smile at me

— Мы расстались. Скарамуш замер с растерянным выражением лица и затем через пару мгновений молчаливого ступора выгнул вопросительно бровь, чуть скосив голову набок. Не то, чтобы им с Чайльдом часто приходилось обсуждать его отношения, да и на этот раз это вышло совершенно случайно, но старшего удивил ответ друга. Это несмотря на то, что в старшей школе, после того как Розалина его бросила, Аякс словно слетел с катушек и непрестанно заводил романы - он так часто расставался со своими дамами и заводил отношения с новыми, что Скарамуш уже не удосуживался запоминать их имена и лица. Какой смысл, если наверняка через пару недель она будет обходить Тарталью широкой дугой и избегать его друзей, как будто им не наплевать, а еще через пару дней уже другая девушка будет пытать счастье в интрижках с Чайльдом. Правда, последние отношения Тартальи длились аж целых четыре месяца и его девушке даже доводилось пару раз зависать с ними. Скарамуш уже думал, что всё серьезно и даже попросил Синьору напомнить ему, как её звали, чтобы не опростоволоситься, если вдруг придётся с ней говорить, но вот как обстояли дела... Обычно чаще бросали Чайльда, потому что им казалось, что он чаще проводил время со своими друзьями (в частности, их беспокоила Синьора) Но Люмин и Чайльд были два сапога пара. Он вечно возился с друзьями, она – со своим братом. Конечно же Тарталья был от неё в восторге, где ещё встретишь кого-то, кому всё равно на то, что ты дружишь со своей бывшей или того, кто дорожит своей семьёй также как он. Скарамуш, например, лучше бы согласился побриться налысо или пробежаться по улице голышом, нежели сходить куда-нибудь со своей сестрой скоротать время. Да и «скоротать время» неподходящее выражение. Рядом с Сёгун время текло так медленно, это было совершенно аномально. Он даже задумывался иногда, быть может, в лаборатории Эи над ней ставили опыты и у неё внезапно появилась суперспособность, позволяющая ей замедлять время. Он как-то поделился своими мыслями с Мико, на что она громко расхохоталась. — Эта суперспособность называется занудство, явно наследственное, - пожала она плечами. — Как думаешь, мне тоже передалось? – неохотно спросил Скарамуш, поморщившись. — Ох, милый… - Яэ только загадочно улыбнулась. Она так делала всякий раз, когда знала, что ответ может его расстроить, поэтому ему приходилось додумывать самому. В любом случае, он успел уже смириться с тем, что был занудой. Собственно, возможно, именно из-за этого он избегал разговоров об отношениях Тартальи. Потому что, возможно, он совсем чуточку, но осуждал друга за легкомыслие. Хоть Синьора и любила дразнить его тем, что он завидует, это было не так. Он просто знал, что не смог бы терпеливо выслушивать рассказы о том, как Чайльд из раза в раз бросается в отношения, не имея никаких серьёзных намерений. В чём вообще был смысл всех этих интрижек? У него не укладывалось в голове, как кто-то вроде Аякса мог так себя вести. Тот, кто ни на секунду не затыкался о своей семье, рассказывая всем вокруг о том, как в будущем хочет создать свою – купить дом за городом, завести двадцать детей, сорок собак и двести кошек и на выходных ездить на рыбалку всей дружной семьёй (Скарамуш находил его мечты настолько же нелепыми, насколько умилительными). Но он был таков. К счастью, Тарталья и сам не особо любил распространяться о своих любовных похождениях. Скарамуш о них слышал, в основном, из школьных слухов или от Синьоры, если у неё было настроение побесить его. У старшего на это было две теории. Чайльд считал его некомпетентным в любовных делах. О второй он задумался после одного весьма странного разговора, произошедшего между ними после того, как Розалина в первом классе старшей школы призналась, что, возможно, она влюбилась в девушку. Так как они жили рядом, Чайльд часто сбегал из своего дома, чтобы отдохнуть от своих младших у Скарамуша. В один из таких вечеров, Аякс молча вломился к нему в комнату, лёг на кровать и долго молча пялился в потолок, пока старший сидел в кресле у рабочего стола и читал какой-то дурацкий роман, выуженный из полки Мико. Скарамуш даже бровью не повёл и не поприветствовал друга – они видятся каждый день, в чем надобность? Он его и вовсе упрямо игнорировал, пока Аякс внезапно не спросил: — Ты когда-нибудь влюблялся? Вопрос его ошарашил, но он не подал виду. Для Скарамуша существовал лишь один приемлемый вариант ответа. Он оторвался от книги и бросил на Чайльда взгляд полный скепсиса. — Ты как думаешь? - фыркнул он и вернулся к чтению, пытаясь игнорировать проснувшуюся в груди тревогу. — Я не знаю... – неловко рассмеялся Чайльд, — Поэтому и спрашиваю. Иногда мне кажется, может, ты, ну знаешь... всё это не про тебя. Скарамуш замер и уставился на