Все, что тебя касается

— Помнишь нашу первую весну здесь? — спрашивает Джисон, переплетая свои пальцы с пальцами Минхо, пока они идут вдоль реки. — Я купил тебе шаурму на свой последний звонок, — отзывается Минхо, погружаясь в воспоминания. Вечер очень приятный: тёплый и безветренный, а еще в этой части набережной не так много людей, поэтому они могут себе позволить держаться за руки, не сильно переживая за то, что о них могут подумать окружающие. Это конец их третьего мая, сегодня у Джисона был последний звонок: школа осталась позади, и теперь он на пороге взрослой жизни. На следующей неделе начинаются экзамены, совсем скоро поступление в университет и… переезд в город к любимому человеку. По крайней мере, они оба надеются на это изо всех сил. Минхо никак не мог пропустить такое важное событие, поэтому наплел старосте что-то про семейные обстоятельства, попросил прикрыть в университете и сбежал домой. Вообще он пытался сделать сюрприз, но от волнения сразу сдал себя с потрохами, случайно отправив сообщение «я уже в самолете, скоро буду» не своему отцу, а Джисону, потому что диалоги были рядом. Хоть сюрприз и не удался, на радость Хана это ничуть не повлияло. Да и на самом деле, в тайне он очень надеялся, что Минхо сможет присутствовать, но напрямую просить об этом было как-то неловко. — Чего это ты так светишься? — спросил Чанбин в тот день на репетиции последнего звонка в актовом зале школы. — Запомнил наконец свои четыре строчки? Он сидел на краю сцены, настраивая гитару, а Джисону в это время стоило бы учить текст песни, но он глупо продолжал пялиться на случайное сообщение Минхо и пришедшее сразу после «ЧЕРТ». — Джисон, я не пожалею свою гитару и тресну тебя ей, если ты не перестанешь меня игнорировать! — А? Ты что-то сказал? — с наигранной невинностью спрашивает Хан и, ловко уворачиваясь от летящего в него орудия убийства, встает перед Чанбином. — Мне не нравится, как ты улыбаешься. Ты что, выиграл миллион долларов в лотерею? Мы теперь богаты? — Лучше, — Джисону хочется кричать, но в зале слишком много его одноклассников и не только, с которыми он не собирается этой радостью делиться, поэтому вторую часть он произносит почти шепотом, — Минхо приедет ко мне на последний звонок. Кстати, основания для умалчивания этого факта были: одна из его одноклассниц в свое время засматривалась на Минхо, и один раз попыталась использовать Джисона, как способ с ним познакомиться. Им тогда пришлось пообедать на большой перемене втроем, и Минхо всем своим видом показывал, что ему это неинтересно, но она либо не поняла намеков, либо решила их проигнорировать. А потом еще целое лето до отъезда Ли в университет она появлялась то тут, то там. Не особо часто, но Джисона это очень сильно напрягало и бесило, он в кои-то веки обзавелся отношениями, а тут в них кто-то усиленно пытается влезть. Минхо уже два года как выпустился, и к самому Хану она потеряла интерес еще осенью десятого класса, но кто ее знает. — Ах, твой принц почтит нас своим присутствием. Так романтично! — воскликнул Чанбин настолько громко, что Джисону пришлось зажать ему рот ладонью. — Я ценю твою искреннюю радость за меня, но можно потише, пожалуйста. — Бро, здесь всем все равно. — Счастье любит тишину, бро. Репетиция прошла как в тумане: Джисон запутался в движениях вальса везде, где только можно было, и накосячил в одной из песен настолько сильно, что преподавательница музыки просто вздохнула и попросила его не позорить хотя бы самого себя на последнем звонке. Черт… Это ведь ему теперь перед Минхо придется петь. Не то чтобы Ли не видел и не слышал пение Джисона раньше на школьных мероприятиях, потому что Хана пихали на них чуть ли не с начальных классов. Но тогда они были не знакомы, а теперь — уже два года в отношениях. Позориться точно было нельзя. Минхо, конечно, любит его