Не сбежать, не спрятаться, не скрыться...

Реальность плыла сквозь затуманенный мозг. В голове стоял невыносимый шум, плотная пелена мрака не желала рассеиваться, мир грез плотно держал его в своих удушливых объятиях. Веки ощущались тяжеленными бетонными плитами, а под ними то появлялись, то исчезали расплывчатые багровые всполохи. Он никак не мог открыть глаза и наконец-то выбраться из этого ядовитого дурмана. Небытие засасывало, паника отдавалась в горле дробным стуком сердца, воздуха не хватало, а тот, что попадал в легкие, был с привкусом тлена. Приложив еще немного усилий, Лёня наконец-то смог открыть глаза, но кроваво-красные пятна не рассеивались. — Твою мать… — простонал он, все еще не осознавая реальность — в глаза ударила резкая вспышка света и он дернул головой, морщась и хмурясь. А еще ему казалось, что все кружится и никак не может остановится. К горлу подкатила тошнота, в желудке словно кто-то рванул невидимый крюк — Леонида скрутило невыносимой болью. — Что за… — Господи, Лёнька! Очнулся? — раздался рядом знакомый взволнованный голос, в котором слышалось облегчение. — Я чуть с ума не сошел… — Что случилось? Ничерта не могу сообразить, — промямлил Лёня, пытаясь мысленно собрать в кучу все части своего тела. Руки не слушались, по шее струился холодный, липкий пот, во рту образовалась Сахара — только сейчас Леня ощутил невыносимую жажду. — Тебе вкололи какую-то наркотическую дрянь на рынке. Еле откачали — Антонова волновалась, что ты не выйдешь из комы. Хорошо, бойцы спецназа оказались рядом и не дали тем мерзавцам тебя забрать, а то ты бы уже… — Степан осекся, нервно дернул головой и судорожно выдохнул. — В общем, тебя отвезли в больницу, поставили штук десять капельниц, очистили твой организм от этого смертельного коктейля. Но ты слишком долго не приходил в сознание… — Можно… Воды… — еле выдавил Лёня, пытаясь устроится поудобнее на весьма неудобной больничной койке. Он пока не до конца понимал, о чем говорит Степан, но какие-то обрывки воспоминаний вспыхивали перед внутренним взором. — Моя голова! Степан наполнил кружку водой из бутылки, сел рядом с Леонидом и, осторожно придерживая его голову рукой, помог сделать несколько жадных глотков. Парень наконец-то смог сморгнуть с глаз противную пелену-паутину и взглянуть в лицо Данилову — тот выглядел мягко говоря не важно: под глазами иссеня-черные круги, на лбу озабоченная складка-морщина, глаза глядят озабоченно, но с крупицами облегчения. — А ты… Как нашли тебя? — нахмурившись, спросил Лёня. Он протянул дрожащую руку и судорожно сжал пальцами ладонь Степана. Мысли в голове наконец-то перестали кружиться в хороводе и Лёня смог выцедить из затуманенного разума последние воспоминания — та волшебная ночь, безграничное счастье от осознания, что он больше не один, теплый, полный нежности взгляд Степана, а затем страх, тревога, боль за человека, ставшего родным за столько короткий срок. — У нас, знаешь ли, тоже далеко не идиоты работают, — ответил Степан, радуясь, что парень наконец-то очухался — последние трое суток надежда на то, что он выберется из комы, таяла с каждой минутой. — Ты не представляешь, как я этому рад, — хрипло проговорил Лёня. Только сейчас он ощутил, как облегчение проходит волной по всему телу и рвется со стоном на свободу. — Все таки жизнь не такое уж дерьмо, как оказалось. И я пока хочу остаться в этом мире. Степан многозначительно усмехнулся, понимая, о чем говорит парень, и продолжил: — Иван смог выяснить, где меня держали — определил по фоновым шумам на рынке. Помнишь того старика, который пряности продавал? Так вот, именно по его голосу Ваня смог понять, что меня держат где-то совсем рядом. А когда два урода появились возле тебя, словно из неоткуда, он сообризал, что они скорее всего вышли из тоннеля или тайного входа в шатре этого торговца или соседнего, в котором продавали сувениры. Пока парочка спецназовцев спасала тебя, остальные прочесали окрестности и нашли вход в тайное убежище Барышникова. — Где эта мразь? Я его лично придушу… — Ну, для этого тебе все же придется покинуть этот мир, — пожал плечами Степан. — А мы вроде только что выяснили, что ты собираешься тут задержаться. — Туда этому ублюдку и дорога, — процедил сквозь зубы Лёня, а затем, нахмурившись, спросил: — Стёп, а ты сам как? Он тебя не покалечил? — Он явно собирался это сделать, но не успел — ему в лоб прилетела пуля. Он даже удивиться не успел. — Боже, Стёпа, я так рад, что с тобой все в порядке, — страх последних дней вновь сдавил грудь, не давая дышать. — Ты не представляешь, что я чувствовал… Я бы лучше сам сдох, но только не ты, Стёп, — отчаяние все-таки вырвалось на свободу и Лёню затрясло. — Тише, тише, малыш, — Данилов нежно обнял Лёню за шею и притянул к себе. Парень положил глову ему на плечо, судорожно скомкал на его груди джемпер, несознанно, до боли стиснул пальцы, и в этом жесте Степан уловил все эмоции, которые владели Леонидом. И тогла Степан понял — больше не отпустит. — Я с тобой, Лёнька. И Лёня вдруг осознал… Не сбежать, не спрятаться от любви… От нее невозможно скрыться. Она все равно тебя настигнет, повиснет на шее и перевернет всю твою жизнь… Она подарит тебя теплую весну, ласковый летний дождь, жаркие объятия, сладкие поцелуи и безграничное счастье. А в сердце посадит ростки надежды, которые однажды вырастут в красивый бутон, под названием Вера. И ты поверишь… Поверишь в то, что кому-то нужен. И сможешь признаться, шопотом, еле слышно: — Я люблю тебя. И услышать в ответ: — И я тебя люблю.