книгу пустым взглядом. Ему захотелось встать с места, кинуть со всей дури эту глупую книжку в лицо Тартальи и убежать. Не то чтобы Скарамуш никогда не думал о том, чтобы попробовать узнать, каково это – встречаться с кем-то, ходить на свидания, нравиться кому-то. Он не цеплялся никогда за Чайльда, он ни на секунду не воображал, что между ними может быть что-то большее, чем то, что у них было. Скарамуш не был против влюбиться в кого-нибудь или даже просто дать шанс кому-то, кому он нравился. Просто… такой возможности не выдавалось. Порой ему думалось, вдруг с ним что-то было не так?.. Разве он был непривлекателен? Может, Эи была права, и у него настолько отталкивающий характер? Или всё из-за того, что он был невысок? Какова вероятность, что он просто не мог зацепить чей-либо взгляд, потому что ничем особенным не отличался? Он ненавидел все эти мысли, роем расползающиеся в голове. Они заставляли его чувствовать себя жалким. Не то чтобы он так сильно хотел отношений и мечтал о них изо дня в день. Просто было так неуютно от осознания, что за всю жизнь, он не получал ни единой заинтересованной улыбки, любовной записки или валентинки. Ну кроме дурацкого предложения Чайльда о женитьбе в детском саду, о котором тот, видимо, забыл в тот же день; о котором Скарамуш так постыдно долго вспоминал с улыбкой. Поэтому, когда Аякс озвучил то, о чём он так долго и мучительно раздумывал, что-то внутри него словно разбилось. И крохотная надежда на то, что он единственный, кто так считал, начинала рассыпаться. — И что это должно значить? - спросил он, пытаясь скрыть нервозность в голосе. — Я имею ввиду... – Чайльд помялся, — Я размышлял о многом, пока пытался переварить, что Синьоре нравятся девушки тоже... Не то чтобы это для меня всё это ново, ну знаешь, - он поморщился, — Но... всё ощущается немного иначе, когда ты узнаешь это от друзей. У меня внезапно появилось чувство, что я должен отнестись к этому более ответственно. Скарамуш поджал губы, но никак не прокомментировал слова друга. — Я провел некоторые исследования и выяснил... вещи, о которых не имел ни малейшего представления... – продолжил Тарталья, затем внезапно резко присел и взволнованно покусал губы, — И я просто подумал... – его голос затихал, — Может ты… ну, ты просто… ты никогда не был заинтересован в ком-либо... и порой кажется, что тебе и вовсе никто не интересен, - он помолчал, помассировал переносицу, — Поэтому я... – к концу он начал невнятно лепетать, с каждым словом теряя всю уверенность. Он то и дело бросал на него осторожные взгляды и тут же отводил глаза. Скарамуш не знал хотелось ли ему плакать или смеяться. Когда он осознал, что Аякс имел ввиду, он неверяще закачал головой и поднял глаза к потолку. Хоть всё было менее драматично, чем он предполагал, ему не стало легче. Синьора не зря называла Аякса пустоголовым. Старший тяжело вздохнул и обернулся к молчаливому и напряжённому Чайльду. — Ты решил, что я асексуал? - подсказал Скарамуш, выгибая бровь. — Не подумай! - запаниковал Тарталья, — Я не пытаюсь вешать на тебя ярлыки, и, если ты не готов к этому разговору, я просто заткнусь, и мы забудем обо всем. Просто мне стало интересно. Прости, если я лезу не в свое дело. Скарамуш раздражённо захлопнул книгу и опустил глаза на пол. Его щеки начинали теплеть под пронзительным взглядом Чайльда. — Я не знаю... - тихо сказал он, нахмурившись. Он не знал, почему не мог просто рассказать правду. Даже зная, что Чайльд вряд ли стал бы осуждать, учитывая с каким воодушевлением принял признание Розалины. Наверное, больше всего его пугала мысль, что Тарталья начнет пытаться его с кем-то свести – он часто пытался познакомить Синьору с кем-нибудь и устроить ей свидание вслепую. Если бы Чайльд предложил ему нечто подобное, он не мог ручаться за свою реакцию. Всё же Скарамуш ещё не был готов столкнуться лицом к лицу с равнодушием Аякса. Ему внезапно подумалось, что намного легче было бы просто согласиться с тем, что он асексуален. — Может быть, так оно и есть... - ответил он, спустя некоторое время. Он не смотрел на Тарталью, боясь увидеть его реакцию, поэтому молча подтянул к себе книгу и пытался вчитаться в буквы, которые расползались по странице. — Хорошо... - услышал он спокойный голос Чайльда, — Спасибо?.. – добавил младший неуверенно. Скарамуш нахмурился пуще прежнего и непонимающе покачал головой. — За что? — За то, что поделился со мной. Скарамуш только усмехнулся безрадостно. — Всегда пожалуйста. — Что насчёт... м-м... тебе совсем никто не нравится? Ну... хотя бы в романтическом плане или... — Я не думаю, Чайльд, - перебил его старший, начиная раздражаться. — Хорошо. - кивнул он, — Хорошо... - повторил он и Скарамуш услышал улыбку в его голосе. — Что насчёт тебя? - выпалил