Eternal Rain

Мрачный подвал старого здания с потемневшими от времени стенами и какие-то жуткие люди вокруг… много людей в масках, скрывающих лицо. Всё так смутно и расплывчато… Это всё, что смогла запомнить связанная девушка. Это было похоже на ночной кошмар, и ей хотелось скорее проснуться… Но сделать это никак не получалось. Она хваталась за падающие осколки её мира, а они рассыпались у неё в руках, вонзаясь до крови в кожу. Она уже поняла, что ей не выбраться, но держалась до последнего. Туман в голове кружился с нарастающей силой. …Её пытали уже довольно долго, и насколько плачевным будет исход дела — было до сих пор не ясно. Каждое слово отзывалось гулким эхом в её голове, а каждое движение — адской болью. — Где чип, девчонка? — вновь и вновь спрашивал хриплым голосом человек в чёрной маске. Она лишь упрямо молчала, изредка хлопая своими невидящими глазами, и в её нервную систему снова вводили малую дозу какого-то токсичного вещества, отчего её трясло, как в бреду, и альбиноска была не в силах совладать с собой. — Всего одного выстрела вполне достаточно для того, чтобы поставить точку в твоей никчемной жизни, — пронеслось над ней, и сверкнул заряженный инъектор. — Подумай, паскуда, последнюю точку в жизни! Беловолосая девушка с трудом подняла голову, будто налитую свинцом и плотно укутанную радиоактивным стронцием, и исподлобья взглянула на этого мерзкого типа, вложив в свой взгляд всё презрение, на которое только была способна. Она опять отрицательно мотнула головой, подумав, что теперь уже точно умрёт. Но они только улыбнулись. Похоже, мафия решила проучить её и хорошенько помучить. Раз не хочешь давать данные — давай деньги, говорили они. Разумеется, здесь же всё завязано на деньгах!.. И тебе они тоже понадобятся. Потому что ты никогда не сможешь работать. Это извращённое милосердие и ядовитый смех вгоняли её в шок. Договорив, главарь банды кивнул, и человек, державший инъекционный книдоцит, ввёл альбиноске всё содержимое колбовидной капсулы. Книдоцит был новым и убийственно эффективным оружием. При соприкосновении со спусковым выростом он стремительно выстрелил. Шипы в основании нити безжалостно прокололи мозг, а сама нить вывернулась наружу, пронзая организм, впрыскивая внутрь ткани нейротоксины, и альбиноску парализовало. Ощущение, будто ледяная змея, сухая, омерзительная, вползла в сердце и отравила его. Тело пронзила резкая боль, как будто в её искусственную, но отнюдь не бесчувственную кожу одновременно впились миллионы цветных игл. Нервная система была повреждена. Для человека это определённо была бы смертельная доза. Но она продолжала надеяться, что аугментированный* киборг должен иметь какой-то шанс выжить с этим… Альбиноска сидела неподвижно, прикрыв глаза. Дыхание, поначалу ровное, внезапно ускорилось, стало частым и хриплым, а потом полностью остановилось. Сердце замирало, снижая пульс до самой тишины. Она рухнула навзничь. От резкого удара о пол у неё потемнело в глазах и зазвенела пронизывающая боль в затылке. Тогда она замерла в трансе тошнотворных преломлений судьбы; уже не чувствуя ни оков на теле, ни длинной тонкой иглы, входившей в её плоть; ничего, что должно было быть. Только темнота рассеивалась по всем направлениям в бесконечность. Тьма… Последнее, что осталось в памяти, — именно тьма. Она в мельчайших подробностях помнила, как на какое-то время люди оставили её в покое, как токсин пронзал её мозг, как кровь хлестала из ран, как ледяная вода окутала всё тело, проникая насквозь, а затем она потеряла сознание и… Ничего. Абсолютно ничего. Пустота и тишина. Как будто смерть… А может, это она и есть?.. Сразу после того как альбиноска отключилась, агенты поспешно забрали чип и оставили её в одиночестве на кислотно-зелёном, забрызганном кровью полу подвала. …Вокруг неё что-то кружилось, а она плавала в тёплой вязкой жидкости, похожей на кровь. Её одежда исчезла, чего она даже не заметила. Она крепко зажмурилась и снова открыла глаза, приподняв голову. Это был сон. Это был сон, в котором она чувствовала себя корчившейся в непроглядной тьме без начала и конца. Ей всегда снился именно этот странный сон. И теперь она снова погружалась в него. Но она не знала, почему именно сейчас. Как орбиты звёзд, этот сон всегда приходил к ней с регулярной точностью. Она находилась в месте, сплошь залитом тёплым светом. Её тело менялось. Волна яркого тепла в медленном танце, начиная от кончиков пальцев, растекалась по телу, достигая