Sin Days of Auld Lang Syne

Глава 1

1993 год.

      — Ты выплатил мой залог?       Что касается вступления в диалог, то оно вряд ли было обычным. Джеймс Уилсон, которому едва исполнилось двадцать шесть, был примерно метр восемьдесят сантиметров, но из-за худощавого телосложения, юного лица и — немногим выше него — рядом стоящего Хауса, Уилсон почему-то казался ниже. Его глаза были ярко-карими, как сладкий чай, а брови густыми, сдвинутыми в замешательстве.       — Почему? Что насчёт обвинений?       Документы о разводе были достаточно интересными для Хауса, но дело в том, что Уилсон приковывал всё внимание к себе. Хаус хотел было пошутить о том, что тот мог бы оплатить долг натурой, но что-то заставило его сдержаться. Он испытывал нехарактерное желание быть с ним честным и более нехарактерное для него желание понравиться.       — Мне нужно было с кем-нибудь выпить, — прервал неловкую даже для него тишину Хаус. — Эти конференции, как правило, утомляют меня, а ты казался лучшим кандидатом для интересной компании, учитывая твой незначительный проступок.       Уилсон немо воззрился на него, и тогда Грег добавил:       — Об этом не беспокойся. К слову, знающие своё дело люди обо всём позаботились. Я позвонил адвокату.       Уилсон чуть-чуть приоткрыл рот, всё так же удивляясь и часто моргая, а его новый спутник изумлённо улыбнулся. Некоторые зубы у него были кривыми (у Грега никогда не было брекетов, но он мог позволить себе учебу в медицинском колледже, а это означало, что он, вероятно, выходец из среднего класса), и взгляд Хауса остановился на родинке в уголке рта Уилсона. Симпатичная…       — Тогда, думаю, я позабочусь о счёте из бара. Спасибо, доктор…? — Хаус, — подсказал он, ожидая очередное удивление, поднятые брови и ту же глупую, но такую тёплую улыбку, когда Грег произносил свою необычную фамилию. Долго Уилсон будет привыкать к этому чудаковатому парню. — Если бы у меня были друзья, они б звали меня Грегом.       Это пробудило в Уилсоне неподдельное любопытство или, быть может, беспокойство. Затем он протянул руку для беглого рукопожатия.       — Джеймс Уилсон, — улыбнулся он, пожимая руку.       Его ладонь была влажной из-за того, что он был заперт в комнате с потолочным вентилятором, у которого была только одна кнопка регулировки. Да ещё и в разгар душного и влажного новоорлеанского весеннего вечера. Несмотря на потливость, его рука прекрасно легла на руку Хауса, а хватка была нежной, но твёрдой. По тому, как кто-то пожимает тебе руку, всегда можно понять, что за человек перед тобой. И Хаус понял, что Уилсон крепкий, солидный молодой человек. А срывы, подобные тому, что у него был в баре, могут быть только после конфликтов или следствием плохого настроения. Хаус думал, что Джеймс всегда мог терпеть и контролировать себя рядом с людьми, но этот срыв поменял мнение Грега об Уилсоне. И Хаус молча поклялся, как неоднократно делал, что к концу выходных придумает, каким образом он снова заставит Уилсона разбивать бутылки.       Однако он так и не дошёл до этого из-за того, что так хорошо провёл время, разговаривая с этим парнем. Как оказалось, Уилсон разделял его чувство юмора или, по крайней мере, был готов пойти ему навстречу. Как и предполагал Хаус, под этим вежливым взглядом бойскаута скрывалось что-то стервозное в характере Уилсона. Они держались вместе до конца конференции, и, к счастью, когда Хаус сделал ехидный комментарий по поводу обуви своего спутника, Уилсон перебил его, чтобы указать на что-то нелестное в прическе самого Грега. Позже, когда Хаус рассказал ему о симптомах старого пациента, Уилсон ответил на этот вызов и предложил набор вполне правдоподобных диагнозов, многие из которых рассматривал и сам Хаус до того, как получил все факты. Лучше всего было то, что Уилсон, похоже, решил платить за каждый их ужин, обед или ланч вместе, пока они были в отеле.       — Не могу поверить, что ты изучал медицину в Канаде, — усмехнулся Хаус вскоре после того, как узнал, что Уилсон был выпускником Макгилла. — Неудивительно, что у тебя такие кроткие манеры, они, должно быть, передались тебе чуть ли не по наследству!       Уилсон усмехнулся, наблюдая за спектаклем Хауса.       — На самом деле, некоторые из самых законченных придурков в моём классе были местными, — ответил Уилсон. — Ну, кто бы мог подумать, что все стереотипы — ложь? — Хаус закатил глаза, затем немного приподнялся. Тут было тесновато, в кабинке, в которой их изолировали от внешнего мира. — Так что же заставило тебя поселиться в Массачусетсе? Ты оттуда? — Моя жена — да, — вздохнул Уилсон, но тут же понял, что допустил незначительную ошибку. — Моя бывшая жена. — Это, должно быть, очень больно. — Хаус изобразил гримасу понимания и сочувствия. Но на самом деле ему не было жаль, только не бывшую Уилсона. Этот парень достаточно хорош, почему они разводятся? — Мы выбрали разные больницы, так что мы не столкнёмся лоб в лоб здесь. Но, боже, я мог поехать куда угодно! Я мог поехать в Калифорнию. Я хотел поехать в Калифорнию! Но Сэм не… — горящие болью глаза остановились на озадаченном лице Грега. — Извини, я не должен был вываливать это на тебя… — Эй, Калифорния в любом случае переоценена, — дружелюбно сказал Хаус, пытаясь не обращать внимания на супружеские раздоры Уилсона. То, что подобное вообще его заинтересовало, было по крайней мере странным. И, по правде говоря, он жаждал подробностей. — Зона трёх штатов — место, где медицина действительно процветает. — Тебе нравится работать в нью-йоркской пресвитерианской церкви, я так понимаю? — грустно улыбнулся Уилсон. — Ну, мне она вполне нравится, — пожал плечами Хаус. — Лучше, чем большинство мест, где мне довелось работать. Я там вроде плохого парня среди рекрутеров.       Ответ Хауса, похоже, не удивил Уилсона.       — Значит, ты вносишь большой вклад в страховые взносы на случай врачебной ошибки?       — Огромный.       Когда Уилсон рассмеялся, Грег сам не смог удержаться от хохота.       К концу выходных они обменялись номерами домашних телефонов. Хаус не мог вспомнить, когда в последний раз давал кому-то свой телефон, не страшась мысли о том, что ему на самом деле позвонят. Он даже изо всех сил старался сказать, если тот когда-нибудь будет в Нью-Йорке, пусть найдёт его, и Уилсон согласился. Для обычного человека в этом не было бы ничего невообразимого, но для Хауса всё это казалось невероятным. Во время обратного перелета он прокручивал в уме все разговоры, которые у них были в те выходные, и решил, что Уилсон ему нравится. Он редко встречал кого-то более терпеливого к его выходкам, и ещё реже находил кого-то столь же интересного, сколь и симпатичного.       Хаус прождал одиннадцать дней, прежде чем позвонил ему. Не хотел показывать своё отчаяние. На той неделе в больнице был довольно интересный случай: простая ушная инфекция с теми же симптомами сыпного тифа. Он взял это дело, ведь оно было идеальным ледоколом для холодной стены между Джеймсом и Грегом. Уилсона, похоже, достаточно заинтересовал этот случай, больше похожий на анекдот. При разговоре он казался довольным, скорее всего тем, что первым позвонил именно Хаус. Он спросил, знает ли тот хороших адвокатов по бракоразводным процессам, и Хаус ответил, что сначала бы ему самому не помешало жениться, чтобы советовать кого-то. Казалось, тогда Уилсона удивило, что Хаус никогда не был женат.       — Знаешь, не все из нас безнадежные романтики, — сказал ему Хаус, а затем поймал себя на мысли, что неосознанно, пока болтал, скрутил пальцем телефонный шнур, и тут же распутал его. — Сомневаюсь, что когда-нибудь снова полюблю, — вздохнул Уилсон. — Поговори со мной об этом после того, как склонишься над одной из тех бостонских медсестер, — сам себе ехидно улыбнулся Хаус, восхищаясь своей язвительностью и острым языком.       Уилсон не сразу повесил трубку, для начала он от души расхохотался, что не могло не понравиться Хаусу.