любого (Джисон очень надеется), но хотелось бы показать себя с лучшей стороны. У него было в запасе несколько дней на репетицию, но что-то подсказывало, что все это время Минхо не отлипнет от него ни на секунду. И Джисон в этом не ошибся. В первый же день Минхо завалился в квартиру Хана, когда тот только вернулся из школы. Минхо привык, что его парень большую часть времени живет один, и поэтому почти сразу кинулся обнимать человека, открывшего ему дверь. Но им внезапно оказался не Джисон, а его мама. — Ох, Минхо, так соскучился по мне? — смеется она, видя его покрасневшие кончики ушей, и пропускает его в квартиру. — Джисон не говорил, что ты приедешь. — Он не знал, это был сюрприз, — оправдывается Минхо, продолжаю ужасно краснеть от собственного провала. — Рассказывай скорее, как учеба, как родители? — Да все хорошо… — Маам! — кричит Джисон, выбегая из ванной. — Отстань от моего парня, пожалуйста. — Вот молодежь пошла, даже поболтать с ними нельзя, — притворно обижается женщина и добавляет, — жду вас на кухне пить чай. Пропустить этот прием пищи было нельзя, потому что мама Джисона так редко бывала дома, что Минхо вообще не помнит, когда они последний раз вот так собирались втроем. Но женщина также понимала, что и сам Минхо здесь нечастый гость, поэтому, как только ее любопытство насчет жизни парня было утолено, она отпустила их в комнату и больше не приставала. — Мама бы точно не пропустила мой последний звонок, — говорит Джисон, падая спиной на кровать. — С зимы график вахт караулила, чтобы быть дома. — У тебя очень хорошая мама, — отмечает Минхо, ложась рядом. И с той секунды он не выпускает Джисона из своих загребущих рук до самой ночи. Ему приходится это сделать только потому, что им обоим нужно умыться, а делать это слипшись — не очень удобно. Хотя Минхо первые пять минут пытался с этим поспорить, но, зарядив Джисону в ухо зубной щеткой, сдался. — Сони, а у нас послезавтра годовщина, — шепчет Минхо в полусне куда-то в шею своему парню. — Я помню, спи уже давай, — Джисону не ясны намерения такого риторического вопроса посреди ночи. Ему с утра снова в школу, на свой последний учебный день, поэтому очень хотелось бы выспаться, а не болтать до самого утра. Он определенно мог бы, но помятый Джисон из будущего ему спасибо точно не скажет. — Может быть, ты хочешь узнать, что я забронировал нам столик в «Созвездии» на завтрашний вечер… — Ты сделал…что?! — Джисон подскакивает в постели, пугая самого Минхо. — Откуда у тебя такие деньги? Ты ограбил банк? — Ну нам два года как никак… И никого я не грабил, — с притворной обидой отвечает он и складывает руки на груди. — Все было честно заработано тяжелым репетиторским трудом! И «Созвездие» — не самый дорогой вариант из тех, что у меня были, если честно. — Но почему завтра? Ведь годовщина будет 25 числа… Мы начали встречаться в твой последний звонок. — Солнце, годовщин у нас будет еще много-много, а твой последний звонок всего один. Тебе стоит провести это время с одноклассниками, возможно, с некоторыми из них вы больше никогда и не встретитесь. У Джисона правда были чудесные одноклассники, по крайней мере, большая часть из них, поэтому мысль о том, что кого-то он и правда может никогда не увидеть, застала его врасплох. Он не думал об этом, жил сегодняшним днем, а школа взяла и как-то резко закончилась. А ведь тогда, когда они только начали встречаться с Минхо, Джисону казалось, что два года — это очень много, и он не вынесет так долго ждать собственного выпуска. — Ты как всегда прав, — соглашается Хан и жмется ближе к своему парню. Последний школьный день пролетает слишком быстро: всем классом репетируют несколько раз вальс в актовом зале, на уроках просто болтают обо всем на свете, делают совместные фотографии на память, рисуют разное на доске цветными мелками. Сквозь занавески кабинет