expendable part

раз ненависть пылающая спираль в груди вырезает в его рёбрах рисунок окружности. каждый день в микоси -- это боль. каждый круг в груди джонни -- это день. он считает. сбивается. хочет орать, потом курить, потом забыться. ничего из этого энграмма предоставить не может, вот какая жалость. ему ничего не нужно? нет. нужно спать. НЕТ. ёбанная арасака, блядь, никогда, никогда в жизни джонни сильнее не хотел бороться за тот остаток свободы, который пока ещё оставался доступным. не мысли, не чувства, просто упрямство. "нет" соблазну смерти, сколько бы дней ни прошло, он не сломается, даже если эта битва между степлером и листом бумаги, он не имеет права оказаться зажатым в металле. жарко. невыносимо. его растягивает, закручивает, хочется блевать. полнейший пиздец в существовании конструкта -- не видеть пространство вокруг себя. не думать. плыть. или уснуть. но джоннни никогда не спит. каждый нерв напряжён так, словно бы операционку загрузили хуёвыми вирусами из кабуки, а ос теперь отпёздывается из последних сил, пытаясь убежать от ледяных пальцев. он многое бы отдал за то, чтобы стать кем-то, сука, ещё. кем-то, кроме этих невосприимчивых нулей и единиц. он бы орал себе "сдайся", но не может поменяться в глубине сознания. он бы хотел уйти на покой, но сучий яд, разъедающий кости с кровью распространяется снова и снова. джонни слишком ненавидит этот мир, чтобы уснуть вот так, не отвесив на прощание пизды. он продолжает рваться из цифровой тюрьмы так, словно бы это его последние минуты в теле под душегубом. ощущение такое, словно стирают по строчке всё, что ты о себе знал. и джонни забыл за несколько минут. как смеяться, как кричать, как стойко держаться и падать в обморок. единственное, что осталось реальным -- так это боль. боль, что не запить таблетками с вискарём и не заболтать с керри под очередным дерьмовым диалогом ни о чём. это пожирало его душу. был бы рядом хоть кто-нибудь, ему было бы не отвертеться. если бы кто-то позвал джонни сейчас, он бы сорвался. если бы только кто-то ещё помнил о нём... кто-нибудь кто-нибудь ... мне вы не нужны ... идите нахуй, суки! ... СЪЕБИСЬ ИЗ МОЕЙ ГОЛОВЫ ...но это же был я сам лёгкие обжигает морозная свежесть номера и ви ложится на кровать, с глупой, грустной улыбкой крутя в ладонях медальон. джеки нет. но, кажется, это было к лучшему. смерть в величайший момент жизни -- то, к чему стремится каждый в найт-сити. вот её именно это и забавляло. девушка фыркнула, разметавшись по постели шикарного номера и потянувшись. корпоративная служба -- не худшее что может случиться в жизни умного человека. жаль только что всё вокруг только считали, что могут дурить других. ей не очень нравился найт-сити сам по себе. нравилась мисти, уэллсы, даже мельком увиденный горо вызывал больше радости, чем родное захолустье. воровать у бывших друзей -- плохо. плохо, что такэмуру выгнали из-за неё. но в голове это почему-то не укладывалось, всё время покрываясь помехами. она потёрла нейропорт, недовольно потрескивающий и временами нагревающийся, а тот как-будто слегка успокоился. притих. ви повернулась на бок, сладко зевнув и прикрыв глаза. сон кто? как-будто яростный зверь рычит, загнанный в угол. мечется, перебрасывая тело, но от этого только больше себя изматывает. ви никогда не снились сны. Я СПРОСИЛ, КТО ТЫ?! отчаяние и слом, агрессия, в таких количествах, что и девать казалось бы некуда. красный ситуэт на чёрном фоне, который тщетно пытается придушить её. боли нет, руки проходят насквозь, но мужчину это не останавливает. он бьёт, проходит сквозь неё, пытаясь разодрать СЪЕБИСЬ, ШЛЮХА ты?.. голос кажется пространным и нежным, от этого