Любовь с запахом моря и грозы

POV Василий Петрович Совсем скоро у меня должна была состояться встреча с делегацией МВФ по поводу кредита. Но чтобы показать им всю серьезность намерений и что их деньги пойдут на благое дело, а не разворуются, мне нужно было уговорить Раду принять пакет антикоррупционных законов. Я не знал как это сделать. Никто за них не проголосует, ведь эти законы запретят им воровать из бюджета. Я с Юрой зашли в кафе администрации, чтобы это обсудить. Я подошёл к стойке и спросил у девушки: — У вас есть ведерко пломбира? — Думаю найдётся. Она ушла в подсобку и через пару секунд вернулась. — Что-то ещё, пане президент? — Несколько молосольных огурчиков, пожалуйста. На удивление она достала и это. Положила несколько штук на блюдо и вручила мне. — Спасибо. — А мне просто кофе.- сказал Юра. После этого мы направились за свой столик в углу зала. Он был огорожен растениями и поэтому нас не мог никто видеть. Я открыл ведерко с мороженым и окунул туда огурец, а потом отправил в рот. Да, обычно я бы не стал пробовать подобное сочетание и меня возможно, даже бы стошнило, сейчас же мне кажется это невероятно вкусным. Юра уже привык, что я ем всякую несовместимую дрянь, но на его лице проскользнула нотка некого отвращения. — Я серьёзно не знаю, как заставить раду принять законы. А без них денег от МВФ нам не видать. — Хэй. Не переживай. Они непременно примут эти законы. Он положил свою ладонь поверх моей и сразу стало как-то легче. Я верил ему почти так же как себе. Я доел своё мороженое, он поднялся из-за стола и протянул мне руку и помог встать. Юра прижал меня к себе и потрогал мой уже выпирающий живот. У меня была 16 неделя и я ещё пока влезал в свои рубашки, но довольно скоро их придётся поменять. Юра быстро поцеловал меня в губы и мы вышли из кафе, направляясь в сторону где заседает Рада. Юра велел спикеру поставить на голосование пакет законов. В этот раз все проголосовали «за». Я сколько угодно готов признаваться в обожании этому человеку. Теперь я завтра смогу отправиться во Львов за получением кредита. Мне хотелось прямо там, при куче депутатов броситься к Юре с объятиями и поцеловать его, но я смог себя остановить и напомнить про соблюдение норм приличия. Хотя о каких нормах может идти речь, если я вынашиваю его ребёнка. Мы прошли в мой кабинет и когда дверь закрылась, я не смог сдержать радостных эмоций и бросился на Юру с объятиями. — Спасибо. Спасибо. Спасибо. — Да не за что. Я всегда рад стараться, только бы видеть твоё счастливое лицо. От этого я слегка покраснел и опустил голову. Он взял меня за подбородок и заставил посмотреть себе в глаза. Боже, как же сильно я люблю этого человека. Юра поцеловал меня в губы и прижал к себе. Я не мог сопротивляться его напору. Он посадил меня на мой же стол и продолжал страстно целовать. Я отвечал с такой же напористостью. У нас это всегда превращалось в некое соревнование за право лидерства. Внезапно стук в дверь всё обламывает. — Василий Петрович, я напоминаю, что у вас через пятнадцать минут встреча с министром здравоохранения. Я разочарованно выдохнул и слез со стола, поправляя галстук. Юра походу был расстроен не меньше моего. — Не расстраивайся. Вечером обязательно продолжим. Я обещаю. После этого я покинул кабинет. В конце рабочего дня мы вдвоём вышли на улицу. Было 12 октября и уже по вечерам было холодно. Я укутался в своё пальто и пошёл к машине. Толик открыл мне дверь и я сел на заднее сиденье. Юра сел рядом и мы поехали домой. Как я и обещал, после ужина нас ждало продолжение. Юра исцеловал всё моё тело. Поскольку мой врач сказал, что постоянный секс с проникновением нежелателен, особенно на ранних и поздних сроках, мы ограничивается обоюдными ласками и минетом. Но от этого секс все равно хуже не стал. Я лежал на груди Юры в его крепких объятиях. Это было безумно приятно, я чувствовал себя в полной безопасности, словно укутанный в большое пуховое одеяло, как шаурма. Ну вот, теперь я хочу шаурмы. А все шаурмичные уже закрыты. Придётся подождать до утра. На счёт свадьбы, я сразу заявил, что мы поженимся только после того как я рожу и более менее приду в форму. Я хочу нормально выглядеть в костюме, а не как непонятно что. Юра согласился с таким условием. Ранним утром меня разбудил будильник. Я поставил его на пять часов, поскольку поезд во Львов отходил в семь. Юра ещё спал и мне стоило немалых трудов выпутаться из его объятий. Быстро умывшись и одевшись я спустился на кухню. Там ещё никого не было. Я принялся готовить себе завтрак. Было решено ограничиться бутербродами, яичницей и кофе. Это не совсем полезное питание, но в данном случае выбор у меня не велик. Быстро поев, я закинул посуду в посудомойку и направился на выход. Толик уже должен меня ждать. В холле я столкнулся с Юрой. — Уже уезжаешь? — Да. Поезд меньше чем через полтора часа. Ладно. Пожелай мне удачи. — Ні пуху, ні пера. — До біса. После этого я вышел на улицу и сел в машину. Толик повез меня на вокзал. Прождав там около получаса, мы наконец-то сели