Sin Days of Auld Lang Syne

Глава 2

1994 год.

      Телефонные разговоры продолжались, где-то раз в два месяца Хаус и Уилсон говорили в основном о работе. Никаких личных новостей, даже как дела друг у друга не спрашивали. Обговаривали странные случаи, забавные анекдоты из реанимации и в общем больницы.       Хаус сменил место работы из-за разногласий, о которых он подробно рассказывал Уилсону, надеясь, что тот просто выслушает. Хаус был немного оскорблен тем, что согласился со своим бывшим работодателем, будто его методы лечения были за гранью дозволенного — неэтичными.       Несколько месяцев спустя он снова сменил место работы, устроился в другую больницу, подальше от прошлой. Уилсон, казалось, очень переживал из-за этих непостоянных переездов, смен работы, подчинённых. В последний из таких разов он глубоко посочувствовал Хаусу.       Со своей же стороны Уилсон будто ненароком, вскользь, рассказывал Хаусу о своих неудачных свиданиях. Пытался оправиться от развалившегося брака, сбежать от боли. В основном, в разговорах, они говорили быстро, по делу. И после недолгих наблюдений, анализа, Хаус понял, что Уилсон имел некоторую склонность превращать свои краткосрочные интрижки в глобальные проекты.       — Ты повышаешь их самооценку в качестве хобби, — объяснил Хаус, — на самом деле не прикладывая особых усилий для большего.       Достаточно мрачно, но Уилсон согласился с ним.       Прошло восемь месяцев, прежде чем у них появилась причина снова увидеться. Возможность представилась в виде свадьбы друга, которую Уилсона пригласили посетить в Бруклине. Он решил, что об этом стоит упомянуть при разговоре, — авось прокатит, и он вытянет Хауса с работы и увидит его, — так как будет недалеко от дома Грега. И Хаус согласился встретиться, выпить и даже поговорить. Свадьба была всего в получасе езды от дома Хауса в Квинсе, и Уилсон был удивлен тем, что тот почти не возражал встретиться, выпить и, — о боже! — поговорить.       — Я ненавижу свадьбы, — заявил Уилсон уже когда они жадно поглощали свои первые шоты. Уилсон пришёл прямо с репетиции свадебного ужина, чтобы встретиться с ним, и был довольно хорошо одет. Волосы у него были острижены короче, чем прошлой весной, и Хаус был в странном восторге от торчащих ушей друга. — Я встретил Сэм на свадьбе. — Я тоже не в восторге от них. Это естественный процесс. — Пожав плечами, Хаус немного отпил из своего бокала. — В плане... Это всё для того, чтобы возыметь власть над женщиной. Думаю, это не очень современно, если хочешь знать моё мнение. — Я не знал, что ты такой феминист. — Бровь Уилсона дёрнулась, губы приоткрылись, он был немного удивлён. — Обижаешь. — Хаус скривил гримасу боли и приложил руку к груди. — Я просто против брачных институтов. — Угу. — Уилсон запрокинул голову назад, когда пил, будто ещё не привык вести себя с Хаусом более свободно. Это было мило. — Три подружки невесты спросили, что я буду делать завтра вечером, — смущённо пробормотал Уилсон, прикрывая глаза от наслаждения. — Ты шутишь! — он подозрительно прищурился. — Нет, серьёзно, — сказал Уилсон и наклонился ближе, заговорщицки прошептав: — Очевидно, я выгляжу лучше, чем любой из друзей жениха.       В это было гораздо легче поверить, нежели в то, что за этим милым врачом бегает три подружки невесты.       — Ну, Джимми, кажется, ты главная красавица бала, — усмехнулся Хаус. — Какая из этих счастливиц станет твоей эмоциональной отдушиной на выходных? — Снисходительная улыбка засветилась на лице, он выглядел заинтересованным. — Ни одна из них, — упрямо настаивал Уилсон, дабы тот наконец отвалил. Хаус закатил глаза, улыбка исчезла. Уилсон решительно хлопнул ладонью по стойке. — Я серьёзно, завтра у меня не будет такого настроения. Я буду всё время думать про Сэм, и это сделает меня несчастным. Честно говоря, я лучше уйду пораньше и снова напьюсь с тобой…       Что-то резко встало колом в горле Хауса, шевельнулось при таком признании. Он тяжело сглотнул, склонив голову набок, как хищная птица, разглядывая унылое выражение лица Уилсона и тут же решая, как быть дальше.       — Ты сможешь, — настоял Хаус.       Уилсон недоумённо моргнул, явно нуждаясь в уточнении.       — Я заеду за тобой после приема. Ты можешь ускользнуть, пока они не начали толкать скучные речи. — Ты не будешь на связи? А как же больные, которых нужно вылечить? — спросил Уилсон, и Хаус насторожился, придумывая оправдание на ходу. — Нет. Отключу телефон, — солгал Хаус, откидываясь на спинку сиденья. — Вечером я весь твой.

***

      Остаток ночи они провели разговаривая о жизни и работе, наслаждаясь при этом напитками и едой. Следующим вечером, когда Уилсон был одет в смокинг и чувствовал явное облегчение и свободу, они решили основательно напиться. Хаус сказал, что лучше найти бар подальше от места проведения свадьбы, и, поскольку он знал, что не сможет водить машину, потому что выпьет, ему выпал шанс научить Уилсона, как ловить такси в Нью-Йорке.       Проявив великодушие, Уилсон заплатил за такси, он же заплатил и за выпивку. Попросив таксиста остановить у своего отеля, Уилсон дал Хаусу пачку наличных с собой, чтобы тот смог по приезде домой заплатить таксисту.       — Спасибо. — Уилсон ухмыльнулся, ямочки на щеках стали ярко выраженными, но его глаза выглядели серьёзными и немного грустными. — Мне это было нужно, — вздохнул он, глядя в глаза Грегу. — Эй, в любое время, — подбодрил Хаус и хлопнул его по плечу. Это казалось ему дружеским жестом, мужественным поступком в трудную для друга минуту. Ему это казалось неестественным, но Уилсон рассмеялся, значит, это дало должный результат, как и задумывалось.       Как ни странно, в ответ на подбадривающее прикосновение Хауса Уилсон протянул руку и сжал его запястье. Возможно, этот странный жест можно было списать на количество выпитого в тот вечер бурбона. Они бы выпили значительно больше, но у Хауса закружилась голова, и им пришлось уехать.       — Спокойной ночи, Хаус, — сказал Уилсон, улыбаясь так лучезарно, что Хаус почувствовал себя, будто спас котёнка из горящего здания. Будто это было героическим поступком выпить с другом, сказать пару нужных слов. В этот миг Хаус был самым счастливым человеком во Вселенной. Он не думал, что улыбка может иметь такую ​​силу… — Спокойной ночи, Уилсон. — Хаус убрал руку и вернулся в такси прежде, чем успел сделать или сказать какую-нибудь глупость и испортить вечер.