освещает весеннее солнце, дует теплый ветер, и Джисону хочется остаться в этом моменте как можно дольше. Продлить детство еще на месяц, на два. Но скоро звучит звонок с шестого урока, а значит, оно практически кончилось. Завтра пройдет торжественная линейка, а впереди останется только финишная прямая из четырех экзаменов. За несколько минут до конца урока они выстраиваются в длинную колонну на третьем этаже, готовые сорваться в свой последний круг по школе, пока ученики средних классов будут прощаться с ними подбадривающими криками и выставлять ладошки, чтобы дать пять. Три… два… один… Звонок. С громким «ура» толпа одиннадцатиклассников бросается сквозь лес протянутых к ним рук, и в конце их пути — у выхода из школы, Джисон чувствует себя невероятно живым. Всем классом они позируют на крыльце для очередных совместных фотографий, одетые не в школьную форму, а в яркие шорты, футболки, пижамы — у кого на что фантазии хватило. Их день детства заканчивается в эту секунду. Почему-то очень щиплет глаза. — «Попало что-то, наверное», — думает Джисон и с улыбкой моргает несколько раз. — Хан! Земля вызывает Хан Джисона! — слышит он через пару минут голос Чанбина. — Чего тебе? — Я спрашивал, пойдешь ли ты сейчас в актовый зал на последнюю репетицию или сбежишь? А то кажется, твой принц тебя уже заждался. — О чем ты… — непонимающе спрашивает Джисон и тут же осекается, когда видит, как Минхо машет ему, облокотившись на машину своего отца. — О… — Я думаю, это нет, — отвечает за него Сынмин и толкает Чанбина в плечо. — Пошли, иначе девочки нас сожрут за опоздание. — Джисон, ты только текст песни хотя бы к завтрашнему дню выучи! — кричит Чанбин вслед убегающему другу, но тот его вряд ли слышит. Все мысли Хана заняты тем, что он видит перед собой. Минхо с машиной отца… Без отца. Это что, получается? Его парень успел получить права и ему не сказал? — Сюрприз? — с хитрой улыбкой говорит Ли и открывает для Джисона дверь. — Еще какой! У меня теперь крутой парень с машиной! С ума сойти! — его распирает от восторга. — А можно музыку свою поставить? Пожалуйста? Я обещаю, тебе понравится! Минхо может только медленно умирать от умиления, глядя на то, как светится Джисон от такой, казалось бы, обычной для него вещи как машина. — Включай, конечно. Увы, машиной я владею только в эти выходные, и за это пришлось ох как поторговаться с отцом. А вот на свою придется долго копить и много работать. — Что ты ему предложил взамен? — интересуется Хан, пока листает сохраненные песни у себя в телефоне. — Стейк из «Созвездия». — От хорошего мяса, конечно, трудно отказаться, понимаю его. Свидание назначено на шесть вечера. Джисон впервые в жизни позволяет себе сделать легкий макияж не просто для фотографий дома, а для того, чтобы так куда-то выйти. Ему кажется, что хотя бы в дорогом ресторане все будут заняты своей едой и компанией, поэтому его никто не будет обсуждать и осуждать. Он закатывает рукава белой рубашки до локтя, надевает один из браслетов, подаренных Минхо, смахивает немного осыпавшихся с век на щеки блесток и толкает входную дверь, готовый к встрече. — Вау… — первое, что слышит Хан, садясь в машину. — Солнце, ты великолепно выглядишь. — Спасибо, — Джисон смущается от комплимента, поэтому сразу старается сместить фокус, — ты тоже! Они вместе уже два года, но каждое приятное слово отзывается красными щеками и кончиками ушей. — Нам ехать минут двадцать, так что можешь включить что-нибудь из своей музыки, если хочешь, — предлагает Минхо, отъезжая от дома, а после добавляет, — вообще, ставь на рандом, а то сто лет выбирать будешь. — Между прочим, это целое дело — выбрать песню! — Вот поэтому святой рандом. Джисон молится, чтобы там попалось что-то адекватное, а не то, что он добавлял в минуты кратковременного сумасшествия (можно ли его за это осуждать). Боги