Папы для сиротки-Чэнлина

— А-Шу! Чэнлин! Я на кухне! Вэнь Кэсин к приходу своих домочадцев почти всегда находился именно в царстве кастрюль и сковородок, редко когда бывали исключения из этого правила. Чэнлин сначала удивлялся подобному, когда его усыновили, но потом понял, что этому мужчине с весёлым нравом просто нравится готовка. А какие пирожные он делал! Слюна скапливалась только от одного воспоминания. — Син-гэ, это я пришел! — Мой руки, дорогуша, иначе никаких вкусностей. Чэнлин искренне надеется, что в этой семье он задержится надолго. Скоро будет два года с тех пор, как его забрали к себе. В школе все ладилось сразу же, а вот добродушный Вэнь Кэсин и его показательно суровый партнёр Цзышу изначально не вызывали у Чэнлина доверия. Зачем этим вечно переругивающимся людям нужен ребенок? И все же потом, спустя время, он начал замечать, что сказанное Цзышу грозное «шут гороховый» — не более чем обычная подначка, к тому же его взгляд при этом лучился нежностью. Когда же Кэсин говорил сияющему синяками под глазами бородатому Цзышу «мой красавец», он действительно подразумевал именно то, что говорил. Видимо, любовь слепа, потому полюбишь и вечно сонного бородатого офисного работника, который по выходным отлипает от компьютера с незавершенным дедлайнами только из-за очередной порции чая или по естественной нужде. Был ещё вариант, что и из-за Вэнь Кэсина — самое частое развитие событий, вызывающее тонну возмущения и брани. Благо, что цензурной. Чэнлин выложил стопку исписанных за день тетрадей на маленький столик в прихожей и пошел на зов прекрасного запаха, идущего с кухни. — А-Шу тебе не звонил? Он что-то задерживается, — Кэсин поставил перед ним ароматное блюдо, а сам с беспокойством посмотрел на часы. Прожевав все, положенное в рот, Чэнлин сделался задумчивым. Дядя Чжоу изредка задерживается. Но это нормальное явление. Ничего критичного быть не может. Вэнь Кэсин часто излишне переживает. — Син-гэ, думаю, он просто зашёл в какой-нибудь магазин по пути. Сам же знаешь, какой он. Этот ответ успокоил и его самого, и Вэнь Кэсина. Вечер проходил мирно: за болтовней об уроках, одноклассниках, состоявшемся недавно школьном спектакле, клубе шахмат, в который Чжоу Цзышу записал ученика. Но взгляд его опекуна неизменно падал на часы. Так продолжалось, пока не послышалась характерная ругань из коридора: господин Чжоу, как это бывало и ранее, ударился пальцами о журнальный столик, выкладывая свои распечатки. Дядя Вэнь выбежал в прихожую. — А-Шу! Боже, все так перемешалось! Я уберу, иди пока мой руки и присоединяйся: твоя порция в микроволновке на подогреве стоит. Послышался влажный «чмок» из коридора и Чэнлин застыл с ложкой в руке, прикрыл глаза на мгновение. Эта семейная идиллия… Он хочет, чтобы она осталась навсегда. Не то что бы он любит, когда рядом с ним лобызаются, но понимает, что конкретно это проявление чувств искреннее, и его душа поет от нежности. Он живет с этими двумя мужчинами уже почти два года. И хочет, втайне дико хочет того, чтобы он мог позволить себе называть каждого из них не просто «гэ» или «дядя» (он постоянно путается, за что себя корит, но его опекунов, кажется, это ни капли не смущает), а, может быть, «папа Чжоу» и «папа Вэнь». Или даже не так. Слишком официально. А вот «папа Шу» и «папа Син»… Даже щеки начинают алеть от одной мысли об этом. Он уже достаточно взрослый, ему четырнадцать, но вот это дурацкое детское желание иметь семью, к которой можно спокойно прийти с любым вопросом и получить тот же родительский чмок в щеку просто так… Оно никуда не делось. Они с господином Чжоу поприветствовали друг друга. Чэнлин постарался проморгаться так, чтобы предательское жжение из глаз исчезло. — Прости, что не успел на твой спектакль в прошлый раз. Я постараюсь выбраться на твоё соревнование обязательно. — Ничего страшного, мне все равно не нравилась моя роль там. Но на соревнование по шахматам, Шу-гэ, ты прийти обязан. Иначе я пожалуюсь… Чжоу Цзышу сделал вид, что страшно испугался. И правильно. Потому что Син-гэ в гневе по-настоящему ужасен. Чэнлин рассмеялся. А суровый для всех господин Чжоу шаловливо улыбнулся ему и потрепал по голове. Зашёл Вэнь Кэсин, будто шаткой походкой. На обеспокоенный взгляд Чэнлина он помотал головой и как-то натянуто попытался выдавить из себя улыбку. Вышло у него не очень удачно. — А-Син, что-то случилось? — заметив его странное выражение лица, Цзышу хотел встать, однако был остановлен лёгким взмахом ладони. — Все в порядке. Просто, кажется, нам действительно стоит заменить этот столик на что-то другое. Полочку какую-нибудь. Я тоже оступился об его изогнутые ножки. Никаких подозрительных звуков из коридора не доносилось, когда Кэсин был там. Однако Чэнлин выбросил эту мысль из головы как только все уселись наконец за столом. Ведь совместные ужины — его любимая традиция в этом доме. — Ещё жареного тофу, Шу-гэ, Син-гэ? — Чэнлин, просто кушай, с твоей заботой мы растолстеем. Снова смех, случайные огни фар машин, проезжающих за окном. Чэнлин это обожал. Как и то, что Чжоу Цзышу сейчас под столом пытался незаметно обхватить ладонь Син-гэ. Они такие забавные в том, чтобы пытаться сохранять приличия, но порой так перебарщивают.

