Живая магия

– Тиа, не дергайся! – Андерс пытался осмотреть вывих. – Посиди спокойно совсем чуть-чуть. – Не трогай мое плечо! – глядя исподлобья, Хоук отползала от него по лежанке для осмотра. Две стрелы в правой ноге, сотрясение и вывихнутое плечо – итог ночной вылазки. Авелин, Фенрис и Варрик принесли её к Андерсу в полубессознательном состоянии, и, пока Тиа в нем пребывала, стрелы удалось вытащить без проблем, но при первой попытке вправить плечо она пришла в себя и подняла настоящую панику. – Я его быстро вправлю. Все будет хорошо, правда-правда. Ну, иди сюда, хватит этих глупостей, – говорил Андерс таким тоном, как будто подманивал испуганного шипящего котенка. - Авелин, скажи ей – я в этом мастер. – Хоук, со мной он уже дважды проворачивал подобное, – посмеивалась Авелин. – Это действительно быстро. – Не знаю и знать не хочу, что он там с тобой проворачивал. Но после последнего исцеления я его к себе не подпущу, – Хоук уже почти сползла с лежанки. – Я в прошлый раз просто немного переборщил, обещаю, этого не повторится. – Авелин, ты же капитан стражи, имеешь навыки оказания первой помощи, – игнорируя Андерса, напустилась на подругу Тиа, – почему нельзя было все на месте решить? Зачем же было тащить меня сюда? Доброжелатели хреновы… Трое доброжелателей наблюдали за всем происходящим с неподдельным интересом. Варрик уже подумывал, а не сделать ли ставки. – Ты считаешь, «на месте» вправить плечо было бы безболезненней? – терпение Андерса стремительно кончалось. – Сомневаюсь. – Эта процедура не может быть безболезненной, – парировала Хоук. – Не трогай мое плечо, говорю! – Я уже применил обезболивающее, пока ты была в отключке. Посиди спокойно, не дергайся. – Не подходи ко мне!!! Пока эти двое препирались, Варрик обратил внимание на приближающихся посетителей: – О, Изабелла пожаловала! Да не одна… Все обернулись, кроме Андерса. Щелк. – ААААааааа! Андерс, едрить твою налево! Какого нага ты вытворяешь? Кактус тебе в портки и пресветлые лучи Андрасте в задницу! Нагово дерьмо, больно-то как…. – Да, солнце мое, ты мне так же дорога, – довольный собой, он демонстративно отряхнул руки. – К слову о дорогих… Здравствуй, дорогой друг, – прозвучало за его спиной. Андерс побледнел и прирос к полу. Он не обратил внимания, кого привела с собой Изабелла, но спутать этот голос не смог бы ни с каким другим. – Давно не виделись, Андерс. Он обернулся и встретился взглядом с той, которую меньше всего ожидал увидеть здесь, или даже вообще увидеть еще в своей жизни. Она улыбалась. – Даро… – он тяжело вздохнул, и опустил голову. – Здравствуй. Смотреть ей в глаза было невыносимо стыдно. Он бросил все, за что сражались они, за что сражалась она, ушел из Ордена, уехал в другую страну. Не сказав ей при этом ни слова. Просто исчез. Не без причины, конечно. Но никогда не думал, что когда-нибудь придется вот так стоять перед ней, сгорая от стыда, переминаясь с ноги на ногу и не зная, куда деть руки. Если бы она накричала, назвала его предателем, ударила – или, в её случае, поджарила молнией – на сердце было бы не так тяжело. Но она улыбалась, доверчиво глядя в глаза. – Я... Я не вернусь в Орден. Если ты, конечно, за этим приехала, – каждое слово из себя приходилось выдавливать, звук собственного голоса сейчас просто раздражал, но он должен был это сказать, и еще многое объяснить. Слишком многим он был ей обязан. – Нет, я здесь по другой причине, – произнесла и снова замолчала. А потом медленно потянулась рукой за спину. – Стой, где стоишь! – выпалила Хоук, появившись между ними. Демонстрируя завидную прыткость, учитывая, что пять минут назад могла в лучшем случае ползать. – Что ты задумала, магесса? Дернешься - убью. – Ну это вряд ли, – усмехнулся Андерс и, обойдя Хоук, положил руку на плечо Даро. – Позволь вас представить. Тиа, эта девушка – Даоро Сурана, – лицо Хоук в момент