сильверхэнд только сильнее бесится. девчонка считает, что если загадочно сверкнуть еблищем, его можно сбить с толку? увести разговор в другое русло? боль не уходит, остро отдаваясь при чужом... своем дыхании? джонни вдохнул. выдохнул. с рыком ударил кулаками о невидимую стену в их общем пространстве СУКА никогда ещё в жизни ви не видела такой ярости на пустом месте. это сравнимо с человеком, которого держали в кандалах всю жизнь и сейчас, вырвавшись, каждая его мышца сокращается, порождая судороги, пену изо рта, надрывный кашель. этому человеку всё равно, кто перед ним. это сон. ви сама касается, получая прямиком по лицу. отчаявшийся конструкт забирается на её ноги и продолжает раз за разом бить по переносице, челюсти, ушам, глазам... его руки в крови, голова ви — тоже. она лежит, не в силах двинуться, пока незнакомец в отчаянии ударяет её в грудь раз за разом, переламывая хромированной рукой кости и сжимая сухожилия. раз за разом само тело сильверхэнда сотрясает от боли. когда ви приподнимает ладонь — он отшатывается. НЕ РАНЬ МЕНЯ ... не рань... себя? два потока мыслей схватываются, как клей-момент, и они вязнут к хуям. — что это?! — ... — на кого ты работаешь?! его пиздец как бесит то, что эта сука даже звука выдавить не способна. как-будто разбитая рожа тому оправдание. сейчас, блять, он первый раз за пятьдесят лет встал бы, даже если бы был перемолот в мясорубке. джонни больше не станет никем. джонни — это джонни. — охуеть, блять... синхронно с про он рассматривает свои руки и чувствует блядское ощущение отбитого бока. воняет арасакой. вот прямо изо всех щелей. и картинка начинает складываться. — ты, тварь корпоратская, меня вытащила?! но прокси нигде нет. она внутри... и одновременно нигде. повсюду. джонни затравленно оглядывается, впечатывая тело в матрас, в ужасе пятясь. тошнит. но больше хочется разорвать нахуй весь мир. он сквозь силу поднимается и в припадке ярости разбивает экраны. стеклянный столик. сбрасывает одежду. и — вот сука, валится. ...этого просто не может быть. среди всей типично-кукольной помойки в блевотных цветах виднеется до боли знакомый амулет ин-янь. такой, кажется, он видел у керри, или дэнни тысячу лет назад. голову прорезает новая вспышка боли и тошнота от осознания, что он снова заперт. как бы ви не пыталась обрисовать, это просто очередная сраная тюрьма наподобие микоси. он пытается спрятать от корпоратки свои мысли, забить подальше в глотку желание наорать на неё и выкинуть нахуй столь незаметный проблеск прошлого. берётся. задыхается. его сносит в сторону. прокси надела блядское украшение и вот, сидит перед ним уже в реальности. — верни... моё тело. я... тебя убью. она гладит цепочку, потерянно озираясь, осознавая, что стёкла уже впиваются в ноги. джонни было похуй на боль. а вот прокси она словно бы вернула с того света. — ты... кто? режет прямо поперек сердца. от этого тона его продирает жаркое отвращение, джонни снова замахивается, но отвлекается на новый блеск кулона. кулак впечатывается в стену. — я дважды повторять не буду. практически рык. загробный. гулкий. он присматривается, пока прокси с трудом вынимает по кусочку треугольники кристаллов из напряжённого, окровавленного тела. — посмотри. это... разве ты? красное марево перед глазами никак не хочет проходить. джонни не чувствует противоречия между собой и этим девчачьим телом. нет ничего яснее и ничего правильнее. сраная тушка — его собственность. кровь заливает руки и от отвратного запаха его тошнит. опять. голова впечатывается в стену последним усилием воли и наступает долгожданная темнота. они просыпаются у рипера. вернее, просыпается прокси, а вот джонни только и