Дорогая Арабелла...

Говорят, это был практически изолированный от внешнего мира городок, который окружали высокие и дремучие леса. Из-за этого люди жили здесь как одна большая семья: все знали обо всех и по мере сил пытались помочь друг другу, а любая новость расходилась быстрее молнии. Люди тут вообще любили новости; особенно были любимы те, которые касались будущего. Будущего, которое они ещё немного, и начали бы управлять им так, как лучше всего для городка... Пророк этого самого городка В. поэтому и не знал, что делать дальше. Выбор его был тяжёлым как никогда. Точнее стоит сказать, что выбора ему вообще ранее не давали. С юных лет он получил возможность видеть картину будущего, однако изначально ничего с этим особого не делал. Просто иногда рассказывал людям, что с ними может случиться через какое-то время. Отец с матерью старались угомонить своего дитя, наказывали за подобные рассказы, но было уже поздно: слухи о его странности дошли до всех слоёв городка В. И, как бывает в подобных историях, нашлись те, кто решили использовать подобную странность на пользу городку. У Пророка когда-то было имя — не мог же он родиться без него. Он помнил, что его назвали в честь одного из славных воителей прошлого, который мог быть ему очень далёким родственником. Даже предрекали, что когда мальчик вырастет, он может пойти по его стопам; что его дар станет отличным помощником в его делах. Но с тех самых пор, как о даре стало известно другим, мальчика отобрали у родителей (разумеется, заплатив за это тяжёлым мешком золотых монет). Вместе с этим отобрали его прошлое, отобрали его имя, отобрали другие возможности. Теперь он был известен просто как Пророк, и его целью было искать те видения, которые были бы полезны жителям. Вот и в этот вечер Пророк зажёг свечу, что стояла на его столе, закрыл ставни своего единственного окна. Ничто не должно было мешать ему сконцентрироваться на поисках. Таковы были условия для того, чтобы он получал новые видения. Однако сегодня Пророк концентрировался не на этом. Да, перо с чернилами и куча бумаг, что лежала на другом краю стола, были для записывания увиденного — тоже одно из немногих удобств. Вместо этого Пророк взял перо, обмакнул в чернила, дал капле скатиться обратно (привычка, возникшая с годами опыта, которая спасла в итоге немало листов) и начал писать на первом листе: "Дорогая Арабелла, Тяжёлая грозовая туча из выбора нависла надо мной в последнее время. Видения становятся всё чаще, отчётливее, и это не может не влиять на меня. Не может не пугать меня. Словно стою сейчас на развилке, где есть только две дороги. Одна дорога ведёт к тому, что я продолжу быть Пророком, продолжу помогать своему родному городку. Но кто знает, какие в итоге станут видения мои. Быть может, от осознания их и совсем погружусь в безумие. Но есть и другая дорога — навредить себе. Я могу плеснуть себе что-то в лицо, чтобы попасть в глаза. Могу пересилить себя и воткнуть в них что-то острое. Могу и просто своими руками вытащить их, как вытаскивают овощи из земли, когда те созрели. Главное, чтобы результат был один: я не смогу больше ничего видеть. Однако в то же время где есть шанс, что обо мне, беспомощном без одного из важных для человека чувств, кто-то будет заботиться? Конечно, выбора такого мне никто, кроме себя, не может дать, однако даже мысль о нём пугает. Если бы только знал, куда может привести тот или иной выбор. Печально, что своего будущего мой бесценный дар не даёт увидеть. А как бы ты поступила на моём месте, Арабелла? Буду ждать ответа твоего. Твой друг, Пророк" Разумеется, никакой "Арабеллы" на свете никогда не существовало. Пророк просто выдумал этот образ, чтобы мысли его уходили не куда-то в пустое место. Он находил обращение к чьему-то имени более помогающим в концентрации. При этом Пророк, что удивительно, не был набожным — зачем, если он сам был практически как бог. Бог, чей дар в итоге решили обуздать, заперев его носителя в большой каменной шкатулке, из которой требовался всегда только один результат и ничего другого. Но Пророк, при всей своей божественности дара, всё ещё оставался человеком и чувства его, эмоции тоже были человеческими. Они требовали хоть какого-то выхода наружу, чтобы не навредить разуму. Такие письма (которые и были хоть каким-то выходом для этого) к Арабелле Пророк писал не в первый раз. С ней он всегда "делился" своими успехами в предсказании и переживании об остальных. Обычно после этого, воодушевлённый написанным, парень приступал к ожидаю видений, чтобы продолжать свою долгу рутину. Однако в этот раз Пророк был очень утомлён, и едва он дописал письмо и