***

Гао Сяолянь — лучшая подруга Чэнлина в школе, первая подошла поздороваться с ним, когда он был новеньким в классе. Ему она нравилась: своей усидчивостью, умом. Тем, как пародировала иногда своего отца, Гао Чуна: каждый раз, когда Лянь-цзе так делала, хохотал весь класс. Очень жаль, что их рассадили в этом году. Они могли бы болтать часами, и наверно это и стало причиной снижения успеваемости Сяолянь, на что ее отец пожаловался учителям и их, бывших всегда вместе за одним столом, разделили. В нынешнем учебном году, во время уроков, Гао Сяолянь кидает на него странные взгляды, а после хихикает со своей новой соседкой по парте. Чэнлин не понимает такого внимания к себе. Свитер вроде нормальный на нем (о том, чтобы он всегда выглядел с иголочки, заботился Син-гэ. Даже если Чэнлин выбирает какую-нибудь футболку с вырвиглазной расцветкой при полном содействии Шу-гэ, тот старательно ее отстирает, прополоскает, погладит, проследит, чтобы она на нем хорошо сидела). Он даже украдкой посмотрел на собственное отражение в окне: мало ли, вдруг испачкался? Но все в порядке. А после одного из уроков Гао Сяолянь к нему подошла и спросила, занят ли он в этот вечер. — Конечно. Сегодня же соревнования шахматного клуба! Я буду там принимать участие. — Тогда я приду и поболею за тебя, Чэнлин! — она ему мило улыбнулась… а Чэнлин глупо моргнул. Почему он раньше не замечал, что Гао-цзе такая красивая? — Спасибо тебе большое.

***

О, как же Чжан Чэнлин предвкушал тот момент, когда сядет за шахматную доску! Он и раньше проявлял внимание к шахматам, но смог полностью развернуться и раскрыться только когда Шу-гэ начал составлять ему компанию в партиях. Не то что бы Чэнлин великий игрок, но он умел получать удовольствие и от проигрыша, и от выигрыша. Последнее, конечно, в разы приятнее. — Итак, начали. Он делает один ход, нажимает на таймер, противник думает с пару секунд и ставит свою фигуру, разочарованно вздохнув. Неужели соперник рассчитывал, что сможет поставить ему детский мат в пять ходов? Его все же натаскивал Чжоу Цзышу, у которого какой-то невообразимо стратегический склад ума, да и знанием тактики тот не обделен. Почему при таких данных он оставался работником офиса, а не устроил свой бизнес — все ещё величайшая загадка для Чэнлина. В какой-то момент получается так, что у его оппонента не остаётся ни одной сильной фигуры, а ферзь Чэнлина с конем загоняют вражеского короля в тупик. И слон, двинувшийся по диагонали, ставит точку в этом сражении. Последнем на сегодня. — Чэнлин, вау, я и не знала, что ты настолько хорош! Третье место, это так круто! — Гао Сяолянь обнимает его и это так неожиданно приятно. Но ещё приятнее — видеть знакомую высокую мужскую фигуру, пробирающуюся в его сторону. Возможно, они с семьёй смогут отметить как-нибудь это событие? — Ну что, герой? — возникает за девушкой Чжоу Цзышу, лучась довольством. — Кто заслуживает сейчас всех похвал и хороший праздничный ужин? — Дядя Чжоу! — Чэнлин спешит к нему, выбираясь из объятий одноклассницы и кидаясь на своего опекуна. Тот по-доброму рассмеялся на такую демонстрацию чувств. — Вообще-то ты, а не я, заслуживаешь этого. — Как почтительный ученик, я должен чествовать в первую очередь своего шифу, — витиевато выдал он, а Цзышу осекся, собираясь потрепать его по волосам. Спустя мгновение Чэнлин получил лёгкий щелчок по лбу пальцами. — Ты где этой лести нахватался, негодник? — чуть смущённо спросил он. — А это уже заслуга другого моего учителя, шифу. Так, болтая, они добрались вместе до дома. Чэнлин был счастлив. Обычно его подвозил и забирал из школы Вэнь Кэсин, пользуясь машиной, но такая пешая прогулка, с подтруниваниями от Чжоу Цзышу, ему очень приятна. Он не знает, как тому удалось уговорить начальство освободить его на пару часов раньше, но был рад, что Шу-гэ сделал это ради него. Встретивший их около дома Вэнь Кэсин был при полном параде: брюки, тонкий белый свитер с закрытой горловиной, туфли, начищенные до блеска. — Марш переодеваться, молодые люди. Мы с вами идём отмечать. Благодарности принимаются в любое время, можете начать сейчас. Возражения же — только после ресторана и боулинга. А теперь — вперёд! — вперивший руки в бока, с показной серьёзностью, он был очень забавен.Как будто кто-то имел желание ему возражать. Переодеваясь, Чэнлин выложил из куртки свои чеки за покупки в столовой. А в другом кармане нашел маленькие две пёстрые конфеты. Наверняка Чжоу Цзышу постарался, он в этом уверен: тот втихаря мог что-то такое прикупить. Кэсин ему конечно не запрещал сладости, но мог часами причитать о том, как подобное портит зубы. Но вот если речь заходила о мороженом, то дядя Вэнь был не столь серьёзен. И нотации куда-то незримо исчезали… В принципе, Чэнлина полностью это устраивало, если ему брали мороженое с цитрусами, на которое дядя Вэнь заинтересованно поглядывал, но никогда не пробовал. Сидя в машине на заднем сидении, он протянул пустую обёртку Цзышу, а тот, продолжая разговаривать с Кэсином, ведущим машину, невозмутимо спрятал ее у себя, чтобы потом незаметно выкинуть.