остаётся, что метаться из стороны в сторону, оглядывая какого-то мужика, беззастенчиво лапающего его за руки и ноги. если пиздец в чистом виде существовал — так это вот то ощущение. и нихуя не было ясно, почему он так же, как и в прошлый раз, не может просто вырвать руль и отпихнуть от себя ворчливого старого хера. сильверхэнд вообще не любил, сука, стариков. как напоминание о том, что в найт-сити есть те, кто умирает от старости, в одиночестве на проссаном матрасе. самый страшный кошмар. вызывает ухмылку. — тебе осталось недолго, малыш. эта энграмма... она уничтожит старые нейронные связи. с её точки зрения ты — опухоль. а ви смеётся. смотрит почему-то на него, поправляя белые кудри и прикрывая глаза. — я уже догадалась, вик. это ничего страшного. серебристые глаза светятся при денежном переводе, пока девушка поглаживает инструменты рипера, тихо что-то напевая. жуткое зрелище. ещё хуже то, что этот мужик, похоже, даже не собирается вразумлять психованную, звонить в травму, или куда там, блять, кладут арасачьих куколок при приступах киберпсихоза. — вот. твои таблетки. принимай регулярно, чтобы не дать голосам в твоей голове взять верх, поняла? и джонни перекашивает. пробирает новая волна жара только от взгляда на эту подозрительную баночку. хочется выбросить, отлепить от себя, лишь бы больше не чувствовать этот пожар. слава — сука — дьяволу, прокси додумывается убрать их в сумку. кланяется. слышно японский. у джонни нет автопереводчика, поэтому он взывает к мозгам ви, подозрительно прощупывая голову. пиздец... она сама с трудом помнит что там что значит. ощущение дерьмовое, как от пыльного мешка, и это занимает некоторое время. смириться, стряхнуть оцепенение. он снова в аппартаментах и снова хочет ебашить по имуществу корпы, но вместо этого впечатывает девушку в постель, хмуро склоняясь, ловя малейшее движение лица. — какого хуя? ... — джонни — ви. вырывается синхронно. они пялятся глаза в глаза, пока девушка не переворачивается набок с улыбкой. — я тебя украла. у друзей из арасаки. но это был заказ. — чей? — не помню... но он звонил, сказал, что хочет увидеться. джонни яростно шарит в памяти прокси и тяжко вздыхает, склоняясь. — сука, сабуро сдох, блять, у тебя на глазах?! — а ты сам хотел его прикончить — ЗАТКНИСЬ ви поднимается, на забинтованных культях ковыляя к шкафу с одеждой. стекло она убрала, а вот всё остальное валяется в тех же местах. — не смей надевать эти, блять, юбочки-хуюбочки, тупая сука — а у меня ничего другого нет. — но деньги-то, блять, есть?! на какие-то шиши ты живёшь в этом пентхаусе сраной арасаки, так что тащи свою жопу за нормальными шмотками, или я тебя закопаю прокси почему-то смеётся, поглаживая амулет ин-янь и, продолжая качатся, бредёт к выходу из номера. она реально согласилась? пиздец. джонни бесится, но дожидается момента, когда какие-то бесвкусные тряпки со штанами занимают своё место на теле и так уже чуть-чуть привычнее. никаких каблуков. никаких, сука, хуевых платьишек. он почти готов снова начать вырывать по кусочкам память о произошедшем из головы девахи, но та садится на картонную коробку в переулке. ложится набок. найт-сити проплывает мимо, как монотонное звучание эха его энграммы. прокси наблюдает за тем, как сильверхэнд бесится. — ты совсем, сука, ебнулась?! — устала. ты говоришь, что мне лучше не ехать к декстеру, правда? джонни нихуя такого не говорил. это заставляет напрячься и попытаться запеть в голове какую-нибудь попсовую хуйню, потому что телепатия уже не в какие рамки не лезет. — ты не слышишь моих мыслей? — а должен? — я же твои слышу. ещё и сама признаётся. джонни трёт лицо, тихо рыча, и опускается перед