Дорогая Арабелла...

В Доме, так удачно стоявшем на краю городка у самих лесов, не было ничего. Никаких книг, никаких удобств вроде не сильно жёсткой кровати и стола со скамейкой, которые Пророк долгие годы заслуживал тем, что служил на благо городка своим даром. Всего лишь простая каменная клетка с узким окном и камином с небольшим количеством дров, чтобы не замёрзнуть ночью. В этом Доме не было даже простой еды; так парню решили напомнить, что без городка он быстро погибнет, если не одумается и не продолжит пользоваться даром на благо жителей. Кто-то вдобавок решил, что стоит вбросить к парню всё то, что он писал Арабелле. Неизвестно, жестокости ради или может, чтобы научить какому-то неизвестному уроку, но картина была эффектная. Парень сидел на каменном полу, окружённый собственными посланиями образу из своих же снов. Словно дополняя этот образ, рядом с окном Дома запела какая-то птица. Пела она обеспокоенно; Пророку казалось, что она предвещает его скорый конец. А раз конец близок, то пора написать последнее письмо, решает он. После этого он забудет про Арабеллу, забудет про всё то, чего достиг в сонном царстве и вернётся к тому, кем был раньше — просто инструментом, которым и желает видеть городок. Однако что-то каждый раз шло не так. То слова, словно издеваясь, не хотели нормально ложиться в предложения. То руки дрожали, от чего парень капал на бумагу больше, чем за все прошлые годы вместе взятые. То пение птицы, так и не прекратившееся, сбивает прочь мысль до такой степени, что больше её вернуть у парня так и не получалось. В конечном итоге испорченный лист бумаги полетел в огонь. Но этого парню показалось недостаточно; чувство обиды, которое он долго подавлял, наконец закипало у него в груди. В слеповатой ярости, смешанной с собственным бессилием и невозможностью нормально выплеснуть своим эмоции, Пророк начал бросать в камин все письма, "посвящённые" Арабелле. Одно письмо погибло в пламени, за ним другое, третье и так далее. Они были источником всех его бед, считал он; не реши он начать писать письма, всё было бы иначе. С каждой такой мыслью письма летели навстречу языкам пламени, которые были ради таким дарам. Однако что-то в одном из писем заставило руку дрогнуть над камином, не отпустить листы. Ярость сменилась на недопонимание, а затем просто ушла. Чтобы случайно не уронить листья, парень взялся за них обеими руками и немного отодвинулся от камина. Что-то в этом письме для его взгляда было не так. Оно выглядело как все остальные и явно пролежало достаточно времени, однако Пророк не помнил, чтобы писал его. Долго он смотрел на эти похожие, но в то же время непохожие листы, пока любопытство наконец пересилило желание избавиться от неизвестного. Однако когда парень открыл письмо, то стал сомневаться в том, что это было хорошей идеей. При взгляде на письмо его странность только усилилась: оно оказалось написано почерком самого Пророка. Да и само письмо при этом было обращено к нему же, но от имени Арабеллы. Нет, Пророк не мог в это поверить; Арабелла была плодом лишь его фантазии, о ней до инцидента никто не знал. Или же что-то всё же произошло?.. Взгляд его будто сам по себе забегал по строчкам странного письма. Те были выведены уверенно и спокойно, так что легко было представить, как она говорила с парнем через них: "Дорогой Пророк, Знаю, что наша последняя встреча и последовавшее за ней расставание в лесах вышли... Скажем так, не совсем прекрасными. Однако я не могу не беспокоиться о том, что происходит с тобой. Мысли о том, как ты страдаешь от той ответственности, что возложили на тебя против воли, не давали мне покоя. Думала я об этом ещё с тех пор, как впервые увиделись (если, конечно, это можно назвать "увиделись" — мой образ тогда тоже был не до конца завершён), но только сейчас всё стало наконец на свои места. Ты не хотел признаваться, однако и так это чувствовалось от тебя: эта ответственность, возложенная на тебя против твоей тогда не сформировавшейся толком воли, тяготила тебя и ты уже сам подумывал, что можно с этим сделать. Для того и передала тебе такое послание, пусть и при свидетеле (который мог показаться тебе знакомым, я знаю — вы оба пережили похожую боль). Однако читай внимательно далее; вот что тебе предстоит совершить, чтобы это желание действительно исполнилось..." Далее перед глазами Пророка был описан целый ритуал о том, как можно продолжить жить без страха пострадать от дара. Описание это показалось парню немного