В кругу семьи

Суббота - день, когда можно отдохнуть и побыть наедине друг с другом, не беспокоясь о том, что кто-то может вас прервать. Именно так всегда думал об этом дне Михаил Московский. Прямо сейчас он сидит за столом на кухне петербургской квартиры, неспешно потягивая кофе. Сзади стоит Саша, аккуратно нарезая что-то для приготовления обеда. Еда, приготовленная Романовым - отдельный вид искусства, по личному мнению Миши. И если искусство он не слишком жаловал, то готовку Саши обожал. Неожиданно раздаётся звонок телефона, прерывающий всю идиллию. Недовольно отставляет чашку в сторону, придвигая мобильный ближе и читая имя контакта. Химки. Хмурится, не понимая, что ему могло понадобиться в выходной день. Саша, проходящий мимо с бутылкой подсолнечного масла в руках, заглядывает в экран. – Возьми трубку, – спокойно советует он, подходя к плите и наливая масло на сковородку. Москва морщится. – Зачем? В понедельник, если что-то срочное, придёт и скажет. – Это твой сын. Возьми трубку. Миша вздыхает и всё же принимает вызов, прижимая телефон к уху. – Алло? С той стороны раздаётся сначала какое-то глухое шуршание, а после звонкий голос Данилы: – П-привет. Ты уже смотрел мой отчёт? – Да. В чём дело? – Москва трёт глаза, раздумывая, как-бы поскорее завершить этот разговор. – С ним всё в порядке? – Что за идиотские вопросы в мой законный выходной? Это так срочно? – Н-нет, я... – Что, ты? Говори быстрее. Сзади слышится недовольное бормотание Саши, только что скинувшего нарезанный картофель на сковороду. – Ничего. Хороших выходных. В трубке раздаются гудки и Московский, вздыхая не без облегчения, откладывает телефон в сторону. – Ты можешь быть хоть немного мягче с ним? – качает головой Саша, не отрывая взгляд от плиты. Москва цокнул языком и недовольно нахмурился. – Я хочу, чтобы он был серьёзнее. Если буду с ним няньчиться, он так и останется размазнёй. Для него самого же так лучше будет. Михаил встал из-за стола, подошёл к столешнице и, быстро оперевшись на руки, уселся на неё, слегка наклонив голову, стараясь заглянуть любовнику в лицо. Тот лишь возмущённо покосился на эту выходку. – Ну прямо отец года. Ты вырастишь город с кучей психологических травм. Я ведь не говорю, что стоит потакать каким-то капризам, но я знаю, что ты способен быть нежным, – Миша на эту фразу лишь растянул губы в улыбке, – Данила ждёт от тебя немного больше внимания. И понимания. Сейчас он наверняка хотел просто поговорить с тобой. Тебе достаточно просто проявить толику заботы. Санкт-Петербург слегка нахмурился, помешивая шипящую в сковороде картошку с грибами. Поджал губы, чуть подсолил и, наконец, выключил конфорку, разворачиваясь к Москве лицом. – У тебя есть планы на следующие выходные? Миша игриво поднял брови, притягивая Сашу ближе к себе. – А у тебя есть какое-то предложение? – он огладил руками изящную талию и поменял их местами, спрыгивая на пол и усаживая Питер на столешницу. Ответа не последовало, что было воспринято Московским как сигнал к более активным действиям. Наклонился ближе, касаясь губами открытой шеи. Провёл небольшую дорожку поцелуев, едва доходя до ключиц. Поднялся выше, целуя выступающий кадык, и слегка изогнул губы в улыбке. – На выходных я, как обычно, весь твой, – шепнул это в покрасневшее ушко Романова, обводя кончиком языка контур ушной раковины. Саша шумно выдохнул и обвил Мишину талию ногами, прижимаясь ещё ближе. Где-то в стороне всё ещё стояла скоровородка с только приготовленым обедом, но сейчас на это было как-то слишком плевать. Питер сжимает рубашку на спине любовника, всё таки срываясь на глухой стон. Откидывает голову назад, ещё сильнее подставляясь под жаркие поцелуи. Москва нехотя отрывается от своего занятия, только для того чтобы освободить их обоих от только мешающей в данный момент одежды. Спешно расстёгивает пуговицы и своей, и чужой рубашки, слегка порыкивая от нетерпения. – Какой же ты... – наконец-то откинул лишнюю одежду куда-то на пол, – Охуенный. И мой. Весь и абсолютно всегда. Александр пропускает мимо ушей нецензурную брань. Не спорит, потому что сказал Миша правду. И правда ведь весь ему одному и принадлежит. Санкт-Петербург зарывается пальцами в золотые локоны, слегка оттягивая и заставляя отстраниться. Приникает к губам со всей страстью, на которую только был способен в этой душной кухне. Москва отвечает так же жарко, тут же перехватывая инициативу и тщательно вылизывая чужой рот. Не выдерживает, подхватывает Сашеньку под бедра и несёт куда-то в сторону спальни. Чуть не спотыкается о сброшенные им же на пол рубашки и спешно выходит в коридор. – Подумал, – обрывая поцелуй, шепчет Романов, поглаживая шею Первопрестольной, – Что мы могли бы сходить куда-нибудь вместе. В ресторан, может. Или... Не договаривает, срываясь на громкий стон. Миша прижал его прямо к стене, потираясь пахом о пах. – С тобой, душа моя, хоть на край света. – Саша едва сдерживается от ехидного смешка. Куда угодно, значит? Звучит хорошо, стоило бы воспользоваться этой необдуманно ляпнутой фразой в порыве страсти, чтобы отправиться в, скажем, театр или галерею, но нет. Необходимо придерживаться плана. – Значит, семейный ужин в ресторане, – Москва спешно расцеловывает тяжело вздымающуюся грудь партнёра, снова прижимает его к себе, занося таки в спальню и спешно сбрасывая на кровать, нависая сверху. – Семейный? – рассеянно переспрашивает Московский, стягивая с них обоих остатки одежды и раздвигая изящные бёдра, устраиваясь между ними. Конечно, он и сам считал их, пускай маленькой, но всё же настоящей семьёй. И всё же фраза не укладывается в голове, вызывая смутное предчувствие. Саша тянется рукой под подушку, вытаскивает смазку и вклыдывает её в руку любовника. Изящно выгибает спину и маняще ведёт бёдрами. Миша наотмашь шлёпает его по ягодице и выдавливает смазку. Недолго согревает её, потирая между пальцев, и вводит сразу два. Растягивает спешно, упиваясь каждой эмоцией, каждым вздохом и каждым стоном. О чём он там думал? Какая-то фраза, полностью выветрившаяся из головы, уже неимеющая никакого значения. Что вообще может иметь сейчас хоть какую-то значимость, когда под ним извивается такой ласковый и отзывчивый Сашенька? Растягивает спешно уже тремя пальцами, второй рукой удерживая бёдра Питера. А Александр хочет податься навстречу, почувствовать больше. Москва думает о том же, с хлюпаньем вытаскивая пальцы и пристраиваясь самостоятельно. Притирется членом к пульсирующей дырочке, дразня, вызывая жалобное хныканье. Входит наполовину, чувствуя, как его шею обнимают мягкие руки, притягивающие для нового поцелуя. Закидывает чужие ноги себе на плечи, входя до конца. Плавные фрикции постепенно ускоряются, переходя в бешеный темп. Разрывает поцелуй, слушает громкие стоны Саши и тянется к его стволу, начиная надрачивать, подстраиваясь под собственный темп. Романова снова выгибает до хруста в спине. – Миша-а-а... – зовёт по имени, сильнее вцепившись ногтями в плечи Москвы. Кончает ему в руку, сжимая внутри себя, и обмякает. Московский заканчивает следом, сделав ещё пару движений, и, тяжело дыша, падает рядом с ним. Они лежат в тишине ещё пару минут, отходя от оргазма. Миша осторожно сцеловывает с розоватых щёчек слёзы, мягко приобнимая Сашеньку за талию, когда тот неожиданно произносит: – Тогда ты сам позовёшь Данилу. А я передам Денису. Смысл фразы не сразу дошёл до Москвы. – Что? – переспросил он. Романов устало прикрывает глаза, приподнимаясь и устраиваясь на груди любовника. – Ну как же. Ты ведь сам согласился на семейный ужин в следующие выходные. Миша пялится в потолок, раздумывая над ответом и понимая, что отмазаться уже вряд-ли получится. – А я думал, что ты захочешь провести их вдвоём. Будем наслаждаться друг другом. – предпринимает таки достаточно вялую попытку переубедить Питер. – Мы с тобой практически всегда выходные вдвоём проводим. А так сможем провести время с детьми. Московский вздыхает, принимая поражение. Ресторан так ресторан.