ней на корты. — ты проебалась по всем фронтам. этот жирдяй тебя в помойку выкинет, а перед этим обоссыт и трахнет в рот. кукла опять смеётся. да что ж ей всё смешно-то, сука?! джонни пинает бак рядом и тот валится, хер поймёт, почему. он вообще ничего не понимает, в том числе, какого хуя должен, словно нарколыга-проститутка валяться под ненавистными небоскрёбами корпораций. — понимаешь. я подумала обнулиться. дыхание перехватывает. джонни буквально чувствует, как эта информация пиздует ему под дых. — это моя старая рабочая квартира. рабочая одежда. после того, как ты оказался у меня в голове, захотелось всё это разрушить. да нихуя. нет. он не стрелял ей в башку, сука, такого не было! но память пронзает ощущение раскалённого металла и боли в голове. всё просто. прокси была под контролем. джонни её убил, как и хотел. ...только вот. — какого хуя-то ты ещё тут? непривычно-холодно. он удерживается от того, чтобы наступить на неё и потормошить ботинком. руками как-то пиздец мерзко. от этой атмосферы суицидальной хуеты, да и вообще... от всего, сука. — мне всё ещё кажется, что я сплю, знаешь? перед глазами плывёт. даже не знаю, как встать на ноги и пойти, в голове что-то подсасывает информацию. словно плесень. он смотрит на свои руки, на её лицо и кривится от осознания. это — джонни сильверхэнд. это всё его рук дело. жирные пальцы перебирают в руках пульт. прокси смотрит на декса с таким выражением, которое бывает у хиппи при виде поля марихуаны. — ты проебалась, ви. ты и твой, сука, мексиканский дружок всех нас подставили! — декс. в светлом голосе ви нет ни капли разочарования, или злости. она прикрывает глаза и улыбается, перебирая серебристыми пальчиками складки на своей кофте. — умри, пожалуйста. и воздух цепенеет. джонни нихуя не понимает этого взгляда бешеного животного и при этом полной скованности тела. но через секунду до него доходит. до всех доходит с тихим пиканьем отправки скрипта. обнуление. конец. прокси забирает пистолет бывшего фиксера и кладёт на телевизор, рассматривая кадры с ё-саном и ханако-чан. — блядь, ви! — джонни. прости. за что, блядь? за что, сука, это всё именно ему?! он безучастно пинает в бок трупы и почёсывает яйца с видом полного неприятия. — и что теперь? позвонишь лично принцу и принцессе, сраная ты кукла сабуро? — я там уже не работаю. и снова садится на пол, устраивая голову на коленках. джонни уже пиздецки бесит эта привычка. прокси как-будто душевнобольная, но, блядь, в триста раз больше, чем любой нормальный псих. пальчики катают пули вперёд и назад, пока она раздумывает. конструкт к этому отношения иметь не хочет. вообще, блядь, от слова совсем. — пойдём домой? — тебя, сука, ищет вся арасака, ви! — я не имею в виду корпоратскую. мотель, может? сильверхэнд показательно выставляет фак и пропадает, а маленькая нетраннерша звонит. в салоне дела ей всегда комфортно. ви помешана на искинах и никогда не скрывала своих нежных чувств к ии этой машины. — о, это снова вы, ви! как и было заявлено, останки мистера уэллса были отправлены семье, похороны полностью оплачены из пакета эксельсиор. — дел, тебя никто не обижал? она гладит руль искина, с улыбкой смотря в камеру над экраном с безучастным лицом. — миссис уэллс была очень радушна! правда, кажется, мои соболезнования только сильнее её расстроили... джонни не может разобрать и доли сожаления в этом приёбнутом голосе, но прокси почему-то огорчается, говоря что-то типа "ты самый охуенный, дел! они не понимают!" понимать ии — всё равно что вести беседу с зеркалом, в которое до тебя посмотрела тысяча доходяг. — а тебе нравится джонни сильверхэнд? внезапно. он снова прислушивается, хотя и сам