Не сбежать, не спрятаться, не скрыться...

Хакер. Теперь Данилов знал это совершенно точно. Во всяком случае все, кого они задержали в декабре в коттедже на окраине Готымска, как один утверждали, что это хакер, который помогал банде Клима Островского взламывать сейфы и банковские ячейки. Сам Островский давно откинулся на зоне, но, как известно, свято место пусто не бывает. Нового главаря банды в декабре взять не удалось, но с его личностью хотя бы не возникло проблем. Сергей Михайлович Барышников, пятьдесят три года, в прошлом владелец сети автозаправок, а ныне — преемник почившего Клима Островского. Почему и за какие заслуги Клим поставил на свое место Барышникова — никто не знал, но предположения кое-какие имелись. Пока всё это были лишь домыслы, которые предстояло тщательно проверить. Про хакера задержанные бандиты знали немного — молодой, лет двадцати пяти, спортивное телосложение, светлые волосы. Имени его никто не спрашивал, так как в их деле анонимность на первом месте — меньше знаешь, живее будешь. В одежде предпочитал серые или черные спортивные костюмы. Он вроде как был при боссе всегда, но обычно держался особняком и на дела сам не ходил. Короче говоря — не отсвечивал. Именно поэтому его лицо толком никто не смог описать. Как сказал один из допрошенных — этот хакер никогда и ни с кем не разговаривал и был практически тенью Барышникова. Пустой болтовне он предпочитал язык цифр и алгоритмов — благодаря блистательному уму и наглости, граничащей с самоуверенностью, парень смог обойти все защитные механизмы и вывести на подставные счета миллионы долларов, при этом практически не наследив в системе. Банкиры лютовали и рвали на себе волосы, честные и не очень вкладчики хватались за сердце и пили корвалол, Рогозина с каждым днем становилась мрачнее. Тому, что главной задачей она поставила поиск неуловимого и до крайности борзого хакера, не удивился никто — этот парень наглядно показал, что любая стена может рухнуть, стоит только поискать оружие помощнее. Его место нахождения все еще оставалось неизвестным, несмотря на колоссальные усилия айтишников ФЭС. Тихонов был невероятно зол, о чем свидетельствовали угрюмое, даже зловещее молчание, и третья сломанная за неделю мышка. Как же! Его, гениального программиста и хакера, обошел какой-то хмырь. Фотографий наглеца тоже отыскать не удалось, и это бесило теперь уже капитана Данилова. Данные с камер видеонаблюдения коттеджа были уничтожены — должно быть кто-то успел все стереть, когда началась облава. Разглядеть хакера Данилову тоже не удалось. Тот выбрался из дома через длинный туннель, вырытый прямо под коттеджем и заканчивающийся выходом в лес, в котором и скрылся беглец. Погода в тот день стояла паршивая, что с одной стороны было на руку спецназу, но с другой — отыскать следы тех, кому удалось скрыться, не предстояло возможным. Страшно завывал ветер, срывая с крыш соседних коттеджей снежные шапки и швыряя их прямо в лицо капитану Данилову. Ветки елей хлестали его по лицу, оставляя кровавые ссадины, стараясь задержать и не дать поймать человека, шедшего в нескольких метрах впереди. Хакер знал это место и с легкостью выискивал путь, когда Степана приходилось действовать практически на ощупь. Продираясь через чащу леса, он то и дело вскидывал взор, выцепляя удалявшееся размытое пятно, но никак не мог его настигнуть. Отчаяние рвало душу, но жажда справедливости не давала сдаться. Он с упорством танка двигался вперед, увязая в сугробах и чувствуя, как настырные ледяные пальцы мороза пробираются под одежду. Тем не менее в тот день он проиграл — хакеру удалось ускользнуть от него. Степан помнил лишь серый капюшон, который внезапно сорвал порыв ветра. Он успел разглядеть русые волосы и насмешливый взгляд голубых глаз, но из-за бури видимость стояла практически нулевая, поэтому рассмотреть что-то еще он не сумел. Лишь силуэт, который кто-то нарочно размазал кистью. Образ, что прочно отпечатался в мозгу, въелся в нейроны мозга, отсканировался в подсознании. Мутный, неясный, ускользающий образ — не разглядеть, не дотянуться, не поймать. А Степан так хотел это сделать. Этот чёртов хакер стал его проклятьем. Данилов знал, что не успокоится, пока призрачный силуэт не обретет плоть — реальную, ясную, материальную. Которой можно зарядить по роже, мстя за уязвленное эго. Он должен был поймать этого мерзавца.