Дорогая Арабелла...

Очутившись снова в том же месте (а Пророк каким-то образом знал, что это то же самое место), он приступил к работе над ним. Всё для того, чтобы милой Арабелле было приятнее тут находиться. Начал парень с простого — он воплощал по памяти те картины, которые помнил по обрывкам видений. Поначалу выходило немного плоско и бледно, но Пророк старался изо всех сил взять контроль над сном в свои руки, придавая объём и красоту этому месту. К концу сна было уже что-то похожее на реальность. Пророк осознал, что умудрился вспотеть даже во сне, но работой своей был доволен — для первой попытки изменить сонное царство под своё желание вышло очень даже неплохо. С Арабеллой он тогда так и не увиделся. Однако Пророк не спешил: лучше пусть следующая встреча состоится, когда он подготовится как следует. А для того, чтобы подготовиться как следует, надо было набрать определённую базу. Как солома под тело, которое укладываешь спать, оно нужно для того, чтобы уложить целые комнаты, дома и прочие места, которые Пророку вообще захочется воплотить. Так что в те моменты дней, когда случалось, что было немного свободного времени между видениями, парень читал книги. Через них он изучал мир, какие бывают места и другие дома; в общем, всё то, чем бы смог впечатлить Арабеллу. Тут следует сделать уточнение о том, что книги в этом городке считались редкостью: лишь немногим жителям довелось даже видеть их, не говоря уже о том, чтобы держать на руках и читать их. Из всех жителей к книгам имели полноценный доступ только служители местного храма имени Алонзо (то ли забытый святой, то ли герой какого-то сказания), действительно зажиточный (не богатый, в этом есть разница) слой общества и сам Пророк. В последнее парень, кстати, сам до сих пор не мог поверить. То, что он вообще посмел попросить их, он поначалу считал неслыханной дерзостью: мол, как же так, инструменты должны просто делать свою работу. Однако к его просьбе отнеслилсь внезапно положительно и теперь с каждым приёмом насыщалось не только его тело, но также пополнялся и ум. Так шло время — главное связующее звено всего происходящего в жизни. Если в реальности Пророк был просто инструментом для того, чтобы городок оставался стоять ещё на долгие годы, то в снах он со временем стал полноправным повелителем. База для его манипуляций собралась достаточно быстро, и оставалось только просеивать то, чему стоило оставаться и что можно отбросить обратно в небытие. Как удачно, что к Пророку чаще стала приходить Арабелла. Конечно, о некоторых своих находках в книгах Пророк писал ей в своих письмах (возможно, поэтому встречи и стали чаще происходить — тут кто угодно не устроит из-за своего любопытства), но некоторые он всё же приберегал до следующей встречи. Просто для того, чтобы всегда можно было устроить сюрпризы. Это Арабелле, как Пророк мог видеть, весьма нравилось, и это не могло не радовать его душу. Она для него была самым важным "дегустатором" того, что парень мог создавать в своих снах. Конечно, она ещё была и единственной, зато её мнение иногда было именно таким, какое нужно было воплотить на самом деле, даже если сам Пророк изначально с этим не соглашался. Возможно, потому что чувствовал, что сопротивляется-то он по своей глупости, хочет до конца хоть где-то придерживаться своего мнения. Однако будь парень всегда неправ, то руки у него быстро опустились бы. Здесь же, в сонном царстве, он достиг гармонии, в которой и он сам был свободен, и мнение с другой стороны всегда имело место. А ещё Пророк понимал: если это и то, что люди описывают любовью, то это было оно. Он любил Арабеллу. Он был готов сделать всё для того, чтобы ей было комфортно. Целое сонное царство даже подчинил себе, чтобы всегда суметь удивлять её чем-то новым. Чувства эти толкали его на новые подвиги, но пока что парень так и не решался признаваться своей милой Арабелле в них. Но в то же время парень понимал: если уж он решил быть честным с ней, то, может быть, нужно идти до конца. Может, он признается наконец ей в чувствах, передаст свои слова напрямую и без писем. Но не сегодня. Сегодня у него были более важные дела. Городок окружало непонятное зло; непонятное потому, что никто не имел точного представления, чего стоит опасаться. Лишь было известно о том, что это самое непонятное зло таилось где-то в глубинах леса, который стоял рядом с городком. От Пророка требовалось ещё больше старательности, чтобы через видения будущего разглядеть, кто же таится в лесах. Сам парень не мог никак с этим поспорить: он инструмент и он должен выполнять своё дело. А для того, чтобы лучше выполнять дело, ему вместе с едой и книгами начали