smile at me

Скарамуш в принципе терпеть не мог лето, но в этом году оно было особенно отвратительным. Дни шли до ужаса медленно, а чувство бесконечной тревоги все не прекращало крутить в животе. Словно что-то вот-вот должно было произойти. Словно он не получил ответа от колледжа, в который подал документы. Словно забыл выключить плиту или вытащить мясо из морозилки, как того просила Мико. Всё то было от безделья – он не привык к такому. В иные дни он всегда мог занять себя чем-нибудь, хотя бы изобразить некую видимость деятельности – сходить погулять с собакой, приготовить что-нибудь на ужин, сделать домашку или заявиться к Розалине, чтобы заставить её составить компанию для просмотра очередного триллера, с которым к Чайльду ему ходить не следовало. Потому что где Чайльд, там и Тоня с Тевкром и Антоном, которым весело ровно до тех пор, пока не близился вечер. А потом и в шкафу призраки, и под кроватью монстры, и за окном маньяки – впечатлений по горло. И хоть Скарамуш никогда не отказывается от возможности напакостить другу, было бы совсем жестоко давать повод его младшеньким оккупировать его постель в душные летние ночи. Так киносеансы в доме Чайльда больше не проводились – Скарамуш лучше бы повесился, чем согласился смотреть какие-нибудь комедии или мультфильмы с гиперактивными и вечно орущими братьями Тартальи. Стоял июль – до колледжа ещё два месяца, школа позади. Ни домашки, ни литературы на лето, ни лагеря. Совсем ничего. В любой другой день Скарамуш бы обрадовался дождю после нескольких жарких недель, но сегодня ему оставалось только недовольно поглядывать из окна и качать головой Джинджер, которая то и дело просилась на улицу, печально завывая. Хоть и было до смерти скучно, но купать собаку после прогулки под дождём он хотел в последнюю очередь. И Мико внезапно приспичило заказать что-нибудь из инадзумской кухни, так что готовка отменялась. И с друзьями не встретиться - Синьора уехала в Сумеру разбираться с жильём в колледже, а Тарталья… Тарталье всё рука не поднималась написать. Скарамуш упорно не признавал этого и убеждал себя, что просто не хочет с ним говорить. Честно говоря, его итак было слишком много в его жизни – они знакомы едва ли не с садика, родители успели сдружиться и решили отдать их вместе в школу, несмотря на то, что Чайльд был на год младше, так что они были вместе все школьные годы, не говоря уже о том, что их семьи жили в пяти минутах ходьбы друг от друга. Мало всего этого, Скарамуш уж надеялся, что в колледже они разомнутся, а этот прилипала поплёлся за ним, объясняясь тем, что все равно не знает куда идти – теперь Скарамушу предстояло лицезреть его надоедливое самодовольное лицо ещё, как минимум, года четыре. В последний раз они виделись на выпускном неделю назад. Даже было странно, что тот внезапно затих и не доставал его по поводу и без все эти дни. Скарамуш бы даже задумался над тем не скончался ли он вдруг по дороге домой после пьянки, если бы самолично не отвез его и уложил в постель, успешно преодолев лестницу, на которой тот явно пытался совершить суицид, отталкивая друга и уверяя, что может идти самостоятельно. С каждой минутой проведенной в постели, Скарамуш становился все ленивее и вместе с тем тревожнее. У него закончились припасенные батончики – всю неделю он вылезал на улицу лишь бы выгулять Джинджер. Было бы здорово подняться сходить в магазин до того, как вернется Мико. Не очень хотелось слушать часовую лекцию о том, насколько эгоистично таскать домой сладости, когда у его бедной матери-сладкоежки диабет. Как будто он ей в рот их пихал. Вряд ли у нее повысится сахар просто от того, что у него где-то в тумбочке будет валяться шоколадка. Было настолько лениво, что он даже сходил сварить себе кофе с дурацким сахарозаменителем Эи, который горчил как чёрт и так и не утолил жажды сладкого. Но выходить совсем не хотелось, да ещё и собака наверняка начнёт скулить во всё горло, если её оставить. Шумная, вечно энергичная, голодная до его внимания. Такая же рыжая. Скарамуш бросил быстрый напряженный взгляд на Джинджер и нахмурил брови. Он опустил руку с кровати и легонько похлопал её по голове. Ему подумалось, хорошо собакам. Будь Джинджер человеком, он мог поклясться, что ненавидел бы её. Вот водила бы вокруг него хороводы, потом тоже исчезала без вести. Без «привет», «как дела?» и «спасибо, что помог добраться до дома, а не оставил гнить в подворотне за мусорным баком, в который я пытался залезть». Он недовольно замычал и взлохматил пальцами волосы. Его действительно было слишком много в его жизни. Раздражение полыхнуло в животе, стирая тревогу. Но одно не лучше другого. Так иногда бывало с ним. Послушает песню – потом прокручивается все время в черепушке. Поиграет с Тевкром в головоломки, потом всю ночь будет искать в мыслях способы решения. Захочет сладостей – тут никакие сахарозаменители не помогут, пока он не получит, чего хочет. Если хоть на секунду вспомнит Аякса... Темноволосый одернул себя. Нужно было отвлечься. И вот оно. Мико обещала приехать ближе к ужину. Эи