не ебёт, почему. может, это просто такой способ отомстить ему, блядуну, и причём способ дохуя искусный. машина немного удивляется как-будто, после, как всегда, радушно улыбаясь. — я люблю рок-н-ролл. это хорошая музыка, в ней много энергии. — пиздит как дышит. — а ты вот джонни не нравишься. — очень жаль это слышать! дурдом на колёсах. знакомый запах пустошей со всей дури пробивает лёгкие, джонни пытается вдохнуть, но за него это делает девушка, немного улыбаясь, поправляя авиаторы. — тут так тихо. — было, пока ты не начала пиздеть. снимай номер и давай, блядь, уже решать. им тяжело молчать. им тяжело говорить. лопости кондиционера перемалывают густой, затхлый воздух, пока ви снова перебинтовывает ноги. джонни читает в голове последовательность. япония. англия. арасака. найт-сити. какой-то бугай-испанец в её салоне, какие-то задания, всё по-мелочи, совсем не соответствующее самой ви, как кукле. как прокси. сильверхэнд вырывается из воспоминаний от её касания и отбивает руку. — так ты просто бывшая корпоратская нетраннерша. — вроде того. так тупо сидеть лицом к лицу. поэтому он перемещается к стене, ритмично отбивая затылком счёт. хуета, конечно, полная. пиздец. так феерически проебаться могла только самая неудачливая наёмница найт-сити. — думаешь, нам теперь лучше жить тут? — поступай, как знаешь. но по мостку она ощущает идущую от джонни неуверенность. клаустрофобия в городе обостряется, а вот в пустошах как-будто позволяет ему глубже вдохнуть. поэтому прокси дышит. расчёсывает волосы, ставит свечку на блюдечко и как-будто даже молится. всё это джонни было дохуя похую. единственное, что интересовало — так это варианты выхода из ситуации. — ты. — ви. — ди, блять. нам нужна альт каннингем. — создательница душегуба? джонни с секунду пялит на неё, как на отсталую, и складывает руки на груди. — охуенная давалка семидесяти лет. — это тоже недалеко от правды. джонни бесит, когда его вот так читают. в стену летит какая-то хуйня от телика, а ви просто раздумывает, перебирая в голове варианты. — альт... за чёрным заслоном. нам нужен софт и кто-то с опытом таких операций. — у самой кишка тонка? это уже звучит как подъебка. забавно. но ви задумывается, что-то считая на пальцах. — не совсем так. я просто чувствую, что здесь что-то не сходится. в тишине набирается номер. — алло? джуди? бля. эти понтовые клубы, где отовсюду лезут стразы и голые жопы просто заставляют зрение превратиться в калейдоскоп. джонни охота набухаться, но прокси обгоняет это желание, спрашивая, что он любит из алкоголя. как-будто, блять, чтение мыслей это одолжение ему — джонни — сука. олд фэшн на текиле. с перцем. как в такое милое тельце только заливается подобное говно. она кашляет, зрение слегка плывёт, это сбой в биочипе. но главное, что до джонни доходит вкус. он даже не совсем бесится от рожи ви и её стрёмной лесби-подруги, когда те воркуют про какую-то эвелин. ви прёт напролом. ви знает слишком дохуя для обычной воровки, но это никого не удивляет. один джонни не может догнать — схуяли бывшей арасачьей кукле ебаться с заказами для мелюзги и бездарей. это, что ли, фетиш такой? прокси легко созванивается с лидером новой группировки шлюх, а потом происходит низвержение в блядскую риперскую клинику. только такое чучело-педрило как этот фингерс и могло со спокойной совестью трахать шлюх и за это же вставлять им говённые импланты. ви, однако, похоже, это всё было без разницы. факт номер один, который джонни выяснил за время этого похода — то, что двери перед ней открываются сами по себе. объём кибердеки девочки оставался загадкой, как и причина, по которой она иногда не могла просто чихнуть и на этот