сегодня милосердны, поэтому они слушают несколько песен «перемотки» и «дурного вкуса». — Я могу тебе даже на гитаре что-то такое сыграть, — предлагает Хан, когда слышит, как Минхо тихо подпевает «пластинкам», постукивая пальцами по рулю. — Помнишь, я предлагал тебе еще давно? — Только если ты споешь вместе со мной. Джисон сглатывает, тут же подумав о завтрашнем последнем звонке, где ему придется петь одному целых четыре строчки, которые он до сих пор толком не запомнил. — Я подумаю. Минхо паркуется возле ресторана и торопится вперед, чтобы открыть дверь для Джисона. — Добрый вечер, столик на Минхо на 18:00, — говорит он, пока Хан оглядывается вокруг: все выглядит так… дорого, что ему просто страшно увидеть цены в меню. Может, он просто сможет выпить капучино с пирожным? Ему, наверное, хватит. Да, правда хватит. Вот только Минхо сразу же прерывает его размышления над тем, как можно сэкономить: — Я знаю, что ты будешь искать самые дешевые позиции в меню, поэтому я закажу тебе сам. И только попробуй отобрать у меня в конце чек и возмущаться насчет итоговой суммы. Сегодня за все плачу я. — Чувствую себя содержанкой, — неловко шутит Джисон. — К твоему сведению, я так не считаю, — серьезно говорит Минхо. — Позволь мне просто сделать тебе приятное. Шутки шутками, но отчасти за самооценку Джисона в отношениях он отвечал своей головой, поэтому делал все, что было в его силах, чтобы поддерживать ее хотя бы на среднем уровне, не ниже. Минхо знал, что Джисон вырос в небогатой семье и никогда не был в заведениях такого уровня, поэтому хотелось бы, чтобы первый раз прошел для него хорошо, без сильной тревожности от цен, а заодно и окружающей обстановки. При бронировании он специально попросил самый дальний стол рядом с панорамными окнами и сегодня посадил Джисона спиной к общему залу. — Можно тебя сфотографировать? — спрашивает Минхо, когда заказ уже сделан и остается только ждать. — Ты правда очень красиво выглядишь. Светишься как звездочка. Джисон соглашается и старается сделать максимально красивое для фотографий лицо, пока Минхо ему помогает с ракурсом и положением рук. Фотографии выходят правда отличные, и Хану даже жаль, что он не может их никуда выложить, «пацаны не поймут». — Может, нам сделать совместную фотографию? — предлагает он. — Годовщина у нас двоих как никак. Просить сделать это официанта как-то неловко, поэтому оба сбегают в туалет, и пока никого рядом нет, делают нескольких быстрых селфи в большом зеркале над раковиной. Минхо даже успевает запечатлеть их короткий поцелуй в губы, внезапно инициированный Джисоном. Это фото он обязательно распечатает на одну из следующих годовщин, как воспоминание о таком важном дне, как сегодня. Еда правда оказывается очень вкусной (и, наверное, стоящей своих денег по мнению Джисона, даже если он не знает, сколько это все на самом деле стоит). Но больше, чем заказанные блюда, его впечатляет город на закате. Наверное, вид тоже включен в чек как отдельная позиция, потому что отсюда многие знакомые ему места видно, как на ладони, даже та самая их аллея, где они и начали отношения два года назад. — Я так люблю тебя, спасибо за чудесный вечер, — искренне говорит Джисон, когда Минхо довозит его до дома поздним вечером. — Я тоже тебя очень сильно люблю, солнце, — отвечает Минхо и мягко целует парня в губы. — А теперь беги домой высыпаться перед завтрашним важным днём. И маме привет передавай. Кстати, может, я завтра за вами утром заеду и отвезу до школы? — Думаю, там будет сложно припарковаться, куча родителей же приедет… — Сони, это моя проблема, а не ваша, так что просто скажи, во сколько, — настаивает Минхо. — Давай в девять утра тогда? — Замётано. Я напишу, как приеду. А теперь точно беги, — Минхо целует Хана последний раз и выталкивает из машины, потому что чувствует, что еще секунда и он не сможет