опасным. Во-первых, тут предполагалось использование огня, чтобы начертить отпугивающие руны. Его никогда не подпускали даже близко к огню, даже камин сами зажгли, хотя обычно это делает тот, кого оставляют в Доме. А во-вторых, для этого придётся близко подойти к моменту смерти. Никому в здравом уме умирать не хочется и даже Пророку, близкому к отчаянию из-за происходящего, явно не хотелось подобного. "Я понимаю, что это звучит весьма страшно — почти умереть", письмо словно прочитало мысли Пророка. "Знаю, что всё это звучит весьма опасно, но это единственный выход из такой ситуации, до которого удалось додуматься. И поверь мне, на то, чтобы придумать это, ушло очень много времени. Возможно, когда ты наконец прочитаешь это послание, то времени будет оставаться мало. Возможно даже, что придётся пострадать перед этим" Пророк осознал: это действительно было так. От этого ему даже стало страшно от такой точности. Неужели то же самое чувствовали его родители, пока тот был с ними? Неужели поэтому не сильно препятствовали, когда их ребёнка забирали служить на благо городка?.. А письмо продолжалось: "А ещё тебе придётся принять решение как можно скорее, дорогой Пророк. И сделать этот ритуал, как и прожить свою жизнь дальше, придётся без моего участия. Однако знай, что это не только спасёт тебя, но и, возможно, поможет в итоге самому городку. Слишком долго он был зависим от твоего дара, лишая и тебя, и самих себя других множества новых дорог. Раз уж они сами не могут (или не желают) разорвать подобный порочный круг, то это переходит на твои плечи. От всей своей души я желаю тебе удачи, и пусть дальнейшее принесёт тебе меньше страданий, чем то, что уже случилось. Будь храбрым, мой милый Пророк. Твоя пусть и не самая лучшая, но всё же часть жизни, Арабелла" Долгое время парень сидел, смотря как бы на письмо, но в то же время и в никуда. Слёзы сами скатывались из его глаз. Арабелла, его милая Арабелла... Даже когда она решила покинуть его, чего Пророк пока не мог простить, то всё равно желала только хорошего. Она так верила, что всё получится, но Пророк не мог найти в себе для этого решения силы. Вместо этого, что не будет больше сопротивляться ни своей судьбе, ни тому, что в итоге может сойти с ума, парень решил неподвижно лежать на полу, надеясь рано или поздно провалиться в сон. Однако как ни силился он уснуть, сон так и не приходил к нему. Дом будто не давал этому случиться: пол был слишком холодный, огонь в камине слишком громко трещал, а за окошком завывал ветер. А ещё всё это время парень продолжал держать письмо в ладонях, словно пытался сохранить последний огонёк надежды на этот мир. Однако времени оставалось всё меньше. И Пророк это знал: он считал каждый миг, который проходил после того, как закончил читать послание. И их набралось уже слишком много. Ладони, меж которых лежало письмо, сжались в кулаки. Парень наконец передумал. И так очень долгое время, практически сколько себя помнил, он прожил в одном и том же месте слишком долго. Знать про мир по книгам это одно, а вот увидеть своими глазами, прочувствовать всё хорошее и всё плохое, что в нём есть... Это стало последней каплей, перевесившей мысленные весы парня. Он решил, что его изначальное решение слишком глупое и потому доверится этому плану. Он доверится тому, что Арабелла оставила в качестве своего последнего напутствия и будь что будет. Если это даст свободу и ему, и самому городку, то будь что будет. Парень приступил к первому шагу: собрать все нужные ингредиенты. Как оказалось, это был простой шаг — даже в этом пустом Доме нашлось всё то, что нужно было для совершения ритуала. Даже веточки дерева, что был рядом, можно было достать из окошка, пускай для этого парню пришлось тянуться как никогда ранее. Оставалось выполнить все ступени у ритуала, которые были расписаны. Даже с учётом того, что единственным лёгким шагом тут было рисование рун (и хорошо, что не чем-то острым, ведь Пророк боялся крови), в итоге всё прошло даже удачно. Через какое-то время, когда ритуал был доведён до конца, парень снова был на полу. Он не сжёг ничего кроме того, что нужно было, хотя края у своей накидки немного подпалил. В тот момент что-то начало убаюкивать его, даже согревать (хотя это, конечно, было обманом: это просто его тело охлаждалось). Но парень не думал об этом: так он, укутанный этим ощущением, и лежал в ожидании, когда за ним придут. Однако лишь ближе к утру жители городка отправились за своим Пророком. Не из любви