звук прибежал бы весь элитный состав найт-сити, готовый подать ей инфу на блюдечке с голубой каёмочкой. удар. мёртвая голова. брейны. джуди паникует, а вот ви просто безразлично смотрит на всю эту картину свысока. от взгляда ви плавятся скрипты и разрываются бошки, но ей нужны только воспоминания эвы, ни больше, ни меньше. телка с лиззис наивно говорит "эй, я пойду с тобой!" а джонни только усмехается, начиная вникать. прокси — бездушная сука. и как только она доберётся до способа расцепиться с ним — сильверхэнд огребёт по полной. это заставляет действовать. хотеть, блять, наконец подловить момент, когда сучья стерва спит и принять обратные стимуляторы, чтобы уже никогда не даваться ей в руки. об этом думает джонни, пока кукла моется. об этом думает джонни, когда их голова касается подушки и чистого белья. сука. как же холодно. из окна дует, но вместо привычного ощущения реальности он снова проваливается в симуляцию комнаты, где смэшер чуть не разъебал его. джонни пятится. поднимается. пытается вырваться. почему-то его тянет назад, в огонь, к блядским роботическим рукам и пальцам киборга. он сгорает. кожу жжёт. мышцы треплются, а органы болезненно сжимаются. ему жарко. он должен бежать ему страшно он не кричит помогите помоги мне не отпускай меня. заставь гравитацию исчезнуть, или я, сука, умру! он убьет меня! ОН УБЬЁТ МЕНЯ подступившая паническая атака накрывает с головой и он задыхается, срывая голос, рвётся на свободу из микоси, из конструкта, из ебаного подсознания прокси. помоги ПОМОГИ ПОМОГИ ПОМОГИ я не умру я не хочу пожалуйста хоть кто-нибудь... перед глазами пробегает ошеломлённое лицо бестии, отчаянные касания керри и запах палёной плоти. он перед сабуро. ему пизда. на фоне — ядерный взрыв и обрушение монолита корпоратов. только в этот момент джонни понимает весь сучий ужас перед смертью, перед бессилием. сколько мошка не бейся о лампу, не тянись к свету, а стеклянный купол будет посильнее этих потугов. киберпространство остаётся тем же — голубое и алое мерцание песочного сада его затягивает. в ужасе абсолютной темноты и тяжести собственного тела его окутывает знакомый соблазн сна. чужие руки прохладным ветерком сдувают адский слом тела, он надёжно укрыт. он в порядке. он спасён, но какой ценой. у джонни нет сил даже на то, чтобы заплакать. он слишком устал. слишком много всего. глаза наконец закрываются, повинуясь мимолётному желанию, его сознание расцепляет окровавленные путы, впивающиеся в собственное тело. это больно. мучительно больно. ...так тяжело отпускать. безмятежность и тишина, как ещё до рождения. ощущение полного присутствия, любви, защищённости. никогда в его сраной жизни джонни не чувствовал такого передоза болью. это было даже хуже ненависти. хуже яда в крови. изливающееся гнилью существо залитое спиртом. ледяная прохлада. непрекращающийся поток желчи. полное отсутствие воздуха. ...он не может дышать. джонни заперт. худший, блять, его кошмар — закончить вот так, и тем ни менее сил открыть глаза нет. как-будто сидишь у окна в поезде, зная, что рельсы ведут только в одну сторону. тебя катят. тебе больше не нужно больше думать — смысла нет. ви гладит нейропорт, тихонько напевая "never fade away" сквозь сон накрывает приятное тепло и ощущение, как-будто что-то тщетно пытается протиснуться ближе и ближе, смешиваясь с прохладой ви, жадным огнём вдыхая её спокойствие и уверенность. бешеный зверь бьётся, укутанный объятиями, кусает её, рвёт, пытается пожрать всё окружение. но прохлада зовёт. усталость отступает. ви оглаживает кого-то невидимого по волосам и с улыбкой засыпает, понимая, что больше не мёрзнет на накрахмаленном выстиранном белье.