отложил перо обратно на место, как тут же прилёг на стол. Решил немного отдохнуть, набраться сил перед очередными видениями. Он слышал, как от резкого ветра ставни хлопнули, но уже не мог встать, чтобы закрыть их обратно — разум его будто сам тянулся к сонному царству... Сон в этот раз был невероятным и парень сумел запомнить его до последней детали. Первая мысль Пророка — где бы он ни оказался, здесь было просторно. Не как в его каменной комнатушке, которую можно было обойти за два шага, с жёсткой кроватью, столом и скамьёй. Также в этом незнакомом месте было светло, а сам парень лежал в большой и уютной кровати. Настолько уютной, что ему даже не хотелось шевелиться. Причём это не было ловушкой; всё тело наоборот, так и радовалось такому блаженству. А ещё где-то рядом с ним, мелькая на периферии взгляда, ходила нечёткая фигура. Пророк как ни старался шевелить глазами, но никак не мог её разглядеть, однако что-то внутри подсказывало: и так понятно, кто это может быть рядом, в такой обстановке. — Арабелла? — тихонько спросил он. Фигура лишь успокаивающе зашикала и начала поглаживать парня по волосам. Это показалось Пророку приятным: хотя никто никогда не гладил его по голове, это действительно помогало успокаиваться. — Всё хорошо, — с ним заговорил голос, действительно оказавшийся женским. — Здесь тебе не нужно ждать видений. Отдохни немного, а я побуду рядом. И Пророк отдыхал, и было ему впервые за долгое время действительно хорошо. В то утро парень проснулся отдохнувшим, как никогда раньше. Давно забытое чувство любви снова появилось, пригретое картинами сонного царства, и на губах его едва сияла улыбка. Он увидел её, свою милую Арабеллу, впервые увидел. Конечно, когда к Пророку в тот момент пришли те, кто заботились о его физическом состоянии, то очень удивились не только отсутствию записанных видений, но и подобному выражению на его лице. Такого раньше не происходило; немедленно начали проверять, не заболел ли парень. Письма они, к счастью, не увидели — Пророк их всегда прятал в надёжное место. Несколько лет назад он случайно задел ногой одну из досок кровати; оказалось, что в ней была небольшая полость, в которой можно было сложить что-то не сильное большое. Увидев, что с ним всё было хорошо, ответственные за него люди облегчённо вздохнули. Однако облегчение быстро сменилось недовольством: это означало, что Пророку престояло трудиться больше, чтобы отработать "пропущенный" день, ведь его видения были как никогда важны для городка. Уже начали ходить слухи, что в лесах что-то или кто-то прячется, а лишнего беспокойства людям городка не нужно было. Пророку и самому было стыдно, что он посмел немного расслабиться, так что после того, как люди покинули его комнатку, он целый день просидел на полу, вылавливая видения. Это было наказание, которое парень выбрал себе сам. Однако мысли о том сне не покидали его разум, как бы он ни силился. То и дело между видениями проскальзывали обрывки образа: удобное место для лежания, рука на голове, успокаивающий голос... К тому же, это был первый раз за долгое время (если не вообще), когда кто-то относился к парню хорошо просто потому, что он существует, а не из-за дара. В конечном итоге Пророк сдался перед своими же мыслями и решил: во что бы то ни стало, но он должен был снова увидеть Арабеллу. Но сейчас надо было заниматься видениями. Позднее, когда пришли за записанными видениями, Пророка немного пожурили за то, что стопка бумаги вышла не сильно большой. Пожурили только для вида: юноша понимал, что каждое записанное видение ценится городком. Он знал это, потому был вежлив, учтив даже, помогал с расшифровыванием своего же скачущего в некоторых моментах почерка. Однако он едва дождался, едва наконец снова остался один. К книгам, которые ему принесли, он даже не притронулся; вместо этого сразу же схватился за бумагу и начал как можно быстрее записывать новое, пусть и короткое послание: "Дорогая Арабелла, Наша встреча среди сонного царства воодушевила меня, как ничто ранее. Мой дар снова открылся мне с прежней силой, и я смог позаботиться о родном городке, в котором родился и вырос. Пускай этот самый городок, в котором служу своим даром, не знает о нашей связи, однако я считаю тебя его героиней. Я постараюсь сделать всё в своих силах, чтобы создать действительно подходящую награду для тебя, милая Арабелла. Когда всё будет готово, буду ждать нашей следующей встречи с нетерпением. Всегда твой, Пророк" Отложив письмо в своё обычное для такого тайного дела место, парень забрался в кровать и стал ожидать, когда снова начнёт засыпать. В этот раз его ждёт ещё одно важное дело...