***

Редко когда Чэнлин просыпался посреди ночи. Но в этот раз его на кухню вело какое-то чувство. Вэнь Кэсин сидел за столом, попивая кофе, который обычно вообще не воспринимает, а рука, с зажатой в ней бумажкой, ходила ходуном, будто его Син-гэ не мог ее контролировать. Сонное состояние сняло махом. — Дядя Вэнь… Что-то случилось? Тот встрепенулся, поднял на него припухшие глаза и поспешно вытер их, убирая предательскую влагу. — Что? Нет, конечно же нет. Все хорошо, Чэнлин. Ты чего поднялся? Голоден? Чжан Чэнлин отрицательно покачал головой. — Дядя Вэнь, может расскажешь и тебе полегчает? Глупо было надеяться, что взрослый так легко доверит свои тяготы подростку. — Ни к чему, дорогой. Просто накатило… Работа, — ему неопределенно пожали плечами, как если бы последнее слово должно было все объяснить. — Ничего из того, с чем нельзя справиться. Эта речь, приправленная припухшими глазами и нервно сжатой в руке бумажкой, нисколько не разуверила Чэнлина. Он не стал допытываться, а мудро рассудил, что не каждый готов сразу же чем-то делиться. Подросток попросил теплого молока, а Вэнь Кэсин, будто только этого и ждал, пошел его разогревать. — А-Шу… — он шумно сглотнул, — говорил, что видел тебя с милой одноклассницей. Вы сильно сдружились? Не зная почему, Чэнлин смутился. Гао Сяолянь вела себя в этом году странно. То старалась быть к нему как можно ближе, то делала вид, что его не существует вовсе. Чэнлин не знал, что думать на этот счёт. Порой ему казалось, что она так пристально на него смотрит, что ее глаза выпадут из орбит. Он чувствовал этот взгляд чуть ли не везде в школе. За исключением, может быть, уборной для мальчиков. Ее глаза, такие выразительные и большие, всегда внимательно наблюдали. Чэнлин даже не уверен, что она моргала в моменты слежки за ним. И последние дни они у неё такие же красные, как сейчас у Вэнь Кэсина. Но если дядя Вэнь был в слезах, то она… Чэнлину казалось, что у нее явно какие-то проблемы со зрением. И даже сказал ей об этом недавно, по-дружески сообщив, что его опекуны могут помочь найти хорошего специалиста. Убежавшая от него девочка ничего ему не ответила тогда, и Чэнлин понял, что явно сделал что-то не так. Вот он неплохо умеет играть в шахматы. Просчитывать ходы, стратегию. Но как вести себя с этими девочками? — Честно, не знаю что тебе ответить. Лянь-цзе… странная. — Ну, странная — не значит плохая. Прости, вот с девушками я тебе не советчик… — хохотнул как-то надломленно Вэнь Кэсин и дал ему стакан молока. Они попрощались: Син-гэ очень аккуратно и тихо проходит в свою с Цзышу спальню и закрывает дверь: ещё тише, если это вообще возможно. Чэнлин смотрит на листок, лежащий в отдельном для бумажного мусора пакете. Он борется с любопытством не слишком активно. Раскрывает смятый лист, на котором явно женским почерком выведено:

«Может, улизнешь как-нибудь из-под опеки Вэнь Кэсина и мы с тобой прогуляемся в субботу по парку? Я буду ждать от тебя ответа, диди».

Словно ошпаренный, он заталкивает эту злополучную бумажку подальше в урну. И понимает, что, возможно, Чжоу Цзышу…изменяет Син-гэ. С женщиной, которая его старше. Эта была такая бредовая мысль с одной стороны, но, в то же время, Шу-гэ стал чаще задерживаться на работе… Жизнь перевернулась с ног на голову. Он потом долго пытался уснуть и только под утро это получилось.

