Несчастный случай

он и не заметил, как это закончилось; как последняя склока довела их обоих, как вещи полетели в чемодан, как чемодан полетел в окно, а он сложил все в армейский рюкзак для походов, спустился вниз, вывел из гаража мотоцикл и рванул куда-то вперёд, не оглядываясь, не надевая шлема, потому что под ним слезы бы мешали ему в дороге. Соль ползла по щекам, он чувствовал, как трезвеет, пока сжигал топливо в баке, привычно превышая, словно своя-чужая фамилия в паспорте все еще работала на него; он пришёл в себя, когда подрезал грузовик, закружился, въехал в гальку обочины; кто-то кричал над его головой, звенел ругательствами об его гулкую голову, сердце колотилось истошно, его тошнило, телефон настойчиво вибрировал в куртке; он надел болтавшийся до этого на багажнике шлем, словно вернул на место шальную голову; вдохнул, вернулся на дорогу. первая же заправка, и он понимает, что у него не так уж и много денег на карточке; но по крайней мере, это его собственная карточка; на часах над стойкой бара — семь тридцать утра, сколько он гнал прочь от города, куда-то на юг, солнце уже поднялось и теперь полосами заливало пустое кафе. он обжег губы кислым кофе, посмотрел на покрывшийся дорожной пылью мотоцикл у колонки и заплакал по-настоящему, уронив лицо на руки, всхлипывая. ушел в туалет, умылся ржавой ледяной водой, вытер лицо бумагой, катышками остающейся на руках. потом расплатился, старательно избегая зрительного контакта, вернулся на дорогу, нашёл ближайший съезд в лесополосу, у мотоцикла заело подножку, пришлось опустить его на траву. юноша пнул его колесо, в чёрном металле отразились засосы на шее, он сел спиной к отражению, уткнулся в коленки и снова заплакал, завыл, закричал на посиневшее небо.