a toda costa

Его взгляд бесстыдно изучал телеса незнакомой личности, которая контрастировала с окружающей средой подобно ангелу в борделе. Тонкие ноги, покрытые десятками ссадин и царапин, багровые отметины на шее и искусанные в кровь губы, явно намекающие на порочность этого «божьего» создания. Юноша, чья жизнь крутилась вокруг сомнительных компаний и всегда с мордобоем в темном переулке, потерял дал речи и чуть ли не выпустил из рук в свободное падение баночку хмельного. Все звуки слились воедино, формируя неразборчивый шум на фоне, созданный только для того, чтобы заглушить гнетущую тишину. Ладонь одного из приятелей ложится на плечо, а после звучит надоедливый, хрипловатый, голосок одного из знакомых. Робость и восхищение девицей улетучивается, а на лице вновь та зловещая гримаса; пятерня легко проходит по золотистым волосам, дабы выпустить эмоции через такой незамысловатый ритуал. Луис был тем самым непослушным парнишкой, за которым бегали толпы девчонок просто потому что он был не таким, более злым, жестоким, властным и чертовски привлекательным. Не секрет ведь, что прекрасный пол был падок на негодяев и любителей помахать кулаками; так вот из-за этого Луис был своего рода идеалом в своем социуме. Туго зашнурованный белыми веревками ботинок приземляется на землю и поднимает небольшое пыльное облачко, которое растворится в долю секунды. Намеренно игнорирует наличие иного пути и сокращает дистанцию с блондинкой, что, к слову, после перешептывания с подружкой таращится на парня с вызовом в глазах. Темно-алая помада стерлась местами и практически полностью потеряла изначальный мрачный оттенок; губы сходятся в бантик и из уст выныривает шарик из жвачки, что по иронии лопается именно в момент приближения блондина. Коленки норовят подкоситься в самый ответственный момент – уж эта непослушная малышка наслышана о статусе Луиса, посему поставила себе за цель номер один как можно быстрее укротить этого дикого зверя. Только вот тот самый агрессивный и строптивый, кажется, готов показать свою обратную сторону сразу; есть в его взгляде нехарактерная нежность и интерес, чистый, без похоти и рвения просто очутиться в одной койке с блондинкой. Катрин переваливается с одной ноги на другую, попутно покачивая бедрами – дабы только привлечь внимание этого загадочного авторитета всего района; а златовласому ведь многого не нужно, он заприметил милую мордашку в кучке спившихся подростков и воспылал желанием исправить и вытащить из этой трясины. Мозг отказывался генерировать нейронные связи, а задавать прямые вопросы по типу: «Кто ты?», «Откуда?», «Зачем пришла сюда?» – казалось наиболее глупым решением в данной ситуации; кто он, чтобы учить девчонку, которой по виду двадцать лет от роду? Мысли путаются, пачкают мозги и вводят в полнейший ступор – чертик на левом плече велит продолжать строить из себя могущественного скинхеда, чье влияние колоссально, в то время как ангелок неоднократно высказывает мольбы стать нежнее и выдать какой-нибудь комплимент незнакомке. Выпитое пиво бьет в голову и склоняет чашу весов на сторону владельца острых рогов. Игривого подмигивания и ухмылки было достаточно, чтобы вызвать в подростковой душе пущий интерес к личности обладателя ирокеза. Катрин повзрослела раньше принятого, но совсем не стеснялась своего опыта, напротив, это было поводом для гордости среди ее не шибко раскрепощенных знакомых, поэтому ей не потребовалось больше намеков; девушка не желает бежать вдогонку, лишь бегло придумывает подобный жест – указательным пальцем проводит по шершавым, влажным губам, «не нарочно» выставляет на встречу подушечке язык и глядит пристально на юношу, с немым вызовом, заявлением, этак, «Не боюсь я тебя совсем!». Голубые очи мерцают в полумраке вечернего города, а после изучают как женская фигура ускользает да теряется в гудящей толпе. Подружка спилась сразу, как переступила некую воображаемую границу района, в то время как Катрин держала контроль над ситуацией и просачивалась между танцующими ребятами; хотя, движения некоторых более походили на предсмертные судороги и адскую агонию. На горизонте показывается одна из самых надежных опор и еще один повод связаться с тем самым легендарным скином – FORD Thunderbird 73-го года выпуска, переливающаяся янтарно-бронзовым оттенком в лучах летнего солнца. Пятую точку Катрин разместила на капот авто и глядела в толпу, словно знала, что вот-вот покажется оттуда мордашка уже пьяного юноши. И все догадки юной ведьмочки были верны – он плелся в гордом одиночестве, его компанией только была пара банок пива и звенящая цепь на петлях для ремня. Худощавые девичьи ноги, покрытые синяками коленки, манят не хуже дамы в полном неглиже; даже больше, ведь сохраняется секрет, задор сорвать интригу и узнать, что прячется под одеянием. Досадно за непрезентабельный вид ног было их владелице – к пребольшому сожалению все ее чулки и колготки оказались то ли в стирке, то ли потеряли пару в сумятице ее комнатушки. Менее тонкой, грубой, натуре Луиса не понять подобных переживаний: он видит красивые ноги, он хочет коснуться их скорее и проложить путь из мокрых следов от губ вверх, сжать кожу, оставить ярко-розовые полосы от ногтей, заставить чужое тело