***

В школе прошел творческий конкурс рисунков. Чэнлин в рисовании криворукий донельзя, он даже не пытается выжать из себя сверх возможного. Но домой приходит все равно расстроенный: первый нормальный друг, а не просто одноклассник, его обожаемая Гао Сяолянь весь день обиженно на него смотрела. Чэнлин попытался извиниться за свои прошлые слова про окулиста, но, видимо, девушку это разозлило ещё больше. А дома его ждёт полнейшее разочарование: новый партнёр Чжоу Цзышу по работе, Лю Цинцяо, была у них в гостях. Она щебетала своим нежным голоском о том, какой прекрасный их дом, как ей повезло с Цзышу в качестве коллеги, заливалась соловьём о новом проекте… Чэнлин честно не слушал всю эту чушь, потому как видел, какие взгляды кидает эта Цяо-Цяо на Шу-гэ, а тот… Он добродушно ей улыбался! Вэнь Кэсина не было ещё дома — опаздывал из-за пробок в дороге: сначала от работы до магазина, потом от него же до дома. Он даже не успел приехать забрать его со школы. И это ещё один повод для расстройства. — Чэнлин, ты чего такой тихий сегодня? — Ничего, дядя Чжоу. Просто…день на редкость паршивый выдался. Когда приехал Вэнь Кэсин с продуктовыми сумками в руках, то застал удивительную для себя сцену: Лю Цинцяо и Чжоу Цзышу склонились над компьютером со всякими, им одним понятными, значениями на экране. А Чжан Чэнлин сидел напротив в кресле и буравил их прожигающим взглядом из-под кромки учебника. — Дядя Вэнь, наконец-то ты пришел! — подросток тут же подорвался к нему и крепко обнял. Взгляд Кэсина, который до этого был ледяной и яростный, вмиг потеплел и обратился к нему. — Ну что, проказник, как твои дела? — Я бы очень хотел развеяться, но Чжоу-гэ занят работой… Цзышу сразу отреагировал на новое обращение к себе: он недоуменно повернул голову в их сторону и, кажется, только сейчас заметил, что Вэнь Кэсин пришел с работы. — Черт, Цяо-Цяо, мы с тобой изрядно засиделись. — Но, Чжоу-ди… Мы же ещё не закончили… Ровным, сухим и безэмоциональным голосом, Вэнь Кэсин сказал им: — Продолжайте. Думаю, мы с Чэнлином вполне справимся сами. — Но я хотел присоединиться… Мы же вместе планировали отдых, — по Цзышу видно, что он очень огорчён и будто ничего не понимает из происходящего. — Положи продукты в холодильник сам. Уходя из квартиры вслед за Вэнь Кэсином, Чэнлин услышал, как эта Цяо-Цяо говорит о том, что, видимо, она не понравилась их семье. Более чем. Она может в этом не сомневаться. По возвращении Чэнлин, втайне от всех, пытается найти в карманах одежд Цзышу листы с посланиями. И потом не знает: радоваться ли тому, что он их не нашел? Или разочаровываться, что их теперь нагло прячут в другом месте?

***

Несколько дней спустя Чэнлин застаёт ночной разговор Цзышу и Кэсина около приоткрытой двери спальни. — А-Син, я правда не понимаю… Вы с Чэнлином странно себя ведёте. Мы с Цяо-Цяо… — А давно она «Цяо-Цяо» для тебя? — А-Син, она же просто моя хорошая коллега, не более. — Надеюсь, Цяо-Цяо в курсе этого, — недовольный хмык был очень громким. — Знаешь, мне тоже не внушают доверия твои коллеги по работе. Стоит ли мне купить детектор лжи, чтобы проверять каждого из них на предмет чувств к тебе? Я до сих пор не забыл того, как некий спонсор Чжао Цзин одаривал тебя твоими любимыми винами по поводу и без… Этого отвратительного старика Чэнлин тоже хорошо помнил. Как и то, что Чжоу Цзышу, после первого же появления этого человека в их доме, купил боксёрскую грушу, установил её в спальне и вымещал на ней всю степень своего негодования. — А-Шу, ну ты тоже придумал: ревновать меня к старику. Если бы не А-Лин, я бы вообще не догадался. Да, Чжан Чэнлину пришлось объяснить своему непутевому Син-гэ, что именно происходит. Только он не понял, почему последнего это привело в восторг. — Ладно, ты прав. Это все глупость какая-то… А-Шу! Ты чего…? Когда раздались шорох ткани и тихие, на грани слышимости, признания, а потом и ещё и какие-то подозрительные выдохи, на грани подавляемых слез, Чэнлин быстро ретировался к себе. Он услышал через минуту как щёлкнул затвор двери.