приносить зелье. Пахло оно резко, однако вместе с этим некоторые нотки напоминали парню о свежесрубленных деревьях — почти забытом запахе из детства. Зелье нужно было выпивать каждый день, глоток до начала поиска видений и глоток после. Когда Пророк спросил, для чего, то ему сказали, что это поможет точнее сосредоточиться в поиске именно на территории лесов, только сначала придётся принимать его долгое время. Это не сильно воодушевляло парня на подобный шаг служения городку, но другого выбора не было. Вот и сейчас он готовился к тому, что снова придётся пить такую гадость. Но перед этим он должен был отписаться Арабелле. Это уже была его традиция, известная только ему и потому такая ценная. Перо в его мозолистых от времени и писательства пальцах как по божественному наитию прочерчивало следовавшие за мыслями слова: "Милая Арабелла, Помнишь ли ты, как я в одном из ранних посланий говорил о том, что видения мои стали чаще и отчётливее? Что ж, городок теперь об этом хорошо знает — от меня теперь требуется, чтобы я нашёл врага, которого они сами ищут где-то в лесах. Кто он такой, сколько его и какова сила, спросишь ты? Всё это неизвестно даже самим жителям, не говоря уже обо мне. Это не может не сводить с ума. Особенно учитывая, что это очень похоже на один вариантов, о котором рассказывал в одном из ранних посланиях — усиление дара ценой моего же разума. О моих переживаниях люди, что заботятся обо мне, тоже уже знают. Меня, конечно, пытаются ободрить, дают свою помощь в виде зелья (знала бы ты, Арабелла, какое оно гадкое на вкус), но пока толку от этого с гусиный клюв. Говорят, правда, что мне не стоит об этом переживать, если не хочу своими эмоциями сбить свой дар. Я сам даже не знаю, могут ли мне эмоции помешать в поисках видений, откуда они это могут знать? Я бы мог доверить им свои переживания и дальше, как доверил заботу о себе в обмен на дар, но после того короткого разговора желания такого уже нет. Лишь тебе готов довериться в этом деле. Возможно ли нам встретиться снова, милая Арабелла? Твой комфорт уводит мои печали прочь, как пиявки выгоняют лишнюю кровь из тела. Даже если не увидимся этот раз, буду всегда ждать твоего появления среди сонного царства. Твой Пророк" Пророк сам не осознал, когда дописал данное послание, но оно уже было сложено так же, как и все остальные. Оставалось только уложить его к остальным внутрь кровати, что он и сделал. Только сам он не отправился следом в кровать; вместо этого он уселся на полу, готовясь проести всю ночь в поисках, если потребуется. Однако парень так и не заметил, как вскоре уснул, сидя на полу... В этом новом сне парень шёл через леса, которые были рядом с городком. Похоже, зелье наконец начало работать; от этого запаха и вкуса парня невольно тянуло опорожнить содержимое желудка в ближайшие кусты. Но только он обратил своё внимание на кусты, как что-то в них зашуршало. От такого совпадения по спине парня прошёлся холод. Он отступил назад. Шуршание раздалось ещё раз, уже ближе. Кто-то явно приближался. Будь у Пророка оружие и знание, как пользоваться им, он бы взялся за него; увы, на его теле была лишь потрёпанная одежда. Однако только он хотел найти хоть что-нибудь, чем можно обороняться (забыв о том, что это всё ещё сон), как из кустов навстречу парню вышел силуэт. Он показался парню знакомым... — Мама? — прошептал тот. Но нет, это была не она. Это была Арабелла — она скинула капюшон назад, раскрыв своё лицо. В этот раз на её одеждах было новое изображение. Во всё её туловище нарисовано изображение змеи, которая, извиваясь по телу, кусала себя за хвост. Уроборос, вспомнил Пророк; он о нём как раз недавно читал в книге, об этом мифическом существе. — Здравствуй, Пророк, — Арабелла улыбнулась ему. Однако Арабелла оказалась не единственной, кто вышла навстречу; парень заметил, что за ней кто-то тоже выбирался из кустов. Какой-то мужчина, не сильно старше самого Пророка, но судя по тому, что в руках у него была большая палка, уже имел проблемы с ногами. Парню сначала показалось, что у него что-то на глазах, что отражало робкие лучи света от луны. Но только он вместе с Арабеллой подошёл ближе, их взгляды пересеклись. Стало понятно: его глаза не отражали свет — они были белыми, как молоко. А ещё само выражение в глазах, эта печаль, тоже показалась ему знакомой. Словно они пережили похожую боль. Парень не знал, стала ли эта встреча взглядами причиной, но мужчина тут же остановился, перехватил палку и что-то зашептал Арабелле. Пророк не мог расслышать слова, но интонация звучала то ли встревожено, то ли настойчиво. — Тише, Клиффорд, — сказала та ему своим чарующим голосом. — Всё хорошо. Клиффорд. Это