вытянулось. – Она…. – Хватит меня дурить! Я знаю, кто такая Даоро Сурана, я слежу за событиями в Ферелдене. Эта мелкая эльфийка не тянет на героиню. Кто ты, и что тебе… – и тут, похоже, собранная силой воли последняя энергия иссякла, Хоук замолчала и пошатнулась. Андерс рванулся и, подхватив потерявшую сознание девушку, аккуратно уложил обратно на кушетку. То, как бережно он это сделал, не ускользнуло от Сураны: «Похоже, тут все взаимно». Андерс обернулся и перехватил понимающий взгляд. – Прости её, она немного не в себе, я её обезболивающими зельями накачал. Тяжелая выдалась ночь. – Это вы меня простите за этот переполох, – сказала Сурана, заметив изумленные взгляды стоявшей рядом компании. – Меня действительно зовут Даоро Сурана, я из Ферелдена. – Демон побери портки моих предков! – не удержался Варрик. – Я услышу историю спасения целой страны из первых, так сказать, уст! – И не мечтай, – рыкнул Андерс и принялся поправлять повязки на ранах отрубившейся Хоук. Замечание было тут же проигнорировано, и Варрик вышел вперед, привлекая внимание гостьи: – Приятно познакомиться, миледи, я – Варрик Тетрас, это – Авелин Вален, капитан городской стражи Киркволла, и Фенрис. Женщина кивнула Суране, а эльф отвернулся. Сурана окинула взглядом компанию. Перед ней стояли гном, эльф и человек. «Как мне все это знакомо, не хватает только кунари и голема», – подумалось ей вдруг, и она улыбнулась собственным мыслям. Женщина – гном назвал её Авелин Вален – была, на первый взгляд, обычным воином: в ней чувствовалась сила, такая, от которой мурашки по коже бегут. Прямой взгляд говорил о целеустремленности и внутреннем стержне, стремлении сражаться за правое дело. На такую можно положиться. Варрик Тетрас удивил её больше. Она сразу обратила внимание на резной арбалет за его спиной: гном с таким оружием – настоящая редкость. Еще больше поразило эльфийку то, что он был без бороды. Такое она видела впервые, если не считать Сэндала, но Сэндал – это отдельная тема для разговора. Вообще, гномы обычно своей бороде чуть ли не поклоняются, можно сказать, для них это – своеобразный фетиш, предмет гордости. А у этого ее не было: небольшая трехдневная щетина, и все. Это делало лицо открытым и приятным. Но хитрые глаза и ухмылка выдавали в нем того еще проныру. Сурана в момент поняла, что надо держать ухо востро с этим, хоть и обаятельным, но, вероятно, довольно ушлым гномом. Эльф – вот на ком действительно задержался взгляд. Этот-то как раз был высоким, очень высоким, рост не скрывала даже очевидная сутулость. На нем были странные татуировки, совсем не похожие на валласлин долийцев. Было понятно и без объяснений, что это не просто каприз или дань моде. В них что-то таилось. Отвлекшись на клейма, Сурана не сразу поняла, что её удивило в эльфе больше всего. Запах. Этот запах невозможно было спутать ни с чем другим, даже ароматы Клоаки не могли его заглушить – лириум. Эльф пах лириумом. И найти объяснение этому было бы можно, будь он магом, но из-за плеча торчала рукоять двуручника. Троица, в свою очередь, тоже разглядывала Сурану. И у каждого на лице были совершенно разные эмоции. Выражение лица Авелин говорило: «Невероятно. Это и есть легендарная женщина!». Варрик ухмылялся, уже прикидывая, сколько кружек отличного эля ему поставят, когда он будет рассказывать в «Висельнике» историю героини Ферелдена, повествуя о том, сколько лап она оторвала архидемону и куда их ему засунула впоследствии. А Фенрис… Он смотрел на нее с таким презрением, даже можно сказать, отвращением. – Фенрис, правильно? – обратилась она к нему. - Почему вы на меня так смотрите? Мне кажется, я еще не успела вас обидеть. – Ты – маг! – сказал, будто плюнул в лицо. «Очень многообещающее начало знакомства… – подумала она. – Андерс, вон, тоже маг, однако ж этот «мистер мрачность» стоит тут, в его лечебнице, а не бежит в Казематы сдавать