пылать, помнить о каждом прикосновении. Мерцающий в свете фонарей капот обжигает ягодицы и бедра, от чего Катрин только недовольно ерзает на месте и глядит на парня с мольбой не быть мудаком и открыть машину. Звон ключей разрезает монотонное гудение на фоне, а сам владелец авто глядит излишне самодовольно. Вызывать восхищение своим образом у столь юной милашки ассоциировалось с чем-то плохим – и сам черт знает, какая муха укусила заядлого скина в тот день. Длинные пальцы стирают тонкий слой пыли на корпусе машины, а после растирают грязь между подушечками пальцев; сейчас парочка играет друг с другом, кто первый сдастся и молвит хотя бы одно словечко? Раздается тихий щелчок, после которого водительская дверь отворяется, а сам владелец, под аккомпанемент шипящей банки с хмельным напитком, наблюдает за действиями незнакомки сквозь тонированное лобовое стекло. Катрин, пусть и выпила гораздо меньше алкоголя, прежде всего в силу своей «компактности» и быстрому переходу в состояние, когда ноги не держат худощавое тельце, но все же была способна совершить неожиданные и необдуманные поступки; такие, за которые обычно стыдно на утро, какие не сможешь рассказать друзьям или близким. Воображая себе наличие профессиональной камеры и оператора, ворчащего режиссера и всех остальных членов съемочной группы, блондинка соскальзывает с автомобиля с присущей женщине гибкостью и на каждом шаге виляет бедрами в стороны. Неожиданность в действиях вовсе не пугает Луиса, он с интересом ловит каждый жест, попутно опустошая жестяную банку. На колени внезапно приземляется задница девчонки, которая вовсю хохочет с недоумения на лице ранее серьезного и дерзкого скина. Помогает не выдать пробуждение животного вожделения только плотная ткань джинсов и попытка сместить Катрин подальше от паха. Холодная от металла ладонь покрывает крохотную коленку и обжигает не хуже зимней вьюги; в то время как вторая придерживает девушку сзади, дабы она не повалилась назад и не ударилась головой о дверь пассажирского места. Внутренний голос и предчувствие оберегали от необдуманных поступков, в особенности от варианта жестко оприходовать незнакомую мадам в салоне старого Форда; в глазах Луиса эта девчонка была не так проста, какой казалась с первого взгляда. Наивный ребенок, который попал не в ту компанию; но разве дети бывают такими сексуальными? Непривычно для себя, боится задать вопрос про возраст, показать паспорт и все в таком духе; балансирует между двух полюсов, мечась то туда, то обратно. Остатки инициативы ускользают из лап скина также быстро, как и тело белокурой дамочки. Она ловко карабкается дальше, на пассажирское сидение, при этом совсем запамятовав о том, насколько коротка ее любимая черная юбка. Слишком правильный, натянувший на себя нимб из круглой неоновой лампы, скинхед отводит взгляд в сторону, лицезреет тусклое сверкание звезд на темном небе, проводит воображаемые линии, генерируя совершенно новые созвездия. Несвязное пищание, хохот и пара ударов головой да коленками о торпеду – своего рода симфония, сообщающая о приземлении мисс Катрин. Молчаливые гляделки, во время которых девушка позволяет себе только достать из небольшой сумочки пачку сигарет и зажигалку. Пылкий нрав подначивает немедленно поспособствовать и не позволить белокурому ангелочку отравить свой организм порцией никотина. Усмирить внутреннего чертика, жаждущего справедливости и соответствия его своду правил, невозможно даже очередным поиском звезд на полотне; с уст только срывается рваный выдох, а голова клонится с одного бока на другой. Хруст шейных позвонков – один из факторов, благодаря которому Катрин глядела на Великого с восхищением и сжимала бедра от накатившего напряжения. Выныривающий из зажигалки огонек прытко перескакивает на кончик сигареты, да из вытянутого язычка пламени превращается в оранжевую точку, вспыхивающую при каждой новой затяжке. Благодать развеивается по гудку авто – как минимум протяжное «пи-и» обескураживает одурманенную блондинку – а через мгновение между пальцев юноши оказывается сигарета со следами красной помады у фильтра. Легкие впитывают дрянь, словно это чудодейственное лекарство, веки нависают над горящими голубыми очами, а ветерок, едва прорывающийся в машину, треплет короткий ирокез парня. С детской обидой, Катрин опирается руками в бедро оппонента и глядит пристально, высказывает все недовольство своей позой и расфокусированным взглядом. В ответ на такое действие блондин только выдыхает клубы дыма ей в лицо; комок касается кончика носа и разбивается на парочку тонких витков, что вылетают за пределы салона за мгновение ока. Для пущего эффекта златовласая сжимает ладошки, коготками норовит прорвать ткань одежды и выпустить пару капель крови из тела обидчика. Чертовски сексуального обидчика. Ни один не собирается сдавать позиции и признать свое поражение; вопреки накатившей боли, Луис держится, даже с хитринкой улыбается малышке и повторяет проделку, будто испытывает на прочность этого белокурого чертика. Пока сигарета медленно тлеет, парочка запоминает черты друг друга; в конце концов скинхед решает сжалится над беднягой, что безмолвно молит его о пощаде – позволяет затянуться, но только из его рук. Примет ли мисс вызов?