Снег в сандалиях

Если бы ей предложили выбрать автора своей жизни Оля выбрала бы Барто. Точнее не жизни, а только её части. Только детства и молодости. Барто первая показала Оле Москву в детских стихах, которые она знала наизусть. Первая Олина Москва была светлой, яркой и легко дышавшей. Что в стихах, что в детских серых глазках. Москва тогда казалась соседней, когда туда впервые привезли родители. Оля держала брата за руку и оглядывалась вокруг себя. В сандали тогда забилась пыль, голова кружилась и в конце концов она уснула у отца на руках сразу после обеда. Тогда Москва дышала легко, и тогда со всей семьёй было очень спокойно и сладко. Сегодняшняя Москва едва ли была похожа на стихотворение про снегиря. Хотя та же зима и тот же Арбат. Но не было ни сада за окном, ни Вовки с доброй душой. Сегодняшняя Оля сама уже не бартовская. Она уже не могла читать детские стихи себе под нос. Ещё немного и она отпустит Москву Агнии Львовны и нарисует свою собственную. Свою далёкую и тёплую. Далёкую и совершенно не детскую. Оля подняла голову на яркие гирлянды. Свет не бил в глаза, он мягко ложился на веки. Пожалуй только эти гирлянды и старика в метро, чьей свежей газетой пропах весь вагон могли ещё лечь на стихи Барто. — Погода хорошая, чив, чив... — тихо прошептала Оля себе под нос, натягивая шапочку на выкрашенные волосы. Погода была замечательная. Новогодняя, снежная. На Арбате полно людей и ни одного знакомого лица. Ни одного курносого носа и ни одних зелёных глаз. Подождёт ещё минуту и выйдет навстречу. А сейчас посмотрит ещё не гирлянды над головой. На крупные хлопья снега над гирляндой, которые не долетали до земли. Оля снова посмотрела на людей вокруг себя. И на этот раз знакомое лицо нашлось. Не то, которое она ждала. Не то, которым она когда-то его запомнила. Светлый янтарь прошёлся по толпе вокруг, встретил взгляд Оли и на мгновение блеснул. Оля улыбнулась Антону и пошла навстречу, не зная зачем раскинула руки. — Бородатый! — с восторгом рассмеялась она. — По сезону, — ответил Антон, широко улыбаясь. Его усы смело дрогнули, а Оля заметила, что Антону (да и молодым людям типажно похожим) ужасно идёт густая и аккуратная борода. — Гуляешь? — У меня свидание, — довольно ответила Оля, хитро ухмыляясь. — Молодого человека жду. — Вот как, — хмыкнул Антон. — Хорошего? — Самого лучшего! — не думая ответила Оля, задав нос. Да она даже не лукавила. — Очень надеюсь, — легко кивнул Антон, улыбаясь ей нежно и искренне. Антона оглянулся, через плечо, скорее машинально, никого не найдя, обернулся обратно к лицу Оли и вздохнул, не сняв лёгкой улыбки с лица. — Я расскажу тебе потом о нём, — пообещала Оля, поджимая губы. Потом это не сегодня и не скоро совсем. Ещё немного времени пройдёт и тогда можно будет. — Ну уже в новом году, — вздохнул Антон, кивнув. — Обязательно. Рад был тебя видеть... — Давай руку, — потребовала Оля, стягивая с плеча рюкзак. — Зачем? — Чтобы ты спросил, — фыркнув, усмехнулась Оля, достав косметику. Потянула за собачку и среди подводок, карандашей и помад нашла фенечку из двух лент. Красная и тёмно-тёмно бордовая. — Что это? — Подарок на Новый Год, — ответила Оля, аккуратно задирая рукав пальто Антона. Он не двинулся, послушно стоял на месте, даже слова ей не сказал. Хотя вопросов у него точно было вагон, а то и целый состав. Оля не плела фенечку специально для Антона. Она не отмеряла длину лент, чтобы они не были малы. Нет, честно. Это было совпадение, как и встреча на Арбате. — Мне не снимать? — усмехнулся Антон, нахмурив густые брови. — Как хочешь, она теперь твоя, — ответила Оля, кинув косметику в рюкзак, даже не затягивая. Антон поднёс запятые к лицу, будто бы это помогло ему разглядеть. Но улыбнулся кивнув. — Спасибо, — вздохнул он. — Хороший подарок. — На Старый Новый Год мы с тобой встретимся и всё обсудим, — пообещала Оля, заглядывая в его глаза. Она пообещала, что найдёт тему для разговора. Нашлась бы она сама... Не хотелось терять Антона вот так в Новый Год. Не хотелось терять вообще. Тоже какое-то предательство. Их же так хотели познакомить. Обещали, что они подружатся. Дружить ведь несложно. Оля вздохнула и потянулась к Антону сама. Обняла крепко и погладила по спине. Его борода мягко прошлась возле щеки и уха. Щекотно, но не противно. Обнимать Антона было ни мерзко, ни гадко. Сейчас совсем нет. — С наступающим, — прошептала она ему куда-то на ухо, и аккуратно поцеловала в щёку. Поцеловала не любовно или пошло. А почти по-родному. Ласково. Тепло. Дружить несложно. С Антоном ей легко дружить.