бёдер, приятно окутывая спину и доходя до головы. Она не чувствовала рук и ног. Возможно, они действительно исчезли. Действительно, руки таяли: пальцы как бы испарялись, начиная с кончиков пальцев, ладоней и заканчивая предплечиями. Очертания фигуры альбиноски, завораживающе опалесцирующие в мутной жидкой среде, стали длинными и узкими (по крайней мере, она так ощущала себя). Она вздрогнула и проскользнула вперёд через липкую темноту. Что это было за место? Её тело знало ответ, но, сколько бы она ни пыталась, не могла вспомнить. Однажды, когда-то давно, она уже чувствовала себя так же. Было неясно, как течёт время в этом огромном пространстве. Дитя лофта вспомнила, как в последний раз готовила киберснаряжение в пустой комнате; её кожаный чехол для переноса был центром обширной паутины поля высоких частот. Работал эффект кирлиан. Трансформационные настройки неожиданно подвели её и увязли в темноте; она застряла, её засекли... и ей придётся умереть. Но она ещё не закончила… Этерические нити по-прежнему пронизывали девушку, но по ним уже не текла никакая энергия. Альбиноска почувствовала, что её тело под действием воспоминаний снова меняется. Затем её зрение, обеспеченное первоклассными бионическими линзами, полностью восстановилось, так же неожиданно, как и покинуло её. Теперь она ясно видела кромешную неизбежность своего положения. Она, надломленно вздохнув, устало посмотрела перед собой. Что-то маленькое медленно разделилось глубоко внутри неё. В тоже время, она чувствовала изнутри сужение, а конечности её тела тихо растекались в противоположных направлениях. Её стало две. Это было странное чувство, будто она всё-таки смогла проникнуть в киберструктуры. Время, казалось, тянулось так медленно, но это больше не имело значения. Она только хотела не оставаться дольше в темноте, плавающей в отчаянии, как сейчас. Она постепенно рассыпалась на части. Не чувствуя никакой боли. Скорее, она была бесчувственной; и это было блаженство. Всё успокаивало. Никакой тревоги. Спокойствие поглотило всё. Девушка позволила нервам расслабиться, пока они медленно поддавались течению…

******

…Она галлюцинировала двое суток подряд, пока выгорал её хакерский талант. Ей перекрыли все входы в киберпространство. Для неё, живущей бестелесными прогулками по киберпространству, это означало полный провал. Теперь она потеряла жильё, работу и даже управление над собственным телом, заштопанным когда-то за немалые деньги. Почему же она попала в такую передрягу? Начальство предложило ей, как самой опытной и амбициозной из штаба хакеров, украсть «сердце мафии» — персональные, чрезвычайно конфиденциальные данные, — чтобы обернуть их в выгоду для своей фирмы. Она долго колебалась, пытаясь подавить душевную лихорадку, вызванную мыслью о плане, который хоть и внушал сильную тревогу, но вырастал в её глазах благодаря цинизму идеи и смелости. Её амбициозные помыслы сияли на горизонте; но стоило заглянуть в них поглубже, они оказались бы вовсе не кристально чистыми. И они заключили сделку — в отчаянии и нужде она поставила на кон собственную жизнь. Через цепь подобных сделок приходят к той разнузданной морали, которую исповедует наш век, где всё реже встречаются люди сильной, высокой воли. Об этой операции знали лишь трое приближённых, которые теперь были мертвы. Альбиноска до сих пор не до конца понимала, как именно её вычислили, хотя, впрочем, это не имело значения. Апатия охватила её целиком, и она, прижавшись к массивной стене в узкой подворотне, находящейся недалеко от проклятого подвала и заставляющей к себе привыкнуть за два дня, что она там провела, страдая от изуродованной системы, измученно прикрыла пыльные белые ресницы и твёрдо решила, что больше отсюда никуда не уйдёт, тут и сдохнет. В нос ударяло промозглой сыростью, отдающей плесенью и затхлостью. Отчаяние повалило её. На душе было до того больно, что эта боль всецело заглушала собой физическую. Вокруг неё царила контрастная с её чувствами тишина, и только дождь барабанил по грязным лужам, отражающим отдалённые огни города. Подворотни Юпитера — относительно недавно колонизированной планеты (по сравнению с планетами земной группы, освоенными несколько столетий назад), на которой, собственно, родилась, выросла и жила девушка — отличались чрезвычайной грязью и мерзостью по сравнению с такими местами других планет. Неудачный проект колонизации, рухнувшие надежды, крах властей. К альбиноске, откисающей в этом мусорном болоте, пришло