отступника». Сурана немного нахмурилась: – Да, я маг. С каких пор это преступление? Фенрис уже открыл было рот, чтобы что-то сказать, как встрял Варрик: – Не обращайте внимания, миледи, у нашего угрюмца в прошлом с магами были… некоторые разногласия. Не берите в голову. Тут, наконец, подала голос и Изабелла. Повиснув на шее Фенриса, она промурлыкала: – Золотко, можно тебя на пару слов? Фенрис ничего не сказал, но последовал за ней из лечебницы. «Дааа, – подумала Сурана, проводив взглядом две удаляющиеся фигуры, – воздух Киркволла, оказывается, насквозь пропитан романтикой. Интересно, Варрик с Авелин, часом, не влюбленные?» К ним подошел Андерс: – Хоук спит. Что он опять отчебучил? – спросил он у Авелин, кивнув на дверь. – Ну, твоя подруга маг, а для него этим все сказано, – пожала плечами та, – Фенрис, как всегда, со своими заморочками. Но ему, похоже, сейчас неслабо влетит. – Не обижайся, пожалуйста, – Андерс посмотрел на Сурану умоляющим взглядом, – компания у нас тут собралась та еще… – Я не обиделась, но теперь для меня дело чести заполучить его уважение. – Даро, забудь об этом, у него на самом деле есть причины ненавидеть магов. Я с ним уже больше двух лет не могу найти общий язык, нас, в сущности, объединяют только общие друзья. Единственное, в чем мы с ним более-менее солидарны, так это в отношении к магам крови. Есть в нашей команде одна магесса… – У вас в команде малефикар?!! – глаза Сураны, и без того огромные, поползли на лоб. – Ага, молодец, проболтался, да?.. – Варрик приподнял на Андерса одну бровь. – Не беспокойтесь, миледи, она уже несколько лет с нами, и пока проблем от нее не было. Сурана уронила лицо в ладонь: «Охренеть, настоящий дурдом… Ну и компанию нашел себе Андерс, только бы от него самого не было никаких сюрпризов». – Так ты намерена задержаться в Киркволле? – вывел ее из задумчивости Андерс. – Может, ты все-таки расскажешь, зачем ты здесь? – Я тебе подарок привезла. – Снова? Даро, я не смог уберечь твой первый подарок, может, не стоит меня так баловать? И вновь она потянулась за спину. Он, наконец, обратил внимание, что у нее за спиной, помимо походного кожаного, висит еще небольшой холщовый мешок. За его завязки она и ухватилась, аккуратно потянула, развязывая узел. И из раскрывшегося мешка показалась рыжая кошачья мордочка и две лапки. – Сэр… Л-Ланселап, – заикаясь, произнес Андерс. Он растерялся, совершенно не зная, что сказать. Кот выбрался на плечо Сураны и мяукнул. Андерс вплотную подошел к ней и трясущимися руками потянулся к коту, зарылся пальцами в шерсть и прижался лбом ко лбу; кот зажмурился и заурчал, отвечая на ласку. А Андерс неожиданно обнял Сурану, уткнувшись носом в другое плечо: – Спасибо… – произнес он еле слышно. Сурана опешила – не такой реакции она ожидала: – Андерс, с тобой все в порядке? – она отстранилась и внимательно посмотрела на него. – А где радостные возгласы и улыбка до ушей? Я тебя не узнаю. Андерс тяжело вздохнул: – Даро, ты просто не представляешь, что это значит для меня. Ты просто не представляешь, как это для меня важно. – Нет, Андерс, я не об этом. Я не говорю, что ты не благодарен. Просто сейчас я явно вижу в тебе перемену. Что с тобой случилось? Кот спрыгнул с плеча эльфийки и начал тереться об ноги Андерса; тот взял его на руки и почесал за ухом, очень тепло улыбаясь. – Многое… Но у меня теперь есть цель, и я добьюсь своего во что бы то ни стало. – Могу я полюбопытствовать? – Сурана уперла руки в бока и прищурила глаза на Андерса. По его лицу мелькнула тень сомнения. – Ты не расскажешь ей? – спросил Варрик. Андерс снова тяжело вздохнул и прикрыл глаза: – Я хочу добиться свободы для магов, вывести их из-под влияния Церкви и упразднить Башню как тюрьму для них, я хочу, чтобы маги учились пользоваться своими способностями, не покидая своих родителей, хочу, чтобы не было ритуала усмирения. Вот моя