Первое правило

      

Don't let me get in your way

I miss the lies and the pain

The fights that keep us awake

      

Halestorm — I Miss the Misery

                    — Есть! Моя взяла! Моя взяла!..              — Куда? В рот?              Гогот, тяжкое сопение и удары — то в плоть, то в песок. Вандеровы пострелята, мал мала меньше, возятся в пыли на заднем «Капли», как непоседные щенки. Один уложил наконец дюжего соперника на лопатки и наминает ему бока почём зря, когда чья-то сильная рука хватает его за шкирку и оттаскивает вверх и в сторону так легко, будто он вовсе ничего не весит.              — Это что ещё за херня?! Первое правило забыл, шкет? — гневно раздаётся сверху. — Лежачего не бьют!              — Ага-а, блин! — Майло дёргает плечом, выдирая майку. — Мудачью из квартала правило своё расскажи!..              — Лежачих бьют только последние крысы, — грозой нависает над ним Севика. — В честном бою — никогда.              — В Зауне честных боёв не ведут, — поднимаясь, ворчливо отряхивается Клэггор.              — Чушь, — фыркает Севика, выпрямляясь, и взбалтывает бутыль во второй руке. — Да вы настоящего боя ни разу и не видали.              — Ну так ты покажи!              Вайолет — старшая в выводке — с вызовом задирает подбородок, соскочив с битого оконного проёма на землю. Дворовая рванина: полчерепа под машинку и вихрь розовых перьев набок. Смотрит на неё завистливо — матёрую, рослую, на голову выше всех переулочных, ещё бы — только виду казать не хочет.              — Это с тобой-то, что ли, стрижок? — с высоты своего роста ухмыляется Севика, прежде чем донышком вверх опрокинуть в себя эль.              Вайолет небрежно, боком, кивает, решительно поджимая губы. Вандер, вышедший вслед за Севикой на задний двор, чтобы выкинуть мусор из бара, в ответ на её вопросительно поднятую бровь лишь попустительски пожимает плечом. Верит, что его девчонка сплоховать не может. Предостерегает только:              — Вполсилы.              — Не дура.              Севика ставит бутыль на крышку контейнера и поправляет хвост, между делом смерив противницу взглядом: хорошо сбитая, коренастая, да и держать себя умеет. Такую и натаскать не грех. Нескладная ещё, правда, как и все недолетки, но это пройдёт, когда созреет.              Они сдвигаются чуть глубже в переулок — у баков не развернуться, — и детвора стайкой увивается за ними. Вай ловко берёт стойку, ловит контакт глаза в глаза. Светлые, ясные, два тёмных кольца по краю. Ты смотри-ка, держит. Не отводит. Выдыхает и нападает первой, с наскока.              Сразу идёт в ближнюю: знает, что до лица не доберётся, метит под рёбра, в живот и по коленям. Каждый её ход предсказуем — девчонка знает базу да с десяток приёмов, — и Севике этот танец знаком от и до. Она по одной ловит атаки на предплечье, уходит по-хищному, скрестным, видит в защите дыру — и вместо удара даёт подзатыльник. Жалеет.              По зрителям как ветерок проходит. Вай тут же нападает без паузы, снова, но Севика встречает каждую подачу манёвром или локтем, не пропуская ни одной и уворачиваясь так гибко и легко, как сложно ожидать при её габаритах. Ход — шаг — ещё ход — блок — рывок — оплеуха. Присвист Клэггора. Смешок Майло.              — Бей нормально! — рявкает Вай оскорблённо. Воспринимает как насмешку, ещё бы.              — Как скажешь, — веселея, поводит плечом Севика.              Вай распаляется, пляшет вокруг, как возбуждённый зверёныш. Рычит на выпадах так же — высоко, коротко, неумело. На чистой ярости даже ухитряется вскользь достать её у подвздошной, ободрав кулак о заклёпки одежды. Но — слишком торопится отыграться, быстро выходит из равновесия и теряет контроль. В два чётких ложных Севика заставляет её подставиться под удар и —              БУМ!              