имя показалось парню знакомым, словно что-то из прошлого всколыхнулось в ответ. — Всё хорошо, — повторила тем временем Арабелла, уже громче; видимо, для того, чтобы и сам Пророк это услышал. — Правда, я здесь не смогу быть долго. Здесь я лишь в качестве передающей сообщение. Однако после этого, боюсь, мне придётся отойти от тебя. Мужчина, стоявший у неё за спиной, неожиданно энергично закивал головой. Пророк же ничего тут не понимал: — Арабелла, что-то случилось? — спросил он. — Кто вообще этот человек за тобой? Он тебе угрожает? Арабелла закачала головой. Её прекрасные густые волосы закачались как волны на некогда спокойном озере. В другое время Пророк бы любовался ими всю ту небольшую вечность, что давалась ему каждый раз при входе в сонное царство. Но не в этот раз. Что-то было не так. — Ты же знаешь: одно твоё слово, — продолжал Пророк, — и я, как повелитель этого царства, спасу тебя от любой опасности... — Просто возьми это. Прошу. В её руках, протянутых вперёд, было письмо. Это было неожиданно. Обычно это Пророк писал ей письма, но чтобы она написала что-то в ответ? В любом случае, решил Пророк, его стоило принять. Парень протянул было руки, чтобы взять его... И тут же дёрнулся спросонья в попытке освободить свои занывшие конечности друг от друга. Это было немного больно. Пожалуй, решил он, не стоит больше спать в таком положении. А пока Пророк разминал свои конечности, он думал о том, кого он увидел в этот раз. Конечно, парень был рад видеть Арабеллу, как и всегда, но в этот раз его внимание в основном не на ней (хотя верил, что она это поймёт). Он не мог не думать о том, кто стоял позади неё. Этот мужчина... Арабелла не могла привести его к нему просто так. Странного цвета глаза, палка для опоры, говорит шёпотом — всё это, если верить описаниям в книгах, было признаками колдунов. Колдунов в городке как раз не любили; парню много раз говорили о том, что если не будет слушаться, то придёт злой колдун и заберёт на опыты. Арабелла об этом знает, они как-то говорили о своих страхах. Милая, милая Арабелла, подумал Пророк, неужели ты захотела помочь мне с этим? А раз привела именно этого мужчину, то это может означать только одно: он и есть тот самый враг, который так нужен был городку! Будь у парня возможность снова стоять с ней рядом, он бы тут же расцеловал её. Но медлить было нельзя — некоторые детали сна начинали ускользать из разума, так что нужно было успеть записать хоть что-то. Воодушевлённый, он тут же схватил перо и лист бумаги — даже не стал дожидаться, пока капля упадёт обратно в тушь — и сразу начал записывать увиденное. Однако впопыхах он не заметил, что среди записей промелькнуло имя, которое он старался держать в тайне от городка... Городок, однако, был сбит с толку, когда видение Пророка неожиданно не сбылось. Не было никого в лесах, как бы ни старались их прочесать храбрые разведчики, да и никаких змей, которые пожирали бы свои же хвосты (это было записано у Пророка как сигнал о предстоящей атаке), они тоже не нашли. Из-за всего этого жители городка были как минимум в смятении. Тем временем люди, которые отвечали за жизнь Пророка, были весьма злы на парня. И вовсе не из-за ошибки, о нет; из-за имени, которого раньше не было. Это имя вызвало много долгих споров, ведь о Пророке никто, кроме самого городка не должен был знать. По крайней мере, пока кто-то не додумался, что кем бы ни была та самая Арабелла, она весьма дурно повлияла на мальчишку. А если повлияла, то это значит одно: у неё есть какой-то способ не только связаться с ним, но и (как они думали) увести его прочь. Люди, которые отвечали за состояние Пророка, долго не думали и решили, что надо выяснить напрямую, даже не спрашивая у своего инструмента. Его комнатку немедленно начали обыскивать. В другом случае всё, возможно, и обошлось, не будь среди обыскивающих кое-кто особо глазастый. Он как раз и увидел, что с кроватью Пророка было что-то не то. Тот умолял не трогать хотя бы его кровать, ползал на коленях, но этим только сильнее подтверждал, что здесь что-то было нечисто. Парня грубо отшвырнули в сторону и разворотили кровать, найдя в ней те самые письма. Ему оставалось лишь смотреть сквозь слёзы, как его тайную, даже интимную часть жизни разворачивали и зачитывали вслух, иногда посмеиваясь с наивности, иногда выдавая очередной удар по написавшему их. Когда это издевательство наконец закончилось, парень сидел, смотря немигающим взглядом куда-то в одну сторону. Однако он прекрасно слышал и понимал: за укрывательство, ложь и возможную связь с врагом его ожидало наказание, которое исполнили невероятно быстро. Уже вечером Пророка отправили в Дом.