цель: маги должны быть свободны. С каждым его словом глаза Сураны все больше округлялись: – Ты что… Серьезно?! – она просто недоумевала. – Я бы поняла, если б подобную чушь говорил НЕ маг. Но тебе ли не знать, что магия – это не дар богов на счастье? Тебе ли не знать, что даже самый слабый маг – это вместилище для обитателей Тени? А с Тенью шутки не шутят. Пока ребенок не овладеет своими способностями – он угроза для всех, а особенно – для родителей. Тебе ли этого не знать? Что ты несешь? – Ты же сама попросила свободу для магов Ферелденского Круга в качестве награды за спасение страны, – привел он, казалось, неоспоримый аргумент. – Я сняла с них контроль храмовников. Ирвинг теперь просто может выставить Грегора за дверь, если ему не понравится его поведение, и Грегор по этому поводу даже вякнуть не посмеет. Храмовники не имеют теперь никаких прав в Круге, они просто находятся там в качестве охраны. Но я никогда не соглашусь с тем, чтобы можно было выпускать из башни учеников, не прошедших истязание. Да, я сняла с них контроль Церкви. Но это все, что можно предложить в данном случае. – Как ты не понимаешь?! Маги должны быть свободными! – не сдавался Андерс. – Есть такое слово как «необходимость». Им необходимо научиться владеть своей силой пока… пока не началось… Маг-недоучка вне стен круга – это бомба замедленного действия. Рано или поздно в него все равно влезет демон. Или случится еще какая-нибудь хрень, и он станет опасен для окружающих, – Сурана все больше распалялась, пораженная его упрямством. – Магия не проклятье, с ней можно жить, – настаивал Андерс. – О святые небеса, я будто не с тобой говорю, – она закатила глаза, – ты как будто нахватался таких бредовых идей у Справедливости. – Не в бровь, а в глаз! – не удержался Варрик. Повисло молчание. – Так. Теперь. Все. Выкладывай, – произнесла Сурана, чеканя каждое слово. И вновь тишина. Андерс отвернулся и спустил Ланселапа с рук. На плечи каменным грузом упало ощущение безысходности. Сейчас у него возникло сомнение по поводу его решения – не потому, что он принимал истину в ее словах, а потому, что их говорила именно она. Он настолько привык в свое время полагаться на нее, что шел следом, не раздумывая. Сурана была права всегда и во всем, даже тогда, когда казалось, что её решение – абсурд, в итоге выходило, что оно, единственное, было верным. А сейчас он спорил с ней, понимая, что кроме слов «это несправедливо» у него нет доводов, а она засыпала его аргументами. И от этого было ощущение, что он с размаху плюхнулся в теплую, мерзкую лужу. Но пути назад уже не было. – Думаю, что тебе не понравится то, что я скажу. Боюсь, даже шокирует. – Да, я заметила, – раздраженно ответила она, скрестив руки на груди, – шокировать ты горазд. Не поворачиваясь к ней, он рассказал, как впустил в себя Справедливость, как тот изменился, как он сам научился его сдерживать и контролировать, как они обрели единственно верную цель, как тот дал ему новые силы и возможности. Закончив, он решился повернуться и взглянуть на нее, чтобы потом сразу сделать несколько шагов назад, потому что понял: сейчас будет буря… – Да-даро?... Она сверкала, сверкала инеем, тонкие морозные иголочки мерцали по всему телу, по одежде, скатываясь снегом с рук, сжатых в кулаки… В лечебнице внезапно стало холодно. – ТЫ РЕХНУЛСЯ?!!! – закричала она так, что морозный воздух помещения просто задрожал. Очнулась Хоук, попыталась встать, но её удержала Авелин, при этом приложив палец к губам, давая понять, что надо помолчать. – Но.. она… – Тиа все-таки подала голос. – Она ему не навредит, она просто злится, и не без причины. – Ага, при этом выглядит, как сугроб. Ты уверена, что нам не стоит вмешиваться? – Определенно! Все трое продолжали наблюдать за этой сценой уже в полном молчании. – Даро, пожалуйста, возьми себя в руки, – все еще отступая, Андерс вскинул ладони