Baby, I just pray

И Джисон, кажется, понимал. Потому что: Когда он в долгожданный выходной, не дав Хёнджину одуматься, с лёгких ласк перешёл на то, что уселся сверху; Когда разгорячённо шептал «пожалуйста», припадая к его губам; Когда встретился с ним взглядом, в котором отражались неведомые галактики, а звёзды, планеты и спутники кружили в этих галактиках в безостановочном танце; Когда ресницы маленькими веерами легли на щёки, закрывая глаза, которые уже просто не могли фокусироваться; Казалось, что Джисон упал в океан с головой, отдаваясь воле стихии и увлекая, увлекая, увлекая Хёнджина за собой. — Пожалуйста, — повторил он, оставляя на его шее вереницу жадных, но нежных поцелуев. — Давай сделаем это. Голову дурманило похлеще, чем от наркотиков. (Пробовать не доводилось, но Хёнджин не сомневался, что так оно и есть). Внезапно волнение вернулось, вызывая лёгкую дрожь. Сони сделал свои шаги вперёд, очередь Хёнджина их подхватывать. Он нервно сглотнул. Что, если не сможет? Не получится? Не… Ладонь Джисона коснулась его щеки, понимающий взгляд обволакивал теплом, призывал не паниковать. Он склонился вперёд, прижимаясь мягкими губами к губам Хёнджина. Поцелуй безмолвно успокаивал, гнал тревогу прочь. — Тебе не страшно? — голос Хёнджина прозвучал отрывисто, хрипловато. — Очень, — признался Джисон. — С одной стороны. А с другой… Зачем бояться, если со мной ты? Понимаешь? Что может пойти не так? Много что — лихорадило внутренний голос Хёнджина. — Мы с этим справимся, — Джисон большим пальцем провёл по его нижней губе. — Вспомни, сколько всего мы узнали перед этим моментом. Сколько посмотрели, спросили, прочитали, в конце концов. Веришь мне? — Да, конечно, — выдохнул Хёнджин. — Тогда, наверное, стоит сперва избавиться от этого? — Джисон указал на их одежду, прикусывая губу и проклиная на чём свет стоит предательский румянец, заставивший его лицо пылать. — Если мы сейчас встанем и как примерные школьники на медосмотре разденемся, аккуратно складывая одежду в стопку, я умру прямо здесь, — с трудом стараясь не засмеяться, сдавленно ответил Хёнджин. — Спасибо за криповые сценки в моей голове, — проворчал Джисон, закатив глаза. — Тут не у одного тебя проблемы со слишком хорошей визуализацией. — Прости, — прыснул Хёнджин. — Я больше так не буду. Оставлю все страдания себе. — Вот уж не надо. Вместе и в горе, и в радости, забыл? — напомнил Джисон. — О, боже, ко мне вернулись флэшбеки с прошлого разговора, — Хёнджин закрыл лицо руками в притворном ужасе. — Такими темпами мы уйдём в монахи, Сони, клянусь. Тот не ответил ему, лишь заёрзал на месте, заставляя Хёнджина из природного любопытства убрать ладони и посмотреть, чем он там занимается. Джисон снял с себя футболку и, приподняв бровь, смотрел на замершего под ним парня. Хёнджин понял, что что-то забыл. Ах, да. Дышать. Не то чтобы увиденное зрелище было для него хоть каким-то сюрпризом. Далеко не одну ночь они провели в постепенном изучении тел друг друга, особо далеко не заходя, впрочем. Что ж, оголение торса не являлось проблемой, а вот… Хёнджин опустил глаза ниже, стремительно краснея. А можно они такие бибиди бобиди бум! и уже не девственники и просто кайфуют от процесса? Не можно? Лааадно… Джисон тем временем стягивал футболку уже с него. Пришлось, правда, слегка ущипнуть за бок, чтобы привлечь внимание выпавшего в астрал Хёнджина, дабы тот приподнялся немного и облегчил эту задачу. — Прости, я, конечно, не буду как криповый школьник на медосмотре из твоих фантазий, — Джисон хихикнул, когда Хёнджин возмущённо хлопнул его по руке. — Но даже подобия стриптиза от меня не жди, предупреждаю сразу. Он слез с Хёнджина, снял свои джинсы, демонстративно небрежно бросил их на пол, усмехнувшись с несколько нахальной игривостью. Той же участи подверглись и джинсы Хёнджина. А дальше они… замерли. — Иди сюда, — решил перехватить инициативу Хёнджин, протягивая руку Джисону. Когда тот протянул свою в ответ, Хёнджин затащил его обратно в кровать. Теперь, оказавшись нависающим над Джисоном, он чувствовал, как отчётливые глухие удары собственного сердца практически таранят его барабанные перепонки. — Не то, чтобы я тебя торопил и на чём-то настаивал, — мягко заметил точно так же ужасно переживающий Джисон, которого уже слегка лихорадило от одной только этой позы. — Но для продолжения нам определённо стоит снять всё. — Я запишу это в свой конспект, — не удержался от сарказма Хёнджин. — Ещё не поздно, Сони, только представь: горы, свежий воздух, Тибет, монахи… Джисона