — Как вы смотрите на то, чтобы отметить окончание этой эпопеи? Для такого особого события мы присмотрели такое же особое место, — он приобнял Чана, обменявшись с ним ласковыми взглядами. — На правах старшего сына отвечу за всех, будто у нас есть выбор, — усмехнулся Чанбин, выглядывая из-за плеча сидевшего на нём Феликса. — Естественно, мы за! — Напишу вам время и адрес чуть позже, — улыбнулся Минхо, окидывая взглядом воодушевлённых младших. — А сейчас давайте сходим куда-нибудь поесть.

🎙

Через пару дней указанный Минхо адрес привёл парней к аккуратному двухэтажному дому. — Интересно, чей он? — размышлял вслух Хёнджин. — И почему хён выбрал это место? — Хороший вопрос, — Джисон оглядывался вокруг, в поисках остальных четверых. — Узнаем, — откликнулся радостный Чонин, шедший позади и воодушевлённо позирующий Сынмину. — Погодите, — Сынмин сфотографировал замерших друзей. — Вот теперь идём. Ворота оказались не заперты, без слов приглашая гостей внутрь. Маленький внутренний двор притягивал взгляды ухоженным видом, стоявшими в сторонке барбекю и столом для обедов на свежем воздухе, и широкими качелями для двоих, за которые тут же начался шуточный спор. — Подняли гвалт на всю округу, — Минхо вышел из дома, улыбаясь устроенному переполоху. — Ну точно дети. Давайте в дом, мы ещё успеем тут насидеться. — Сколько времени у нас будет, хён? — живо отозвался Хёнджин, вовсю представляя их с Джисоном вечерние посиделки на качелях. — Сколько захочешь, — отмахнулся тот, заходя обратно. — Пару снимков на память? — лукаво предложил Чонин прежде, чем войти в дом за ним вслед. Кто бы отказался от фотографий на качелях? Никто и не стал. Ориентируясь на звук голосов, они вышли на кухню, где старшие что-то готовили. Чан приветствовал их яркой улыбкой, без задней мысли помахав рукой с ножом, которым он нарезал овощи. Что вызвало взрыв хохота и новые кадры в коллекцию. — А вот и оставшиеся подтянулись, — прокомментировал новый шум во дворе Минхо. — Кто-нибудь скажите, пожалуйста, Чанбину, что он отвечает за барбекю. — Я передам, — вызвался Джисон. Неразлучная парочка, ожидаемо, обнаружилась на качелях. Они транслировали в окружающее пространство такую безмятежность, что прерывать их было даже жалко. — Бин, тебя объявили ответственным за барбекю, — улыбнулся Джисон, подходя к ним. — Хорошо, — лениво прищурился на него тот. — Пару минут и приступлю. — Я тогда пойду помогать хёну, — Феликс, чмокнув Чанбина в нос, вскочил с места под его ворчание. — Давайте, бросайте бедного меня в одиночестве, правильно, — насупился он. — Я тебя не оставлю, — клятвенно заверил Джисон, еле сдерживая смех. — Это так мило, Сони, — Чанбин презабавно исказил голос, демонстрируя эгьё, на что Джисон шутливо скривился. — Я схожу за углём и жидкостью для розжига, а ты неси то, что они хотят здесь приготовить. Когда Джисон вернулся с маринованным мясом и овощами, Чанбин уже закончил приготовления, наблюдая за уровнем температуры. — Знаешь, давно хотел сказать тебе… как же я рад, что у вас с Хёнджином всё сложилось, — начал он внезапно серьёзно и продолжил, игриво толкнув Джисона плечом: — Правда, поверить не могу, что ты так долго скрывал имя своей любви от обожаемого хёна. — Без обид, Бин, но страшно представить, какую активность ты развернул бы, — усмехнулся Джисон. — И это было бы лучшим моим решением, — широкая ухмылка расползлась по лицу Чанбина в ответ на закатившиеся глаза друга. — Ой, да брось, Сони! Не отрицай правду! Тот показал ему язык, рассмеявшись. — Видеть тебя счастливым так… здорово, — Чанбин с нежностью старшего брата потрепал Джисона по макушке. — Одно из самых бесценных чувств, на самом деле. На втором месте после любви к Ликси. — Спасибо, — обнял его Джисон, надеясь, что смог передать в этом жесте все свои эмоции от неожиданно трогательного момента. В конце концов, Чанбин чаще отшучивался, чем изъяснялся серьёзно. — Спонтанные обнимашки? Меня возьмёте в компанию? — весело прокомментировал Феликс открывшуюся ему картину. — Не помню, чтобы обнимался с Джисоном, кстати! — Гештальт закрыт, — прохрипел тот, когда эти двое чересчур увлеклись, зажимая его в тиски. — Значит, мы там все свято уверены, что барбекю используется по назначению и скоро нас ждёт горячая еда, а они тут тройничок решили устроить, — Минхо вышел проконтролировать процесс готовки, явно не ожидая, что на это все забили. — Так давай устроим квартет! — просиял Феликс. — Не мелочись, лучше сразу октет, — фыркнул Минхо. — Я, конечно, рад, что у вас тут любовь и взаимопонимание, но займитесь делом, а? — Вас понял, товарищ генерал! — отсалютовал ему Чанбин. — Мы вас не подведём!