внезапное озарение. Сознание прояснилось до неприемлемой резкости, и её пробила дрожь от ужаса осознания того, где именно она сейчас находится. Длинный дом, у подножия которого она сидела в чёрной от грязи воде, был расположен в нижней части улицы Тай-Бэй, в том месте, где находится крутой спуск к другой улице, Гарра, прибежищу бездомных. Грусть охватывает здесь даже всех и каждого, а шаги редкого прохожего становятся целым событием; дома изменяют оттенки атмосферы, добавляя в неё угрюмые тона и омрачая суровыми отсветами холодных стен, от которых веет тюрьмой. Случайно забредший сюда болван увидел бы нищету, незаконно трудящуюся юность и старость на пороге смерти. С каждой ступенькой вниз здесь тускнеет дневной свет и глуше звучит протяжный голос чернорабочих. Большинство преступников и маргиналов предпочитают скрываться от чужих глаз именно здесь. Нет на всём Юпитере квартала более ужасного и менее известного. Приятно же альбиноске было здесь оказаться! Внезапно в переулок завернули два человека. Девушка встрепенулась и скрылась за углом, мысленно ругая своё тело за непослушание и проклиная волю судьбы. Она затаила дыхание, молясь, чтобы её не заметили, иначе пришлось бы попрощаться с жизнью. — Твою мать, надо доставить товар вовремя, Рей! Иначе он надерёт нам задницы. — Заговорил вдруг один из них раздражённым сиплым голосом. — И без тебя знаю, сукин сын! — Недовольно процедил другой. — Тяжело с этой долбанной загрузкой, а меркурианская отправка уже через пару часов. — Послышалось шорканье и возня, грузчики отперли один из неприглядных подвалов и начали загружать себе оттуда токсины и противоядия. Едва различимый трепет воздуха слабо заколыхался в тревожной литиевой тьме. Внезапно донёсшийся сдавленный стон нарушил безмолвие ночи и отдался в заржавевших сердцах двоих, которым показалось, что это предсмертный хрип какого-нибудь бродяги. Они торопливо смотались с криминальной улицы. « — Ну конечно! — подумала с интересом наблюдавшая за этой сценой альбиноска. — Меркурий. Как я могла забыть про меркурианскую Гелиону, лучшую клинику всей галактики, имеющую бесчисленное множество тайных подпольных отделений?» — Она резко воспряла духом. Меркурий ассоциировался с высококачественной микробионикой, изощрёнными имплантациями, сращиванием нервов и как магнит притягивал к себе криминальных личностей. Там ей, скорее всего, помогут; и она сможет снова жить полноценной жизнью. Надо следовать за этими грузчиками. Воровато оглядываясь, неуверенным, тяжёлым шагом девушка заковыляла по дороге. Бессильное тело не хотело слушаться хозяйку, что огорчало и злило её. Неуверенно шагая к цели, она снова вспомнила свой яркий сон. О затканном сиянием крупных звёзд небе, где не было места тёмным участкам, и навигация велась по магнитному указателю компаса. О городе под ярким и тёплым — не чета здешнему — солнцем. О торжестве разума, до которого местным обитателям расти не одну тысячу лет… О медленном разделении и таянии её тела под ослепляющими лучами. И всё это было где-то за горизонтом событий. Далеко от неё. Вот, она прибыла в космопорт. Люди здесь отличались крайней пестротой одежды, различавшей в них поселенцев разных планет: никто уже не делил материки на страны, существовали лишь крупные города, руководившие отдельными территориями, и планеты, по названию которых и определялась, так сказать, «национальная принадлежность» людей. К слову, о Земле здесь отзывались крайне негативно: из всех планет Солнечной системы она была в самом худшем состоянии, практически рухнувшая под ворохом социальных и военных проблем, что и послужило причиной колонизации ближнего космоса. Золотой миллиард породил ожесточённые войны за ресурсы на других землях. Процветающими планетами, производственными гигантами стали Меркурий, Сатурн и Марс. Альбиноске не стоило большого труда скрыться за одним из крупных химических кейсов и забраться на борт космолёта, вычищенного до блеска. Новая модель. Классификация звёзд по светимости была автоматически заложена в программу новых беспилотных космических аппаратов, ориентирующихся в пространстве по звёздным картам. О них ходили всевозможные мифы, но мало кому посчастливилось их увидеть своими глазами. Она последний раз посмотрела в окно; свет, покидая небо, зажёг в борьбе с ночью последний красноватый отблеск. Ещё одно мгновение в расплывающихся отблесках заката кибердевушка неясно различала окружавших её призраков, затем всех их поглотил сплошной мрак.