Вай летит наземь, едва успев выставить вперёд руку и с неприятным хрустом приложившись виском о ящик. Оглушённо встряхивает головой, пытаясь подняться на подламывающемся локте, но ни со второго, ни с третьего раза не может.              — НЕ С-СМЕЙ бить мою сестру, ты…!!! — визжит вдруг мелкая пискля с косичкой, набрасываясь на Севику с разбегу, но та снимает её с себя, как муравья, даже в её сторону не глядя, и Клэггор поспешно оттаскивает девчонку из-под горячей руки.              Вай тяжко переваливается на бедро, подволакивает себя, спиной припадает к стенке. Готова.              — Ты не защищаешься, — качает головой Севика, возвращаясь к элю. Становится за секунды из собранной вновь полновесной, расслабленной, мягкой. — Думаешь только о том, как побольней ударить. Не о сопернике надо заботиться, а о себе. — Многозначительная пауза на салют бутылью и длинный глоток. — Их будет много — а ты у себя одна.              Пацанёнок Бензо — от земли не видать, а туда же — хочет помочь Вай подняться, но та лишь отводит руку: не надо, я в норме.              В этот момент Вандер выглядывает из задней двери:              — Фьюить! Ребятня, товар приехал! — и коротко махнув головой, скрывается обратно.              Все безоговорочно расходятся разгружать привоз; гуськом ныряют в тёплую, пропахшую хмелем и деревом «Каплю», все, включая Вай — встаёт, идёт сама, искоса зыркнув на Севику — нормально, значит, жить будет.              Севика неспешно допивает эль, заходит, когда парни у складского уже снуют с ящиками звонких бутылок. Возвращается к своему стулу — единственному, спущенному на пол среди ощетинившихся столов после уборки — падает задом, вытянув ноги, и берётся за прерванную оплётку: покрывает кожаным шнурком хвостовик нового ножа. Работает невозмутимо добрых минут пять, пока не чувствует на себе давящий взгляд, за спиной, совсем близко. Оглядывается вполоборота.              Стоит. Смотрит.              — Чего тебе, стрижок?              Видно, как Вай бесит это обращение, но уважение заставляет держать себя в узде. Бледная как смерть, и глаза то и дело плывут, сразу замечает Севика. Кажется, она слегка перестаралась.              Девчонка вытирает нос кулаком и хмуро цедит:              — Хочу реванша.              — Вай, у тебя сотрясение. Иди проспись.              — Реванша, — шатаясь, повторяет Вай.              Не хочет, чтобы её считали сдавшейся. Чтобы Севика считала, будто она сдалась.              — Спускайся и ляг. С тебя на сегодня хватит.              — Вандер бы так не оставил, — возражает Вайолет, сведя брови. Злится на себя, и заметно. — Он всегда стоит до последнего. Поэтому всегда побеждает.              Знала бы ты, как просто его одолеть, детка.              — Вандер мужик, здоровый сукин сын и дуболом. А ты девчонка, стрижок. И ты имеешь право быть слабой. — Севика усмехается, сверху донизу окинув её взглядом — ладно же сложена, ей-богу. — Если, конечно, захочешь. Иди сюда.              Она откладывает нож, смачивает полотенце на баре, садится обратно и вытирает младшей разбитый висок — не слишком ласково, но и не грубо. Так они оказываются одного роста, лицом к лицу. Вай корчит гримасу, шипит на вдохе, но не мешает. Красивая будет девка, ершистая только. Кусака.              — Лезть на рожон много ума не надо. Главное искусство боя в том, чтобы избежать боя. — Севика берёт её за кисть, переворачивает ладонью книзу, поморщившись на жёстко стёсанные костяшки, по одной промокает и их. Горячие, сильные, рабочие пальцы. Такие надо беречь. — Пойди обработай, у Вандера есть чем. И руки в следующий раз забинтуй.              Вай смурнеет ещё больше. Шмыгнув, неохотно и тихо признаётся:              — Я не умею.              Севика без улыбки кивает:              — Я научу.