***

Михаил напряжённо поглядывает на наручные часы. Без пятнадцати семь часов вечера. Саша с Денисом скоро должны прийти. Косится в сторону Данилы, нервно заламывающего пальцы. – Давно ждёте? – вспомнишь солнце, вот и лучик. Ко входу в ресторан, рядом с которым они стояли, неспешно подходят Романовы, одетые в классические идеально выглаженные костюмы, аналогичные тем, что были и на Московских. – Не очень. Идёмте внутрь, – Москва пожимает руку Александру, неприветствующему более неформальные проявления их чувств в общественных местах, и кивает Мурино. Они садятся за заранее заказанный столик у большого панорамного окна. Саша слегка сжимает напряжённую руку Миши под столом, успокаивающе поглаживая её большим пальцем, и ободряюще улыбается сидящим напротив детям. Официант приносит меню и удаляется, давая им время на принятие решения. Данила и Денис что-то тихо обсуждают, улыбаясь и разглядывая яркие фотографии блюд. Москва поднимает на них взгляд, советуя какой-то стейк и говорит что-то про вино. Саша соглашается, хоть суть фразы он и не услышал, не сдерживая счастливой улыбки, глядя на самых дорогих ему людей. Тоже вступает в разговор, внося свои предложения относительно сегоднешнего ужина. Всё таки нужно почаще собираться вместе.