к нему, однако, а чтобы вернуть его: за такое время, как считали они, он в своей изоляции от других должен был понять, что его судьбой было служить своим даром им на славу. Однако вместо этого увидели, как он неподвижно лежал в одном месте. Раз его позвали, второй; не было ответа. Наконец кто-то набрался достаточно смелости, чтобы подойти и грубо перевернуть лежавшего на спину, пусть и помощью палки. Но даже тогда среди стоявших людей прошли вздохни удивления и страха. Накидка была грязная и подпалённая, руки у парня были изрисованы странными символами, лицо измазано чем-то тёмным. А глаза его были белы, как первый снег... Дом, в котором находился павший в глазах городка Пророк, на всякий случай решили сжечь. Он как раз был старый, так что быстро оказался объят пламенем, а камни, из которых были сделаны стены, развалились от жара как по щелчку пальцев. Однако если с Домом всё было просто, то вот с телом парня у жителей возникли вопросы. Никто не собирался хоронить его в земле: несмотря на всю полезность дара, городок боялся Пророка. Где были его родные, чтобы им сбросить тело, тоже никто уже не знал; те после того, как у них забрали их сына, буквально исчезли с лица земли. В итоге парня, не раздев, выкинули в кусты на съедение диким зверям. Жители городка решили, что его дар не должен передаваться, если его растерзают животные, а не приложит к этому руку человек. Некоторые вдобавок решили поплевать на кусты, чтобы дух парня, который первым делом окажется тут, не преследовал их после смерти — такое вот у них было суеверие. Долго в этих кустах лежал Пророк, прежде чем услышал: затухали последние языки пламени, пожиравшего дом, а людских звуков и давно уже не было. Наконец решился он подняться с места, куда его бесцеремонно закинули. Тело болело от ударов по земле и веткам, но это не было страшно, это скоро пройдёт. Надо было проверить кое-что другое. Парень знал, что глаза его теперь были белыми; он слышал разговоры других людей. Но ему надо было самому это увидеть. Ему повезло, что кто-то оставил кувшин с водой. То ли хотели потушить, то ли ещё для чего-то, но решили с собой не забирать. Сделав пару глотков, Пророк встал так, чтобы свет от остатков пламени осветил отражение и увидел своё лицо. Глаза его и правда были такие же белые, как у того Клиффорда, что стоял за спиной у Арабеллы в его недавнем сне. Однако как странно: парень думал, что этим лишится зрения, но глаза его пусть и перестали выглядеть, как у других людей, зрение его от этого ритуала стало даже лучше, чем раньше. Он видит, куда стоит идти и что делать, будто его кто-то ведёт разноцветными лентами. Видит, что на этих путях предстоит сделать. А ещё он видит, что в его жизни есть множество точек, которые придётся пересечь, чтобы случилось то, что случилось. Благо об этом он уже позаботился, когда не знал. Осталось одно: на что можно опереться во время этого пути. Пока Пророк вставал, чтобы не оставить у кувшина никаких следов, рука его будто сама коснулась чего-то деревянного. Это оказалась часть балки от крыши Дома, лишь чудом не догоревшая в пожаре. В длине она была как раз для того, чтобы кто угодно мог пользоваться ею как опорой при хождении в неизвестных частях мира. Так, с балкой в руках, парень отправился в глубины леса. Говорят, бывший Пророк так до сих пор и живёт где-то в лесах, где так старательно пытались выглядеть врага, которого никогда не было. Держится сам по себе, к городку старается не приближаться. Он живёт теперь тем, что каждый день имеет свой выбор и свой контроль над ним, что и делает парня счастливым. А городок В., кстати, не особо и долго продержался. Внутренние проблемы, которые пытались укрыть поисками врага, наконец дали о себе знать и людей захлестнула жёсткая волна расправы. Городок сильно уменьшился как в площади, так и в количестве жителей. Но даже когда оставшиеся в живых узнали, что их Пророк оказался жив и молились, чтобы тот простил их и вернулся обратно, это не изменило его решения. Им придётся теперь жить с тем результатом, который выбрали те, кого жители выбрали за главных. Что теперь случится дальше, неизвестно. Возможно, однажды бывший Пророк найдёт снова своё имя. Возможно, он сможет найти, где теперь находятся его родители. Возможно, в этой своей новой спокойной жизни ему доведётся снова увидеть свою Арабеллу. А может, всё это действительно было лишь плод его разума, который придётся воссоздать для решения проблемы. Но всё это уже просто догадки...