его отпустить. Спать Джисон конечно же не идет, у него важная миссия — отрепетировать свои несчастные четыре строчки, чтобы не опозориться, и на это он тратит целый час, потому что мысли продолжают возвращаться к Минхо, поцелуям с ним, объятиям… и всему остальному. А ведь утром ему придется изображать с ним братских братанов и отключить свои влюблённые взгляды на все мероприятие в школе, какой ужас. Интересно, почему его это не так волновало в год, когда выпускался Минхо и они только начали встречаться? Он все еще думает об этом, когда утром садится в машину в выглаженном заботливой мамой костюме с красной лентой выпускника поверх него. Руки немного трясутся, поэтому пристегнуться получается не с первого раза. — Минхо, ты представляешь, — смеется мама Джисона, — он чуть без ленты не ушел. Хорошо, что я заметила, а то бежал бы домой. — Мам. — Ну что такого? Минхо не может позволить себе поцеловать Джисона, пока его мама смотрит на них с заднего сидения. В голове все еще свежи воспоминания того, как она застукала их целующимися на кухне в первые месяцы отношений, будучи еще не знакомой с ним. Поэтому он просто кладет руку Хану на бедро и слегка его сжимает, стараясь успокоить дрожь. — Все будет хорошо, не переживай сильно. — Легко сказать. Больше к Джисону никто не пристает, поэтому он весь путь до школы спокойно залипает в телефон, пока Минхо ведет отвлеченный разговор с его мамой, которая, казалось, совсем не устает находить все новые и новые темы для обсуждения. Парковка, как и предупреждал Джисон, оказывается проблемой, поэтому Минхо отправляет его с мамой вперед, а сам едет искать место, где можно оставить машину. — А где же твой принц? — с порога спрашивает Чанбин, стоит Хану только зайти в кабинет. — Паркуется, и перестань его так называть, блин, — вздыхает Джисон. — А что не так? Принц на белой акве. Так романтично! — Бин, ради бога… я тебя сейчас твоей же гитарой… В глубине души Джисон, может быть, и считал Минхо своим принцем, но признавать это вслух точно не собирался. И вообще, эти разговоры при всем классе добавляли ему несколько процентов тревожности. Он надеялся, что его возлюбленный быстро найдет место для парковки и спасет его от самого себя хотя бы ненадолго. Однако ситуация приняла немного другой оборот, когда Джисон получил от Минхо сообщение «срочно спаси меня». Он в панике бросился в коридор и увидел, как перед его парнем крутится та самая одноклассница, о которой он вспоминал пару дней назад. — Так здорово, что ты заглянул в школу, — пищит она. — Соскучился по нам, да? «Только этого еще не хватало», — промелькнуло в голове Хана. — О, Минхо, а я как раз тебя искал, — выдавливает он из себя, игнорируя одноклассницу, — мама заняла тебе место в актовом зале, пойдем скорее. — Эй, я вообще-то здесь. Тебя не учили, что невежливо влезать в чужие разговоры?! — ее это определенно задело, но Джисона это не особо волновало, если честно. — Прости, Ынджу, мама — это святое, — Минхо не отвечает последний ее вопрос и сбегает вместе с Джисоном. Может это и было грубо с его стороны, но она же не отстанет. Поэтому лучше они вдвоем будут невежливыми в ее глазах, чем надолго застрянут в бесполезном разговоре. — Я так и знал, что мы втроем опять столкнемся, — жалуется Хан. — Она совсем не изменилась за эти два года, а лучше бы да. — Ну, надеюсь, мы больше не встретимся. Вот с кем-с кем, а с ней и ее подружками я точно не хочу видеться после выпускного. — Ладно, давай о хорошем. У тебя сегодня важный день, так что забудь об Ынджу и наслаждайся действительно последним школьным днём, — Минхо ободряюще сжимает плечо Джисона и толкает того в сторону одноклассников, которые уже начинают собираться на входе в зал. — Иди к своим, тебя кажется уже заждались. Хан оборачивается только чтобы увидеть, как Чанбин показывает в их сторону