***

Завтрак проходил в напряжённой тишине. Кэсин молчал, вздыхал, поднимал полный тоски взгляд и опускал его в кружку. Цзышу попытался дотронуться до его ладони на столе, но тот быстро убрал свою руку. Чэнлин наблюдал за всем этим и его душа разрывалась на части. Их идиллия была нарушена так быстро. А он уже привык к этим людям, полюбил их всем сердцем. Останутся ли они с ним, если вдруг разойдутся? — Так, вы двое, я искренне не понимаю, в чем меня обвиняют, а потому будьте добры: объясните. Где я провинился, в чем и когда? Чэнлин смотрел на раздраженного и взвинченного Цзышу с мукой в глазах. Не мог же он ему прямо так и заявить: «Ты изменяешь Син-гэ и этим предаешь меня»? Потому Чэнлин просто вышел из-за стола, сообщив, что у него пропал аппетит и до школы он доберется сам. Уроки проходят как в тумане. После последнего занятия его перехватывает Гао Сяолянь: — Чэнлин, у тебя все хорошо? Ты весь день сам не свой. — Лянь-цзе, я просто… Очень устал. — Может, тогда пойдем и развеемся? Это показалось очень заманчивой идеей. Он даже повеселел, гуляя с Лянь-цзе, болтая о всякой чепухе по типу новинок кино. Домой он вернулся в приподнятом настроении, потому что Гао Сяолянь поцеловала его в щеку на прощание. Это настолько было потрясающе и непривычно! Может, предложить Гао Сяолянь начать встречаться? Сейчас вроде все потихоньку начинают ходить парочками. А они так хорошо понимают друг друга. На пороге в квартиру он видит женские туфли на высоком каблуке и небрежно положенную на журнальном столе куртку. — Чжоу-ди, мы же давно планировали эту совместную поездку… — мелодичный тонкий голос из гостиной. — Как, по-твоему, я сейчас должен это объяснить Вэнь Кэсину? Он специально начал очень громко переодеваться, кидая ботинки на пол, чего обычно не позволял себе, потому как дядя Вэнь был помешан на чистоте. Бросил рюкзак, швырнул куртку прямо на него. Зато разговор в гостиной очень резко смолк. Куда бы не направлялась парочка, ей придется перестать так запросто говорить об этом в доме их семьи! — Я, наверно, пойду, Чжоу-ди. — Иди, Цяо-Цяо. Мы потом позже с тобой спишемся. Кстати, спасибо за конфеты. Чэнлин быстро проверяет чужой карман одежды и обнаруживает сладость, похожую на ту, что нашел у себя недавно. К горлу подступила пугающая тошнота. Он больше не съест ни одной чертовой конфеты в этой манящей, блестящей золотом, обёртке.

***

Очередная записка найдена самим Чэнлином среди горы чеков в прихожей. Он тупо пялится на буквы:

«Наше свидание было таким замечательным, диди! Жду-не дождусь следующего. Может быть, в пятницу вечером ты сможешь вырваться? Целую, твоя цзе».

— Что такое, Чэнлин? Подросток быстро прячет бумажку за спину. Вэнь Кэсин недоуменно смотрит на него и требовательно протягивает руку. На дворе как раз пятница. Чэнлин уже вернулся из школы. И все было хорошо, пока Цзышу не позвонил и не сказал, что задержится на работе допоздна. — Чэнлин… Там что-то серьезное? — лицо его опекуна приняло очень взволнованное выражение. Как сказать ему о содержании записки? Стоит ли вообще? Он неуверенно выводит дрожащую руку из-за спины. Пальцами двух ладоней пытается расправить смятую от страха бумагу. Смотрит ещё раз на нее, потом на дядю Вэня, начинающего читать задом наперед иероглифы… И резко рвет бумагу, пытается ее затолкать себе в рот. — Чэнлин! — тот тянется к нему, но подросток отступает, вытягивает руки вперёд в защитном жесте. — Прекрати… ты же подавишься! Что ты делаешь, глупый ребенок, зачем? Вэнь Кэсину позволяют приблизиться только тогда, когда вся бумага оказалась во рту. — А-Лин, мальчик мой… Чжан Чэнлин мотает головой и слезы душат его. Он понимает по ответному блеску чужих добрых глаз, что Син-гэ все равно успел прочитать. Он успел побывать уже в нескольких приемных семьях. И каждый раз, когда те ссорились или расставались, или возникали проблемы с работой, Чэнлина возвращали обратно в приют. Сначала он плакал, потом пытался перестать привязываться. А с этими двумя просто не смог себя пересилить. Он уже любит их и ничего не может с этим поделать. Его утешают, нежно гладя по голове. И, словно читая мысли, говорят: — Что бы не произошло, мы будем рядом столько, сколько проживем. Столько, сколько позволишь. Ты не вернёшься в приют. Даже если мы с А-Шу разойдемся… Ты всегда будешь нашим А-Лином. — А если… если ты влюбишься в кого-то ещё, кому я не понравлюсь? — дрожащим голосом спрашивает Чэнлин, все же выплюнувший комок бумаги из-за уговоров своего опекуна. Кэсин отвечает жёстко, только непонятно, к кому конкретно эта жесткость обращена: — Я не влюблюсь больше. Да и вообще, зачем мне будет нужен кто-то, кому не нравится мой сын? — тихо шепчет он. И Чэнлин чувствует, всем сердцем ощущает, как эти слова греют его изнутри. Чжоу Цзышу вернулся домой заполночь. И прежде всего он зашёл в комнату к подростку: выключил лампу на прикроватном столике, оставил лёгкий родительский поцелуй на макушке, поправил одеяло… Чэнлин притворялся спящим до тех пор, пока тот не ушел и его шаги не двинулись дальше по коридору. — Уже вернулся, А-Шу? — послышалось сонное и вопросительное бормотание со стороны спальни. — Да. Тише, А-Син, можем сына потревожить. Пойдем обратно. Прости, что тебя разбудил.