в защитном жесте. – О чем ты думал?!!! О чем думал Джастис?!! – неконтролируемая магия просто разлеталась вокруг Сураны ледяными обломками при каждом движении. Она напирала на Андерса, пока тот пятился. – Но он дух, Андерс, он не понимает многого! А ты – ты вменяемый, взрослый, опытный, здравомыслящий маг. По крайней мере, был до этого момента. Духи, демоны – они оголяют самое надрывное. И при этом сами нестабильны. Чем ты сейчас отличаешься от обычного одержимого, впустившего в себя демона желания? – Я сохранил свой разум! Я дал ему только тело и научился сдерживать, – предпринял он попытку оправдаться. – Ты сам-то веришь в то, что говоришь?! – попытка провалилась с треском ломающегося льда. – Он что, так желал остаться в этом мире?!! Он говорил, что скучает по Тени. Зачем он понадобился тебе? Вместо подобной глупости лучше бы поискал способ вернуть его домой! – Он не хотел туда. – И как удачно, что ты тут подвернулся такой добрый: «Бери меня, я твой. Забирай с потрохами все мое здравомыслие, а вместе с тем и мою душу, а еще давай замутим какую-нибудь бредовую идею, и эта идея просто должна быть обязательно «Справедливой»», – она показала руками кавычки. – Даро, перестань. Когда ты говоришь так, это выглядит глупо, но на самом деле… – ЭТО И ЕСТЬ ГЛУПО!!! – она снова взорвалась осколками льда. – Ты не знаешь, что за ситуация здесь, в Киркволле! Ты не представляешь, как здесь притесняют магов! – Андерс пошел в наступление. – Как с ними поступают! – Как бы то ни было, это не повод делиться телом с существом из Тени! – Я хотел помочь другу! – аргументы кончались. – Ах, теперь это так называется?! – Ты сама оставила его в этом мире! – еще одна попытка. – Тогда он не поработил ничье сознание! И пребывать здесь ему оставалось недолго, учитывая то, что он застрял в трупе. Вреда от него не было никакого. А теперь вашими совместными усилиями мы получили отступника, одержимого демоном Мести! – У тебя всегда и на все есть свой ответ? – Да, если я права. А я права. Ты-то зна… И тут ей в ногу ткнулся кот. Непонятно, как он подобрался к ней невредимым под градом ледяных осколков, сыпавшихся с её рук. Сурана моментально погасла, трескучий мороз, охвативший помещение лечебницы, исчез через секунду. Те трое, что стояли в стороне, с шумом выдохнули, как будто все это время задерживали дыхание. – Я хочу поговорить с ним, – хриплым, уставшим голосом сказала Сурана. А Андерс уже было расслабился. – Даро, это плохая идея. – Неважно, – она вдруг как-то сникла, присела на лавку и, опустив голову, потерла лоб. – Пока все, что говорил ты, меня не убедило. Выпусти его. Он не стал с ней спорить. Бесполезно. Тем более, усталость в её голосе говорила о том, что еще одного взрыва не последует. Да и Справедливость был как-то подозрительно тих. Андерс глубоко вдохнул, его кожа засветилась голубыми трещинами. Глаза вспыхнули: – Здравствуй, Сурана, – прозвучал гулкий голос, как будто из самой глубины Тени. Справедливость подошел к ней. – Привет, Джастис. Что вы тут натворили без меня? – она так и не подняла на него взгляд. – Почему ты злишься? Считаешь, решение Андерса было неправильным? – голос был спокойным и ровным. Сурана кивнула. – Почему? – Потому что с его стороны это было глупо. А с твоей – просто бесчестно, – она говорила тихо, в голосе слышалось какое-то бессилие. – Бесчестно? Я дух Справедливости, я не могу поступать… бесчестно, – голос стал как будто растерянным. Все еще сидя на лавке, она посмотрела на него исподлобья, нахмурив брови: – А разве не бесчестно лишать человека его личности? Слившись с его сознанием, ты так и поступил. Чем ты в этом случае лучше демонов? Так хотелось остаться здесь? – В этом мире есть дела, которые мне нужно решить. – И для этого ты исковеркал жизнь моего друга? Нашего друга. – Я ему нужен. У нас есть цель. – Он так теперь считает, потому что ты влияешь