сердечки. Боже, ну вот как с ним общаться. Сынмин, похоже, разделяет с ним это мнение, потому что отходит в сторону и делает вид, что с Чанбином не знаком. Джисон, конечно, лукавит, когда говорит, что ему это не нравится. Да, ему неловко, но в то же время приятно, что друзья его поддерживают, пускай, и своеобразными методами. Он будет очень скучать по этому, когда они разъедутся по трем разным городам. А разъедутся они… совсем скоро. Два месяца, и в августе их дружба станет дружбой на расстоянии. Грудь неприятно сжимается от этих мыслей, но пока слишком рано для слёз. Их только приглашают в актовый зал. Джисон быстро находит в зале Минхо и свою маму и все несколько часов торжественной линейки то и дело бросает на них взгляды. На одной из песен про выпускной, как раз на той, где Хану досталась минута славы длиной в четыре строчки, его мама начинает плакать от гордости своим сыном и от осознания того, насколько он вырос. Джисон замечает, как Минхо протягивает ей платок, и в очередной раз убеждается, что выбрал правильного человека. Приготовленные номера быстро летят друг за другом, и вот Хан уже кружится в последнем школьном вальсе, вспоминая о том, как смотрел на выпуск класса Минхо два года назад в этом же зале, и думал, будет ли танцевать вальс сам и будет ли его мама сейчас здесь. Кажется, все сложилось не так уж и плохо, правда? Он не опозорился с песней, не оттоптал Сохён ноги в танце и не заплакал на стихотворениях, посвященных родителям. Хорошее окончание школы. — По чему вы будете больше всего скучать? — спрашивает кто-то из одноклассников, когда они толпятся на крыльце. И пока все делятся своими воспоминаниями за одиннадцать лет, Джисон предпочитает ничего не отвечать. Он будет скучать по каждому уголку школы и каждому человеку в ней, даже по надоедливой Ынджу. Будет скучать по их посиделкам в столовой во время большой перемены: перед глазами сразу картина, где он предлагает Минхо пирог, а тот говорит про диету. Будет скучать по коридорам, по которым они ходили с Чанбином и Сынмином много лет, ни на секунду не расставаясь. Будет скучать по учителям, даже самым строгим, потому что какие бы у него ни остались воспоминания, плохие или хорошие, они все еще делают его тем, кем он является сейчас. Но самое главное: именно благодаря этой школе они с Минхо теперь вместе, и это лучший подарок, который она могла ему сделать. — Давайте я вас сфотографирую на память, — говорит мама Джисона, и у него возникает ощущение дежавю. К их «семейному» альбому добавляется очередное совместное фото. А после Хан, ровно как и его парень в свой последний звонок, отправляется отмечать со своим классом и обещает Минхо написать, когда освободится. Школьный праздник школьным праздником, но все же годовщина у них именно сегодня, поэтому не провести хотя бы пару часов только вдвоем — преступление.

***

— Давайте я вас подвезу до дома? — предлагает Минхо маме Джисона. — Пока Хани занят. — Ох, Минхо, ты такой джентльмен. Если тебе нетрудно. Большую часть дороги они молчат, и Ли чувствует себя неловко, как будто должен что-то сказать. — Я не знаю, могу ли я такое говорить, но… спасибо, что вы были там для Джисона. Для него это очень важно, — в конце концов говорит он. — Поверь мне, дорогой, я бы ни за что не пропустила такое событие в жизни сына. Сбежала бы с вахты, если бы надо было, — смеется женщина, и атмосфера в машине становится легче. — И я тоже должна тебя поблагодарить за то, что ты поддерживаешь Джисона и заботишься о нем так же сильно, как я. Я рада, что он встретил и полюбил именно тебя. — Я тоже этому очень рад, — Минхо чувствует, как у него краснеют кончики ушей, и немного радуется, что смотрит сейчас на дорогу, а не в глаза мамы своего парня. — Спасибо, что принимаете… нас. — Было бы за что благодарить. Вы любите друг друга и это самое главное.