***

— Скажи мне, сколько это будет продолжаться? Это беспочвенные обвинения. Мне даже женщины не нравятся в этом плане. Черт возьми, да мне никто не нравится так, как ты, А-Син, — приглушённые слова из спальни полны горечи. — Тогда откуда записки, конфеты? А-Шу… Мы травмируем А-Лина нашими разборками. — Тогда надо все это прекратить, — усталый резкий выдох. — Что «это»? Кэсин напряжённо ждёт, а Чэнлин затаил дыхание. Он честно не хотел подслушивать, но последние дни только это давало необходимые ему для понимания ситуации знания. А потому, когда понял, что будет важный разговор, не предназначенный для его ушей, он выждал время, а потом примостился около комнаты опекунов. И даже рискнул подглянуть. Цзышу и Кэсин сидят друг напротив друга на кровати: один в пижаме, другой только в домашних штанах. Син-гэ не дожидается ответа, а потому говорит смотрящему куда-то в пол Шу-гэ: — Я не хочу разводиться. Что бы не произошло, только не это. Я люблю вас с Чэнлином. И… если ты вдруг решишь… На него тут же резко и остро взглянули: — Кто тебе вообще хоть слово сказал о разводе? — Тогда скажи, что ты не был с Цяо-Цяо после работы в пятницу. — Лао Вэнь… Не могу же я тебе врать: я действительно был с ней, но мы просто корпели над проектом. — И потому от тебя пахло алкоголем. — Безалкогольное пиво от страданий над трудновыполнимой задачей. Черт, я тебе могу даже показать выписку по карточке: где я его покупал, во сколько, в каком количестве! Если нужно, то попрошу отдел охраны прислать видео с камеры видеонаблюдения! Шумный выдох и всхлип. Исходящий от Чжоу Цзышу. Чэнлин, прижавшийся к стене около дверцы, разрывается на части от этого. Этот человек был первым за последние года, кто пришел в приют и понравился ему. Предложил жить с ним, говорил как равный ему, и при этом — как настоящий родитель. Он показался и до сих пор кажется ответственным и верным во всем. И либо он превосходный лжец и актер, либо… Чэнлин не понимает, что происходит.

***

Завтрак снова не самый радужный. Вэнь Кэсин в кои-то веки пересолил омлет. Чэнлин поступил мудро: залил еду соусом и это немного примирило его с неприятным вкусом. Сам повар этого отвратительно блюда скривился, откусив маленькую его часть. — Простите. Что-то сегодня со мной не то… Пойду и выкину все, не травитесь. Получилось просто… — Не выбрасывай, очень вкусно, А-Син, — Чжоу Цзышу оторвался от своего телефона и положил его на стол. Шу-гэ уже успел съесть три четверти порции. — Если вам не нравится, я заверну с собой на работу и съем, коль дадут перерыв на обед. Иногда Чэнлину казалось, что Чжоу Цзышу в чем-то сумасшедший. Зато Вэнь Кэсин впервые за последние дни счастливо улыбнулся.

***

Гао Сяолянь спросила его, могут ли они вместе сходить в кино. Волнуясь за проблемы в доме, Чэнлин практически не уделял своей подруге время. — Я отпрошусь у Син-гэ. Думаю, он не будет против. Девочки, стоявшие стайкой в стороне двора школы, хихикали, смотря на них двоих. Парни пинали друг друга под ребра. А Гао-цзе… Какая же она все-таки потрясающая. И глаза у неё шоколадного цвета. А Чэнлин любит шоколад. — Лин-ди, ты хотя бы иногда моргаешь? Он тут же моргнул и Сяолянь засмеялась. Он попытался вспомнить, как флиртовали его гэ, но все умные мысли покинули разом голову. Застенчивая улыбка в ответ ещё раз развеселила девушку. Может люди влюбляются потому, что им нравится чужой смех?

***

Они начали часто проводить время вместе и теперь его никто не забирает из школы, ведь после нее Чэнлин сначала гуляет с Лянь-цзе, провожает ее до дома и только потом идёт к себе. Вернувшись чуть раньше обычного, он открывает дверь, собирается войти, как слышит странно искаженный голос: — А-Шу, мой А-Шу… Кажется, его папы помирились и находятся на последней стадии флирта. Он решает ещё полчаса потратить на неспешную прогулку вокруг дома. И купить немного соевого молока со вкусом зелёного чая на свои карманные деньги: Шу-гэ обожает его. У него вообще очень странные предпочтения в еде и напитках.

***

Идёт обсуждение командировки на три дня в другой город. Зловещую атмосферу в гостиной нарушает раздражённое хмыканье Вэнь Кэсина. — Скажи мне, А-Шу, как давно ты знаешь, что тебе надо уехать на пару дней? Чэнлин понимает: вот он, тот самый момент, когда будет понятно, что… Что бы мальчик от него не ожидал, Чжоу Цзышу не врёт. Он четко отвечает, что узнал о поездке две недели назад. И просто не представлял, как рассказать о ней с учётом семейной обстановки, боясь ещё больше её накалить. Звонит телефон и на экране мобильного Чжоу Цзышу высвечивается «Цяо-цзе». — Да, Цяо-Цяо… Как раз сейчас это и обсуждаем. Я тебе с самого начала говорил, что это плохая идея, от меня там все равно толку не будет… Перезвоню в ближайшие полчаса и сообщу, поеду ли. До связи, — он оглянулся на выжидающих в тишине Кэсина и Чэнлина. — Может, вы скажете мне наконец, почему я не должен лететь в командировку, планируемую компанией задолго? Говоря по правде, Чэнлину стыдно. Какие причины, помимо их подозрений, могут быть достаточными, чтобы подставлять других людей? И вообще, если Цяо-Цяо могла так запросто позвонить Шу-гэ, то что мешало ей так же легко отправлять ему смс? Кажется, к этому выводу только что пришел не он один, а ещё и Вэнь Кэсин. Все равно командировка будет длиться дня три. Что они, в самом деле, развалятся за это время?