на его решения. – Я не принуждал его, Андерс предложил сам, ему нужна была моя помощь, чтобы помочь магам. – Я еще раз спрашиваю, чем ты, в этом случае, лучше демона? Дух промолчал. Сурана откинулась на лавке, на мгновение прикрыла глаза, а потом посмотрела куда-то в сторону. – Ты предал мое доверие, Джастис, я позволила тебе остаться, я сдружилась с тобой, я познакомила с теми, кто был мне дорог. И вот твоя благодарность? Захватить тело моего друга, нашпиговать его разум своими идеями в мире, о котором ты имеешь весьма смутное представление, – в её голосе слышались горечь и тоска. – Он сделал это добровольно, – снова повторил Справедливость. – Безумие. Вы оба должны были понимать, что последствия могут привести к чему угодно. В результате изменился он, и изменился ты. – Я не изменился. – Уверен? – она с сомнением прищурилась на него. – Я хочу защитить тех, с кем обходятся несправедливо. Андерс тоже. – В нашем мире практически все и всегда неоднозначно. Не всегда то, что верно для одного, будет верно для другого. – Справедливость одна для всех, – ей показалось, или его голос дрогнул? – Что за глупый идеализм. Что ты вообще знаешь о справедливости в этом мире, о дух Справедливости из Тени? – с нажимом сказала она. А потом нахмурилась, понизила голос и сказала: – Или мне лучше называть тебя демоном Мести? Глаза Справедливости сверкнули, черты лица исказились гневом, а голубоватая энергия вокруг него пошла рябью. Уже заскучавшие было, трое зрителей потянулись к оружию. Сурана встала, приблизилась и вздернула подбородок, оказавшись всего в нескольких сантиметрах от его лица. Он, казалось, нависал над ней, оба буравили друг друга глазами: бирюзовый лед и чистая энергия. Дух негодовал, энергия вокруг него то ритмично пульсировала, то внезапно вспыхивала. – Угрожаешь? – она все нажимала. – И все-таки, кто, ты думаешь, здесь не прав? Внезапно он встрепенулся, будто увидев что-то, а потом резко потух, остались только мерцающие глаза и росчерки на коже. – Я не могу признать твою правоту, тем не менее, я очень уважаю тебя, Сурана, и не хочу, чтобы ты ненавидела меня, – удивительно, но в его голосе чувствовалась печаль. – Я не чувствую к тебе ненависти, я поражаюсь вашей глупости, – она со вздохом снова опустилась на лавку, поставив локти на колени, свесив кисти рук и опустив голову. – И я просто в отчаянии от того, что не вижу способа исправить то, что вы наделали. – Зачем исправлять? – Затем, что все это неправильно. Я удивлена, что вы двое этого до сих пор не поняли. Хотя чему удивляться? Я не вижу здесь ни своего друга Джастиса, ни своего друга Андерса. ЭТО, – она повела рукой в его сторону, – кто-то совсем для меня чужой. Справедливость отшатнулся, как от удара. Во время его пребывания здесь, в мире смертных, у него было, по сути, только два друга: Сурана и Андерс. Она не шугалась его, когда он был в теле мертвеца, разговаривала с ним, рассказывала многое, даже подарила подарок, который он очень ценил. Её мнение понемногу стало чем-то незыблемым, неоспоримым. А сейчас она осуждала его и не принимала в качестве того самого Джастиса, каким он был, сражаясь с ней плечом к плечу, разговаривая по вечерам у камина в гостиной Башни Бдения. Его ощущение этого мира сильно изменилось, когда он перебрался в тело Андерса, но он связывал это только с тем, что находился в теле живого человека. Он знал мысли Андерса, его чувства, его желания. Он видел, как тот меняется под влиянием Хоук. Но никогда не замечал, что изменился сам. Словом «чужой» Сурана будто пронзила его насквозь. Если он «чужой» для нее, то, может, и впрямь стоит задуматься… – Я только надеюсь, что все это не приведет к непоправимому, – она посмотрела на него очень внимательно. – Поэтому прошу: не делай глупостей, потому что иначе ты просто погубишь Андерса. А это будет вряд ли достойной платой за ту жертву, что