***

Около восьми вечера Джисон понимает, что уже нагулялся с одноклассниками, да и продолжать вечер в баре ему не особо хочется, поэтому долго прощается с Сынмином и Чанбином на пороге заведения и звонит Минхо, чтобы сказать, что освободился. — Минхо, скажи ему, что он не умеет веселиться, — кричит Чанбин, пока Хан садится в машину. — Джисон, твои друзья просили передать тебе, что ты не умеешь веселиться, — смеясь, передает Минхо. — Ты с ними заодно? — Мне нужно хорошо выглядеть в глазах твоих друзей. — Поверь мне, в их глазах ты всегда хорошо выглядишь. По крайней мере, в глазах Чанбина точно, — закатывает глаза Джисон. Вечер решено продолжить в памятном для них месте — той самой аллее возле набережной, где все и началось. — Помнишь нашу первую весну здесь? — спрашивает Джисон, переплетая свои пальцы с пальцами Минхо, пока они идут вдоль реки. — Я купил тебе шаурму на свой последний звонок, — отзывается Минхо, погружаясь в свои воспоминания. — А потом мы целовались на лавочке, и это был твой первый поцелуй… Вечер очень приятный: тёплый и безветренный, а еще в этой части набережной не так много людей, а те люди, которые есть — заняты празднованием последнего звонка, и им нет дела до других, поэтому Минхо и Джисон могут себе позволить держаться за руки, не сильно переживая за то, что о них могут подумать окружающие. — Поверить не могу, что мы вместе целых два года, — говорит Хан, — пускай и прям вместе-вместе из них мы были где-то около года. — Ну ничего, скоро наверстаем. Всего через несколько месяцев поступишь и переедешь ко мне, — Минхо настроен довольно оптимистично, чего Джисон из-за нервов не может разделить. — Ага, сдать бы еще экзамены нормально, — вздыхает он. — Ты все сдашь! Ты так много трудился эти два года. Мне Чан недавно рассказывал, как ты у него все выспрашивал всякие сложные неизвестные мне штуки в информатике. — Минхо останавливается, оглядывается по сторонам и, не увидев поблизости других людей, быстро клюет Джисона в губы. — Все будет хорошо, правда. Мне жаль, что я не смогу быть физически рядом в период экзаменов, но я на связи: если будешь нервничать, всегда можешь мне написать или позвонить. — Ага, — выдыхает Джисон, смущенный внезапным поцелуем в общественном месте. — Я так хочу, чтобы это все быстрее кончилось и наступил июль, когда мы с тобой будем видеть друг друга каждый день. Ты же приедешь на каникулы? — Конечно приеду, солнце, — уверяет его Минхо. — А в сентябре мы уедем отсюда уже вместе. Хочу скорее жить с тобой в одной комнате, видеть твое милое лицо каждую секунду своего дня. — Я тебе не надоем? — А может это я тебе надоем? Вот и проверим. Джисон сдаст экзамены на хорошие баллы, его старания не пройдут зря, и он поступит туда, куда и хотел. В первый год его учебы в университете их с Минхо распределят в разные общежития и совместной жизни не выйдет, но благодаря этому он познакомится с Феликсом, с которым проживет весь первый курс, и в последствии они станут близкими друзьями на долгие годы жизни. — Могу ли я сказать, что я здесь только благодаря тебе? — спрашивает Джисон, когда они с Минхо лежат в обнимку после очередного учебного дня в октябре. — Ты здесь исключительно благодаря себе, солнце. Потому что ты умный, способный и заслужил все самое лучшее в этой жизни. — Тогда я, кажется, заслужил… тебя, — Хан выдыхает последнее слово в губы Минхо и накрывает их своими. «Дурак», — думает Минхо и отвечает на поцелуй.