начало трясти от немого смеха. — Я не удивлюсь, если за окном уже вечер воскресенья и сейчас вот-вот вернутся Сынмин с Чонином, — заулыбался он. Впрочем, шутить тут же расхотелось, потому что Хёнджин, собравшись с духом, неспешно потянул бельё вниз, теперь уже полностью обнажая его тело. Неловко закопошившись, Хёнджин разделся следом, не разрывая зрительный контакт. Обоим казалось, что стоит сместить взгляд и они сгорят на месте. И лучше бы, конечно, от воспеваемой другими неудержимой страсти, но нет. От гораздо более тривиального стыда. — Пре… презервативы и смазка в тумбочке, — выдавил Джисон, еле дыша от ощущения совершенно новых для них касаний. Хёнджин шумно выдохнул, и потянулся в нужном направлении, всё также нависая над Джисоном. — Я, если что подготовился, — затараторил вдруг тот. — Заказал эту чёртову штуку через интернет и… боже… надеюсь, что курьеры и правда не в курсе содержимого посылок, как обещано на чёртовом сайте чёртового магазина! Иначе, клянусь, я просто умру и… Пытавшийся угомонить его с помощью поцелуя Хёнджин, выполнив эту миссию, отстранился от лица ошалевшего Джисона и мягко улыбнулся. — Если тут кто и умрёт, так это я, — заверил он. — Серьёзно. Если, в сравнении со своим храбрым парнем, я не справлюсь с грёбаным презервативом… — Тогда мы разберёмся с этим вместе, — отозвался Джисон, забирая из трясущихся рук блестящую упаковку и открывая её. Хёнджин отстранился, присаживаясь в сторонке для освоения нового навыка и беспрерывно ворча себе под нос что-то про особо одарённых, способных справиться с подобной задачей по щелчку пальцев. — Как… как именно ты хочешь? — спросил, запинаясь он, закончив возиться. — В смысле… чёрт. Я имею ввиду, в какой позе? — В этой, если ты не против, — раскрасневшийся пуще прежнего Джисон, ухватился за лежащую рядом подушку, подкладывая её под поясницу и развёл ноги, чтобы Хёнджину было удобнее. С трудом нашарив тюбик, протянул его и замер. Избегать дальнейшего разглядывания было невозможно и оба синхронно опустили взгляды, тут же отведя их обратно. — Уверен? — отчего-то шёпотом спросил Хёнджин и, увидев согласный кивок, в который раз за этот вечер собрался с духом. Сколько там надо чёртовой смазки? Критерии «обильно» и «не жалеть» казались раздражающе расплывчатыми. — Может всё-таки сперва пальцами? — нерешительно спросил он. — Надо же, наверное, сперва изнутри… смазать, чтобы… чтобы нормально всё было. — Наверное, — жалобно отозвался Джисон. Может было бы проще, продолжай они шутить? — Помнишь, что будет лучше, если ты расслабишься? — Хёнджин решил, что десяток-другой поцелуев будет очень даже кстати и довольный вдох, пойманный на губах Джисона, подтвердил его догадку. Оторвавшись от губ, он принялся выцеловывать шею, спускаясь всё ниже. Они оба уже прекрасно знали чувствительные места друг друга и настало время использовать эти знания по полной программе. Через ключицы к груди и вниз по животу, слушая, как Джисон дышит через раз. Импровизируя, Хёнджин оставил максимально интимный поцелуй, заставив своего парня буквально подлететь на месте. — Боже, Джинни… — тихо простонал Джисон, прикусив ребро ладони. Хёнджин закрепил успех повторением, незаметно нанося смазку на пальцы. Когда Джисон рефлекторно всё-таки сжал мышцы, он провёл языком по тонкой кожице, поддаваясь всё той же импровизации в стремлении отвлечь. — Джинни, пожалуйста, — взмолился Джисон, сам не зная, чего именно он сейчас просит. Скользнув зачарованным взглядом по его лицу, по капелькам пота, проступившим на висках и по отбивающей яростный ритм жилке на шее, Хёнджин призвал всё своё мужество и нанёс смазку уже на презерватив. Его сердце пропускало один удар за другим, когда он медленно двинулся вперёд, позволяя Джисону привыкать к ощущениям. Наблюдать, как Джисон выгибается в спине, подаваясь ему навстречу; как его голова откидывается назад, разметав волосы по подушке; как руки до побелевших костяшек цепляются за простынь, словно она единственная опора; как с губ безостановочно и почти беззвучно срывается одно только «Джинни, Джинни, Джинни» и чувствовать, как поначалу несильно, а затем всё крепче бёдра Джисона обхватывают его талию — казалось Хёнджину чем-то совершенно космическим, запредельным, поднимающим в бесконечную высь. Я люблю его — подумалось вдруг ясно и чётко. Люблю, как никого и никогда не любил. Прямо сейчас Джисон забирал его себе полностью, когда сам отдавался без остатка. — Сони, — сорвалось еле слышимое, пока приятная дрожь охватывала их обоих. — Я так тебя люблю…