он принес ради тебя. Повисла тишина, такая, в которой даже муха в полете замирает. – Хорошо, – нарушил он молчание, и это было все, что он мог сейчас сказать. Тут же голубоватое свечение исчезло. Андерс потряс головой, затем какое-то время смотрел на Сурану. Она все так же сидела на лавке с опущенной головой, вся ее поза говорила об обреченности и бессилии. Кот крутился рядом, потираясь об её плечо, как будто пытался сказать: «ну не грусти». – Как?... Как ты это сделала? – прохрипел Андерс. – Что сделала? – она подняла на него печальные глаза. – Я… Я его почти не ощущаю, он как будто свернулся клубком где-то в глубине сознания. Сурана не ответила. На душе было мерзко и гадко. Больше всего расстраивало то, что она действительно ничего не могла сделать в этой ситуации. Загнать дух Справедливости поглубже в сознание Андерса? Это не выход, он все равно проявится рано или поздно. И за Джастиса она тоже переживала, хоть и злилась на него даже побольше, чем на Андерса. Хотя нет, на Андерса, наверное, больше! Хотя… оба хороши. То, что вся эта сцена произошла на глазах почти всей компании Андерса, Даоро совсем не заботило. Да, она проявила слабость, сорвавшись на него, но вряд ли эти ребята были иного мнения. Немного смущало то, что от собственного негодования проявилась магия. Но такое было не в первый раз, и Сурана знала, что если никто не полезет под руку, вреда она никому не причинит. Поэтому почти не чувствовала неловкости. Может, совсем чуть-чуть. Самое плохое, что теперь Даро не знала, что ей все-таки с ним делать: находиться сейчас рядом с Андерсом было невыносимо. Хоть эльфийка и не была уверенна, хочет ли оставлять его в такой ситуации. Ощущение собственной беспомощности жгло душу каленым железом. «Андерс, зараза, ну почему если за тобой не приглядывать, ты вечно во что-нибудь вляпываешься? Я тоже не могу разорваться на всех». Ладно, теперь нужно было вернуться в таверну, снять комнату и заняться миссией, ради которой ей еще какое-то время предстоит задержаться в Киркволле, но сначала надо забрать Урукхая. – Я сделала все, что хотела, наверное, я все-таки пойду. Она поднялась и двинулась к дверям. Андерс поспешил за ней: – Даро, ты куда? Где тебя найти теперь? Сурана обернулась, чтобы ответить. Тут подскочила Хоук: – Сурана? Ты что, серьезно приехала, чтобы только отдать кота Андерсу? – в её голосе слышалось искреннее удивление. Сурана пожала плечами. Говорить не хотелось, она была вымотана, к тому же вспомнила, что за сегодня ей так и не удалось нормально поесть. – О тебе ходит масса слухов, о твоем героизме и подвигах, но ты приехала в чужую страну за такой малостью, это так странно. – Я не считаю это малостью. Я знаю, что значил для Андерса Сэр Ланселап, я только жалею, что так задержалась. – Но почему? – Потому что мне не все равно, – снова пожала плечами Сурана. – Но... – Хоук все не отставала. – Послушай. Если у тебя есть вопросы, мы можем обсудить это как-нибудь потом? Я устала и хочу есть. Тиа тут же умолкла. Но, помедлив, решилась спросить: – И все-таки, куда ты сейчас? – Пока не знаю. Может, сниму номер в таверне. Не получится – пойду в Казематы, полагаю, у Орсино найдется комната для меня. Мне все дело осложняет мой мабари, с ним не везде пускают. Он, кстати, сейчас у тебя дома, Изабелла попросила его не брать с собой в лечебницу. Между прочим, где она? – Можешь не искать, – подала голос Авелин. – Они с Фенрисом, похоже, поссорились из-за тебя, сейчас, скорее всего, мирятся. «Как всегда, времени не теряет», – подумала Сурана, а вслух сказала: – Ясно. Ну, мне пора. Провожать не надо, дорогу я найду, – потом она присела, чтобы почесать кота за ухом. – Пока, малыш, веди себя хорошо. – Даро, – окликнул ее Андерс, – пожалуйста, не ходи в Казематы. Сурана обернулась, но промолчала, глядя на него тяжелым испытывающим взглядом. Потом развернулась и вышла.