Скарамуш и тут же прикусил язык, задержав дыхание. Чайльд непонимающе качнул головой. — Какое-нибудь озарение в предпочтениях? - пояснил он. — Нет, – ответил Чайльд, помедлив, затем нахмурился, — Не думаю, что что-то поменяется, - сказал он. Скарамуш поджал губы и опустил голову. — Окей... - кивнул он, беззаботно пожимая плечами. Должно быть, у Тартальи всё это время было несформулированная догадка о том, что Скарамушу не понравятся разговоры об отношениях, хоть у них двоих были совершенно разные взгляды на происходящее. Но с тех самых пор, он ни разу не заикался о своих романах перед ним. И надо же было теперь ему спросить, почему бы ему не сходить на свидание с Люмин, вместо того чтобы приходить к нему домой и отвлекать от важных дел – от тревожной прокрастинации, лежа на диване, например. Тарталья не ответил на его недоуменный взгляд, требующий объяснений, только забрал у него пульт от телевизора и увлечённо уткнулся в экран. — Алло?! – Скарамуш возмущённо пнул Аякса в бедро, заставляя раздражённо обернуться к нему и ответить ему ударом в колено, — Что произошло? — Я не хочу это обсуждать, - зашипел он. — Я хочу! – воспротивился Скарамуш, — Она тебя бросила? Чайльд, казалось, оскорбился. — Это я предложил расстаться. — Но почему? – он действительно был растерян, — Ты что опять вернулся к прежнему? – старший закатил глаза, — Будешь теперь девушек из колледжа терроризировать? Аякс ничего не сказал, только долго смотрел на него, словно тот действительно задел его чувство достоинства. — Не знаю, - он устало покачал головой, — Я запутался... Скарамуш выгнул бровь. — Возможно, мне стоит просто побыть одному и подумать обо всем... - Чайльд пожал плечами. Старшему захотелось поежиться. Он посмотрел на рыжего с таким взглядом, словно тот только что сообщил, что у него рак последней стадии. — Что?! - разозлился Тарталья, — Отвернись, черт подери! Не смотри на меня так! — Это мой дом, как хочу, так и буду смотреть! А ты проваливай! - он толкнул Чайльда в плечо, спихивая с дивана, — Признавайся, ты не настоящий Аякс! - Скарамуш засмеялся, накрывая Тарталью подушками. Тот отбивался от него, словно от этого зависела его жизнь, — Чайльд, должно быть, умер и Эи создала его копию в своей лаборатории, чтобы утешить меня, но они явно просчитались и сделали тебя лучше, чем ты был при жизни... - Скарамуш остановился, потому что внезапно Аякс перестал отбиваться, — Эй... Он поднял подушку, чтобы взглянуть на него. Тот смотрел на него слегка растерянно и внезапно его губы медленно стали расплываться в широкой улыбке. — Ты будешь грустить, если я умру? И только тогда старший осознал, что он сказал. — Нет, - выпалил он, резко вставая с дивана, — Забудь, что я сказал... - бросил Скарамуш, обходя диван и начиная торопливо подниматься по лестнице. Он слышал, как Чайльд побежал за ним, и его сердце заколотилось. Когда тот внезапно схватил его со спины, он взвизгнул от неожиданности. — Отпусти... - в панике выпалил Скарамуш. Это было слишком смущающе. Чайльд обнимал его, обхватив обеими руками поперек груди, и тяжело дышал ему куда-то в висок. Они всегда были довольно тактильными, могли спать в одной кровати или лежать друг у друга на коленях, но сейчас, когда старший сказал нечто столь обольщающее, он не мог вынести этого. Тарталья мог обнять его в любой другой день и Скарамуш, хоть и поколебавшись, но обязательно ответил бы ему. В конце концов, они дружили столько, сколько помнили себя, было бы нелепо смущаться из-за такой мелочи. Старший стал успокаиваться понемногу, выравнивая дыхание и расслабляясь в чужих руках. — Если ты умрешь, я буду безутешен... - вдруг сказал Чайльд после долгих молчаливых объятий. Паника нахлынула на Скарамуша с новой силой. Ему казалось, что его перестали держать ноги. — Аякс... - только пробормотал он тихо. Рассерженным тоном, которым любил упрекать его в чем-нибудь. — Куникудзуши... - Чайльд передразнил его интонацию. Скарамуш ненавидел, когда к нему обращались именем, данным ему при рождении. Аяксу удавалось произносить его столь чарующе, без тени насмешки, твёрдо, с некой теплотой. Словно он знал, что только ему позволено называть его так, словно он знал и безмерно гордился этим. Порой Чайльд заставлял его чувствовать себя совершенно бессильным. Приводил его в ужас. Как он вообще мог противиться ему? Как он мог бороться с ним? "Бей или беги". Возможно, видя, как они вечно ругаются и дерутся, никто бы не смог предположить этого. Стоило Аяксу ослабить бдительность, Скарамуш тут же высвободился и, быстро проскользнув в свою комнату, захлопнул дверь перед носом Чайльда. Если Скарамушу приходилось выбирать между "бей" или "беги", он всегда выбирал первое. И всё же от Аякса он чаще предпочитал спасаться бегством.