никогда не стала бы так колотить дверь. Он уже подумал, что кто-то ломится в их дом с топором наперевес, когда раздался пронзительный звон. У Скарамуша в пальцах заныло. Он вскочил с кровати и распахнул дверь своей комнаты. Вот уж бесит. Внезапно, ему подумалось, что неделя - это не так уж и много. Синьоры и то дольше не было. Людям нужно придумать поговорку, что-то типа: «Хорошо там, где нас нет» - только про то, как грустно, когда друзья пропадают, но как только они объявляются, так и хочется навалять им тумаков. Скарамуш бы постоянно пользовался ею. Он цокнул языком, постоял пару минут на месте, топчась у двери - слишком быстро. Так, словно Скарамуш только и ждал, когда он придёт. Ему хотелось дать себе болючую пощёчину. Сегодня он звонил особенно бесяче. Скарамуш стал медленно спускаться по лестнице. — Если ты не прекратишь, клянусь, я сломаю тебе руку! Стоило ему распахнуть дверь, кровь отлила от лица. Вьющиеся рыжие копны влажные от дождя. Пронзительный раздраженный взгляд темных синих глаз. У Скарамуша, возможно, развивалась батофобия. — Так быстро? – ехидно спросил гость, приподняв насмешливо бровь. Темноволосый прищурился. — Цитатами своей девушки можешь греть уши Синьоре, меня не интересует. Тарталья закатил глаза, но после тут же улыбнулся. — Такой же грубиян, как всегда. Рад тебя видеть. Скарамуш скорчил гримасу. — Ты заходишь или так и будешь стоять и мокнуть? Тарталья замялся и опустил взгляд. Старший только теперь заметил, что тот прижимал что-то к груди, обернув подолом своей футболки. — Вообще-то я спешу… - вздохнул он, — Мама забыла, что Тоня не ест грибы… и в общем, она осталась без ужина, - он пошелестел бумажным пакетом, — Я уже почти добежал до дома, как услышал… - Тарталья замолк и развернул ткань футболки, чтобы Скарамуш увидел содержимое, — Нашел в коробке у контейнера с мусором… Хмурое лицо старшего тут же смягчилось, но он поднял на друга недоуменный взгляд. — Зачем ты ко мне пришел? Чайльд пораженно распахнул глаза, словно его застали врасплох, и открыл рот, чтобы что-то сказать, но не нашелся ответом и только неловко улыбнулся. — Не знаю… - он рассмеялся и прижал комочек ближе, — Просто подумал о тебе, когда увидел его… Скарамуш поднял брови. Тарталья уставился на него с вопросом. — Ты нашел блохастого кота с дранным хвостом у какой-то помойки и подумал обо мне? Чайльд захохотал. — Он попытался выколоть мне глаз, когда я взял его в руки. Маленький и смертоносный, чем не ты? — Чайльд, домой. — Вот, ты разговариваешь со мной как с собакой, а я даже не могу сравнить тебя с милым котенком… - он отошел на пару шагов, не оборачиваясь и все ещё наблюдая за Скарамушем. Он нацепил на лицо привычную напыщенную ухмылку и подмигнул ему. Темноволосому хотелось пнуть его, но он только нахмурился. Тарталья отошел ещё на пару шагов и поморгал, когда дождь настиг его. Он бросил Скарамушу обворожительную улыбку и помахал рукой, в которой держал ужин сестренки. — Я назову его Куникудзуши. — Не смей, - он проводил его взглядом до самой калитки. Скарамуш вздохнул и хотел было уже закрыть дверь, как услышал, что Чайльд его окликнул. Мгновенье, и он рефлекторно ловит брошенный в его сторону пакетик. Он может понять, что это, даже не распаковывая. Он крепко сжимает его в руке и поднимает голову. — Аякс… Что это тогда было, Аякс? Тарталья тут же оборачивается и расплывается в улыбке. Слова застревают в горле. Чайльд морщится от дождя, но терпеливо ждет, только крепче прижимает котенка к себе. — Я хотел сказать… - он резко вдыхает, словно все это время не дышал. Тарталья с вопросом выгибает бровь. На лице ни капли понимания. Скарамуш чуть мотает головой. Он торопливо оглядывает Чайльда, стараясь зацепить взглядом что-нибудь. — Футболка… - выпаливает он. Парень с рыжими волосами резко опускает взгляд, чтобы оглядеть себя. — Полный отстой... Чайльд поднимает голову, сощуривает глаза и окидывает его полным неверия выражением. — Просто ужасная… И желтый тебе не к лицу. Кто это на ней? Аратаки Итто? Серьёзно? Сколько тебе? Десять? - это было совсем не то, что он хотел сказать, но слова вырывались одна за другой. — Мама заказала её для Антона, но она оказалась слишком большой, и она отдала его мне… Эй, не смейся! Что тебе не нравится? Классная футболка! — Для пятиклассника, - фыркнул Скарамуш. Чайльд закатил глаза. — Знаешь что, я запрещаю осуждать мою одежду парню, носящему только однотонные скучные вещи. У тебя отвратительный вкус, даже слушать тебя не хочу! – Чайльд покачал головой и явно разыгрывал раздражение, потому что уголки его губ всё еще были приподняты в мягкой улыбке. Скарамуш показал ему средний палец и был уверен, что Тарталья ответил бы тем же, если бы у него были свободны руки. Но он только дразняще высунул язык. Чайльд ушел, затерявшись за углом и старший с облегчением вздохнул. Он распахнул пакет. Как он и думал. Скарамуш опустил руку и погладил Джинджер по шерстке, когда та ткнулась ему мордой в бедро. — Ещё какой отвратительный… - согласился он, улыбаясь. В пакете были шоколадные батончики.