***

— Шу-гэ, а как… как предложить девочке начать встречаться? Чжоу Цзышу выглядит так, будто его ударили. Из его неприлично широко раскрытого рта листик зелени выпал обратно на тарелку. — А-Син! — обернувшись, взмолился он и Вэнь Кэсин высунулся из гостиной. — Помнишь, ты говорил, что нам нужна книга об отношениях между полами? Неси ее сюда! Пока Вэнь Кэсин искал нужное среди их маленькой библиотеки, Чжоу Цзышу прикрыл лицо рукой и выдохнул: — Знаешь, Чэнлин, вот ты сначала прочитаешь все написанное, а потом расскажешь нам с А-Сином, что ты из этого понял. — Я же просто спросил как начать встречаться… Цзышу раскрыл пальцы, не отрывая их от лица: Чэнлин видел только один его глаз, который будто хотел начать препарировать его прямо на месте. — Все просто, подходишь и говоришь: «Ты мне нравишься, давай встречаться». — А как сделать так, чтобы мне не отказали? На стол громко положили книгу. Чэнлин поворачивается и смотрит снизу вверх на Вэнь Кэсина, ехидно улыбающегося. — Если бы тебе нравился парень, я бы предложил увиваться за ним хвостом и расточать комплименты. С девушками надо действовать тоньше, более…чутко. Но не переусердствовать. В любом случае, гарантий тебе никто не даст, А-Лин. Чувства либо взаимны, либо нет, иного не дано. — А как же вы тогда… как вы вообще сошлись? Цзышу рассказал, что Вэнь Кэсин, как увидел его, начал за ним ходить по пятам и надоедать. — Но это же…неправильно. — Твой Шу-гэ никогда в этом не признается, но ему понравилось, что я постоянно заботился о нем: то словесно, то просто лишний раз угощал, потом подарил шарф и написанный лично мной сборник стихов… На это Цзышу только возмущённо фыркнул, сложив руки на груди, но опровергать сказанное не стал. Чэнлин понял, что советов по отношениям у этих двоих лучше не спрашивать. То, что они понравились друг другу — чудо. А вечером нашлась ещё одна записка. И вся домашняя атмосфера заглохла сразу же.

***

Гао Сяолянь гуляла с ним уже час. На улице прохладно и Чэнлин предложил сходить в кофейню. Он помнил, что там продавались вкусные булочки, которые та нахваливала ранее. — Слушай, Лянь-цзе… Может… Давай с тобой сходим на свидание? — выпалил смущенно он. Девушка посмотрела на него удивлённо и отпила немного какао. — Лин-ди. Скажи мне… Ты хоть одну из моих записок читал вообще? Я думала, раз ты гуляешь со мной, то мы уже встречаемся. Оказалось, что родители Гао Сяолянь запретили пользоваться телефоном дома большую часть времени, чтобы она сосредоточила всё своё внимание на учебе. Именно поэтому она писала ему послания, а сказать прямо, что Чэнлин ей нравится, постеснялась. Молодой человек по фамилии Чжан понял, что он полный дурак. Но ещё большие дураки — его папы: влюбленные и ревнивые. Он прибежал домой на всех парах в разгар ссоры: — Черт, А-Син, я не знаю, чья эта записка. Да у Цяо-цзе даже почерк другой! — Тогда откуда…?! — Я знаю! — ввалился Чэнлин в комнату. И все две пары глаз вопросительно и недоуменно посмотрели на него, ожидая рассказа.

***

— Ты хочешь сказать… — угрожающе начал дядя Чжоу, — что все произошло только из-за того, что кое-кто вываливал содержимое своих карманов и рюкзака на чертов, ненавистный мне, столик? Нет, Чэнлин за это не получил даже выговора. Весь свой угрожающий пыл Цзышу обрушил на виновный, по его мнению, предмет мебели. Злосчастный журнальный столик они заменили на следующий же день. Вместо него теперь в прихожей красовалась навесная полка с отдельными секциями на четверых: две для пап, одна для Чэнлина, последняя — гостевая. — Я очень люблю твою тетю, А-Син, но попроси ее не дарить нам больше мебель, — сказал радостно Чжоу Цзышу после установки приобретенного на стену. — Давай хотя бы отдадим его моей сестре… — Чтобы он и ей испортил жизнь и отбил мизинцы? Ни за что! А теперь, родные мои уксусные бочонки, на этой ноте я уезжаю на три дня в командировку. Надеюсь, за это время вы мне не припишите роман с кем-либо ещё. Когда Шу-гэ захлопнул дверь, Чэнлин переглянулся со своим оставшимся дома опекуном: — Нам надо как-то прийти в себя… — Мороженое? — знающе подсказал Вэнь Кэсин. — Завтра? Чэнлин согласился и кивнул. Им понадобится очень много мороженого и какой-нибудь безумно добрый сериал, чтобы все мысленно переварить. И салфетки. Потому что Син-гэ возьмёт специально выходные, чтобы посидеть с ним, и, скорее всего, будет реветь и говорить о том, как он любит их семью. А Чэнлин останется сидеть вместе с ним, но молча. Цзышу обычно в такие моменты был жилеткой для них двоих, но не сильно этому сопротивлялся. Им будет его не хватать все эти три дня. Они точно расклеятся без его присутствия.

