Отшельники

В голове свербело, а кости, казалось, крошились с каждым неосторожным движением. Дышать было зверски больно, как будто вместо воздуха Мол глотал кипящую отраву. Стиснув зубы, он с остервенением продолжал двигаться, пусть и едва различал дорогу – опираясь на красно–оранжевые скалы, спотыкаясь, потому что в расшатанные протезы забился песок. Килинди Матако. Только здесь, спустя десятки лет, он вспомнил и, наконец, понял её. Почему она не пыталась спастись? Это неестественно. Не дрогнул ни один мускул, ни страха, ни разочарования, как будто... Она хотела умереть. Невидимый ошейник всё ещё душил её, потому что «раб» – это больше, чем слово. Это жизнь, клеймо, отпечатанное не сколько на теле, сколько в разуме, и оно звало её обратно – на поиски нового служения, нового хозяина. Теперь Мол понял. Годы шли – годы священного возмездия. Мол объявил войну самой судьбе. Он сражался с миропорядком. Он проиграл. Сколько не учись – Сидиус умнее. Сколько бы не было у тебя сил – у него больше. «Нет боли там, где есть могущество», – Мол знал это с младенчества. С чего он вообще решил, что сумеет бороться? Мол двигался вперёд, не желая останавливаться ни на секунду. Здесь, рядом с проклятым жилищем, Татуин совершенно другой. Повсюду ребристые скалы и каменистые дороги – дороги, ведущие в никуда. Взгляд снова подёрнулся чёрной пеленой, когда Мол посмотрел вниз на ступенчатый спуск с месы. Он едва удержался на ногах, уцепившись за выступающую грибовидную скалу, и закашлялся, не в силах отдышаться. Мол помнил, что произошло после последней битвы. Слышал оглушительный стук чужого сердца. Чувствовал, как осторожные руки обрабатывали его раны, как тихий голос напевал какую-то песню, возвращал в сознание, крепко держал, возвращая обратно в мир живых. «Зачем? – пытался кричать он. – Зачем ты это делаешь? Сколько можно мучить меня?». Всё началось со стены. Серой металлической стены. Вверх по ней – снова, и снова, раз за разом, пока движение не станет для него таким же естественным, как дыхание. Потом был Лото-Минор, но вместо движения появилось слово. КЕНОБИ КЕНОБИ КЕНОБИ КЕНОБИ... Это имя придавало Молу сил, когда голод ввергал в безумие. Кеноби забыл о нём. Мол рисовал его на стенах тоннелей, чтобы унять панику и разжечь живительный гнев. Кеноби одарил его безразличным взглядом, будто ничего не произошло, будто десятилетие под кислотными дождями, среди отравленных болот и паразитов не было его рук делом... Не то, чтобы Мол не мог понять его. Он сделал бы то же самое. Может, ещё хуже. Его молодая ипостась была бездумным и преданным Мастеру до мозга костей ситхом-убийцей. А Мастер посчитал бы случившееся справедливым наказанием. Но Оби-Ван Кеноби был джедаем. Джедаем лицемерным, тешащим свою садистскую натуру под знаменем правосудия. Великолепно. И всё же мучительно больно. Мол был болен. Неизлечимо и страшно. Впервые этот недуг вызвал в нём учитель. Кеноби был вторым. «Ты будешь жить ради меня!». Мол не мог поверить своим ушам, когда Кеноби дал ему короткое, бесстрастное определение. «Старая рана». Не больше, чем старая рана. Мол втянул воздух сквозь зубы. В который раз он выжил. Достаточно падать. Пусть на пороге смерти, но он сделает то, что должен. Избранный живёт где-то недалеко. Значит, есть шанс найти его. Значит, есть шанс сделать хоть что-то. Может, он не ровня Сидиусу, но с настолько могучим учеником в руках... В непроглядных сумерках Мол добрался до каменных решёток. Под ними, похоже, скрывалась пещера. Нужно восстановить силы. Всё тело похолодело, когда Мол выдохся настолько, что упал на колени. Сзади послышались шаги. Мол оглянулся. На бледно-синем горизонте, совсем рядом, обозначился размытый силуэт. – Ни в одном языке на найдётся слова, которым я мог бы обозвать тебя после этого, – донёсся его глухой голос. – Оставь меня, – прошептал Мол. Казалось, череп снова шёл трещинами. Кеноби хмыкнул, приближаясь. Мол вспомнил отчётливый пульс под кожей его шеи. Вспомнил, как руки сами отказались довершить начатое. – Я дал тебе шанс начать сначала. Но, видимо, ты отказываешься от него. – Хотя бы раз, ты мог поступить правильно! – исступлённо рявкнул Мол. – Ты мог положить этому конец! Кеноби не сразу ответил. – Моя помощь тебе не нужна... В конечностях саднило, как будто в мышцах застряли раскалённые угольки. В песок перед Молом что-то упало. – Возьми. Это медикаменты, которые облегчат твою боль. И твою смерть, когда откажет и второе сердце. Тёмный силуэт уходил от него. «Лови его». Но Мол не поймал. Лёжа на песке, он следил за размытой тенью старика, уходящего прочь, всё дальше от собственного дома.