🎙

Умиротворённые комфортным общением в кругу близких людей, разморённые обилием вкусной еды, парни проводили вечер за незамысловатыми настольными играми под аккомпанемент гитары, на которой то и дело играл кто-нибудь из желающих. — Идеальный день, — пробормотал Хёнджин, усевшийся на полу и примостивший голову на колени Джисона, сидевшего в кресле. Тот, ласково гладя его по волосам, согласно улыбнулся. — Вот бы навсегда в нём остаться, — полусонно отозвался Феликс, практически убаюканный объятиями Чанбина. — Джинни, спасибо тебе за то, что ты втрескался в эту песню и залюбил нам с хёном мозги по данному поводу. Это самая удачная коллаборация из всех возможных на свете. — Присоединяюсь, — Минхо словно в тосте поднял свою кружку с какао, которое им всем приготовил Чонин, как главный какао-амбассадор. — Я уже не могу представить жизнь без моего кудрявого чуда. Кудрявое чудо, обняв его со спины и уткнувшись подбородком в плечо, довольно заулыбалось во все тридцать два. — О, перестаньте, — залился румянцем Хёнджин. — Каждому из нас найдётся за что поблагодарить остальных. Давайте не будем затягивать эту сентиментальщину, прошу. — Кое-кто волнуется, что не сдержится и расчувствуется? — по-доброму поддразнил его Минхо, подмигнув младшему. — Мы ещё подкинем тебе поводов, не переживай. — Например? — насторожился Хёнджин. — Например… — Минхо сделал вид, что задумался, привлекая общее внимание. — Как насчёт того, чтобы двигаться дальше и жить со своими парнями? Потому что я, кажется, скоро свихнусь, если не буду видеть одного красавчика каждый день. Утро, вечер, ночь, — рассмеялся он, когда Чан сжал его покрепче и оставил звонкий поцелуй на его шее. Хёнджин встретился взглядом с Феликсом. У них была одинаково сложная смесь эмоций на двоих, которая обрушилась противоречивым потоком на их головы. Чанбин и Джисон, в свою очередь, замерев, уставились на Чана. — Не томи их, — сдался тот наконец, обратившись к Минхо. — Скажи, как есть. — Вам нравится этот дом? — предвкушающая улыбка зажглась огоньками в глазах Минхо, когда он переводил взгляд с одного растерянного тонсэна на другого. — Здесь четыре спальни и он вполне удобно расположен по отношению к нашим студиям и вашему универу, если вы понимаете, к чему я веду. — Не может быть, — охнул Феликс. — То есть, ты предлагаешь… — Жить нам всем вместе, — закончил за него довольный донельзя Минхо. Хёнджин молча ущипнул себя, тут же недовольно поморщившись. Руки Джисона сжались на его плечах. — Да, чёрт возьми, да! — бурная реакция Чанбина заставила всех вздрогнуть. — Я за любой движ, если он с Ликси! — Отлично, — усмехнулся Минхо, окидывая взглядом остальных. — Что-то мне подсказывает, что возражающих не будет. В общем-то, мы с Чаном уже договорились об аренде. — Вы их сломали, — хихикнул Чонин, с крайне шкодливым видом снимавший всех на видео. — Вы знали? — отмер Джисон, ошарашенно разглядывая их с Сынмином. — Мы спросили, не хотят ли они присоединиться, — уточнил Минхо. — Я знал, что мои младшие точно поддержат эту идею, а вот с ними стоило убедиться, на всякий случай. — Не видим поводов отказываться, — улыбнулся Сынмин. — Так что вы думаете? — Минхо уже начал беспокоиться из-за затянувшегося молчания Хёнджина и Феликса. — Лично я думаю, что мой хён — гений! — просиял бриллиантом в миллион карат Феликс. — Конечно, я за! — А я думаю, что умер, — растерянно отозвался Хёнджин. — Вполне себе живой, — тихонько рассмеялся Джисон, чмокнув его в макушку. — У меня вопрос! — подпрыгнул Феликс, заставив Чанбина ойкнуть от неожиданности. — Если мы теперь живём все вместе, как такое большое семейство, а Минхо-хён в паре с Чан-хёном… — маленький пальчик указал в сторону Бан Чана, довольная улыбка растянулась до ушей. — … Могу ли я звать тебя папой? Взрыв хохота было слышно на многие метры вокруг.

✧༺♥༻✧

Улизнувшие под шумок Джисон с Хёнджином, первыми заняли приглянувшиеся всем качели. Обнявшись, они тихонько покачивались, глядя в ночное небо. — Можешь поверить, что они всерьёз провернули это? — спросил Джисон, всё ещё недоверчиво покачивая головой. — С ума сойти. — Мне кажется, что я сейчас проснусь и всё произошедшее окажется лишь плодом моего воображения, — признался Хёнджин. — К счастью, это не так, — улыбнулся Джисон, прижимаясь к его губам в коротком поцелуе. — Честно? — прозвучал неожиданно робкий вопрос. — Конечно, — тепла в ответном взгляде с лихвой хватило, чтобы успокоить беспочвенные страхи. Они вернули своё внимание небу. — Смотри, падающая звезда! Будешь загадывать желание? — У меня уже есть всё, чего я хотел. И даже больше. Их пальцы переплелись, крепко сжавшись в невысказанных ещё обещаниях. — Взаимно!