***

На следующий день отсутствия Чжоу Цзышу, к ним пришел доставщик. — Но мы ничего не заказывали, — Вэнь Кэсин оторопел. — Адрес уже подтверждён и все оплачено. Кстати, тут ещё записка прилагается… При слове «записка» они оба вздрогнули.

Это ужасно страшное послание посвящается моим двум уксусным бочонкам (зачеркнуто) канистрам. Среди доставленного есть мороженое с цитрусами: А-Сину не давать, он аллергик. Чэнлин, вся надежда только на тебя, как на единственного ответственного, оставшегося дома, а потому съешь его сам. Знаю, ты его любишь. Надеюсь, дом ещё цел, как и вы сами.

Кэсин разбирает присланные две коробки. В одной, ожидаемо, мороженое. А в другой… — Увлажняющий крем для лица? — Чэнлин в недоумении. — Отлично помогает от припухлости глаз после просмотра чего-то драматичного. У Чэнлина был только один вопрос: с каким лицом Чжоу Цзышу диктовал это сообщение по телефону службы доставки? Он бы очень хотел это увидеть. Впрочем, узнать реакцию дежурного оператора, оформлявшего этот заказ, он бы тоже не отказался.

***

Ему нравилось, когда родители провожают его до школы. Ещё больше: когда они делают это вместе. — А-Син, пожалуйста, следи за дорогой. — Дорогой, моей одной пары глаз хватит на то, чтобы смотреть за собой, остальными водителями, тобой и Чэнлином. Кстати, молодой человек, я вижу, как ты берешь конфету у А-Шу! Как ты думаешь, для чего мне нужно зеркало заднего вида? Чэнлин смутился. Если все настолько просто, то зачем он постоянно прячется? И почему Шу-гэ ничего ему об этом не говорил? Зато сейчас последний явно посмеивается, Чэнлин это видит в боковом зеркале. — Не сердись, папа-Син, я просто очень люблю сладкое. Обещаю, что дома съем овощи еще. А папа-Шу проследит! Они очень резко затормозили и хорошо, что это произошло уже на парковочном месте. Чэнлин быстро выбежал из машины, помахал рукой двум изумлённым мужчинам, приосанился и пошагал в сторону ждущей его Гао Сяолянь. Она такая нарядная сегодня, а ещё от нее идёт приятный аромат. — Привет. У тебя новые духи? Очень вкусно пахнут, — он ее обнял, а та смутилась. Все же некоторые полезные моменты от общения с папами он подчерпнул. Внимание — основа всему. — Ты ведёшь себя… как взрослый, Лин-ди. Это забавно. Кстати о взрослых, твои опекуны что… ругаются? Оглянувшись, он видит как Вэнь Кэсин ехидно ухмыляется Чжоу Цзышу, который состроил каменное лицо. Из открытого окна машины доносится: — Я его такому не учил. Этот прохвост просто взял все самое лучшее от меня! — Самое худшее, ты хотел сказать, несносное чудовище? Чэнлин повернулся к Гао Сяолянь и улыбнулся. Она взглянула на него и прокомментировала: — Выглядят так, будто поубивают друг друга. — Не обращай внимания, папы просто флиртуют. — Поверю тебе на слово. Взглянув на стоящих неподалеку родителей Гао Сяолянь, Чэнлин понял, что ее хрупкая мама только и могла, что записками расположить к себе Гао Чуна. Этого воинственно выглядящего мужчину растопит наверно только текст, написанный красивым нежным почерком. А ещё басовитый голос Гао Чуна мог спокойно вынести далеко не каждый, для этого нужны годы практики или стальные нервы. Вот Чэнлин, когда впервые его услышал, по-настоящему испугался, посчитав, что на него злятся. После родительского собрания, ожидая Цзышу и Кэсина около выхода из школы, Чжан Чэнлин думает, что с папами ему все же очень повезло. Они, возможно, не самые правильные, зато они — его. И для Чэнлина его папы самые лучшие.

***

— И когда ты собирался нам сказать, что получил неуд по физкультуре? — спросил у него преувеличенно незаинтересованно Чжоу Цзышу. «Ладно, возможно я погорячился и стал слишком сентиментальным в своих суждениях», — опасливо пронеслась мысль у подростка. Гао Сяолянь подняла кулак вверх, говоря ему тем самым, чтобы он держался молодцом. И сама схлопотала суровый взгляд от отца, которому ее мать успокаивающе положила руку на предплечье. Но это не охладило настроя Лянь-цзе: она ему умудрилась лукаво подмигнуть напоследок, перед тем, как ее увели родители. — Дома поговорим, А-Лин, — разлился сладким ядом голос Вэнь Кэсина поблизости. Почему из всех возможных фраз, именно эта вдруг кажется самой страшной? Не то что бы он сильно боится… — Кому-то придется учить учебник по физкультуре и сдавать его параграфы учителю наравне с упражнениями… — как бы невзначай обронил Цзышу. И это действительно ужасно. Но его папы все равно самые лучшие. Просто можно они больше не будут приходить на родительские собрания?