в поезд. У нас было одно купе. Ехать предстояло около семи часов. Чтобы скоротать время, я купил в киоске кроссворды. Покупать шаурму на вокзале я не решился из-за опасений травануться. Вскоре поезд тронулся и к нам пришла проводница с предложением чая. Я не отказался. Чай в поезде всегда был каким-то необычным. Может на это влияла атмосфера и эти большие советские кружки. Так то, чай оказался тем ещё дерьмом. Меня чуть не стошнило прямо на пол. К кружке я больше не притрагивался. Видимо, мой вкус довольно сильно изменился. Стук колёс и медленно проплывающие в окне пейзажи. Как же мне нравятся поездки на поездах. В этом всем есть своя особая романтика. Я совсем не заметил как задремал и проснулся только тогда, когда мы уже подъезжали к Львову. У вокзала нас уже ждала машина и мы поехали на встречу с делегацией МВФ. Для меня было большим открытием, что они знают Украинский. Встреча началась не плохо, но когда дело дошло до условий, я просто выпал в осадок. Ядерные могильники в Чернобыле, добыча сланцевого газа, сократить сельское хозяйство. Это всё просто убьёт нашу землю. Сережа и Оксана тоже были поражены такими требованиями. — Я могу обсудить этот вопрос с главой МИД? — Конечно. Мы втроем вышли в соседнюю комнату. — Вась, я в шоке! Это ни в какие ворота не лезет! — Впервые я согласна с Сергеем Викторовичем. Эти условия погубят наше сельское хозяйство и огромная вероятность, что мы даже уйдём в минус. Я тщательно обдумывал это непростое решение. С одной стороны нам были очень нужны эти 15 миллиардов, а с другой, так рисковать отраслью, которая существенно пополняет бюджет крайне глупо. — Так что? Отказываемся. — Это только тебе решать. Наше мнение ты услышал. Я положил руку на живот, будто надеясь, что ребёнок поможет мне принять правильное решение. Я очень хочу, чтобы мой малыш играл на зеленом и чистом лугу, а не в помойке, чтобы он не задыхался от выбросов заводов по добыче и производству сланцевого газа. Что ж, решение было принято. Настало время делать заявление. Собралось много журналистов и я объявил о своём отказе от этих денег. Украина проживет и без них. А в конце добавил: — Идите вы в жопу. Я подбросил листы с договором и ушёл. В Киев мы с Сережей и Оксаной возвращались вместе на поезде. Я был полностью уверен в правильности своего решения. Вернувшись домой, я услышал телевизор из гостиной и направился туда. Юра смотрел передачу, где один из депутатов Рады обсуждал моё решение. — Я считаю, что Голобородько пошёл на поводу у своих гормонов и совсем не думал головой! Стране нужны были эти деньги! А вот нужен ли нам неуравновешенный, беременный президент, который принимает решения на эмоциях, это большой вопрос. Мне стало так больно и обидно. Казалось, что по сердцу резанули ножом. По моим щекам потекли слёзы. Юра быстро выключил телевизор и обернулся ко мне. На его лице было искреннее беспокойство. Он подбежал ко мне и взял лицо в свои руки. — Вася, ну чего ты плачешь? Не слушай ты этих идиотов. Им всегда всё не нравится. Он нежно вытер большим пальцем слёзы на моих щеках. Я посмотрел на него и ещё сильнее разрыдался. Он прижал меня к себе, крепко обнимая и гладя по спине. — Я…*всхлип* некудышный президент. — Что ты? Не говори так. Ты хороший президент. — Я отказался *всхлип* от 15 миллиардов. — Чшшш. Давай присядем и ты успокоишься. А потом мне всё расскажешь. Мы сели на диван. Юра не выпускал меня из объятий, пока я плакал в его рубашку. Я чувствовал себя ничтожеством и уже не считал своё решение правильным. Может омегам действительно не суждено занимать настолько высокие посты. А ходить на самую простую работу, рожать и воспитывать детей. Аромат моря окутывал меня как тёплый плед и я стал понемногу успокаиваться. Вскоре я отстранился от Юры и посмотрел на него. — Рассказывай, в чем дело? Я рассказал как всё было, обо всех условиях, о том, что они могли погубить наше сельское хозяйство и превратить страну в помойку. Под конец я снова не выдержал, уткнулся лицом в Юрину рубашку и расплакался. — Ну, ну. Не вини себя. Ты правильно поступил. Ты в первую очередь думал о народе. А это главное. Я поднял голову и посмотрел на него через пелену слез. — Но эти деньги тоже могли помочь народу. — Они бы помогли небольшому количеству людей и ты это прекрасно знаешь. Он поцеловал меня в губы и вытер слёзы платком. — Пойдём в спальню. Я помогу тебе расслабиться. Юра взял меня за руку и повёл наверх. Войдя в спальню он включил лампу, которая стояла на тумбочке рядом с кроватью. — Раздевайся и ложись на живот. Я сделал так как он велел. Оставшись в одних трусах я лёг на кровать и обнял руками подушку, уткнувшись в неё лицом. Внезапно я почувствовал что-то тёплое и приятно пахнущее, оно текло по моей спине. Юра уселся на мои бедра и стал массировать мою спину. Это было безумно приятно. Цветочных запах масел кружил голову. Я расслабился и казалось, что вот-вот превращусь в желе. Его сильные руки растирали каждую мышцу, доставляя приятную боль. От шеи и плеч он медленно перешёл на лопатки, ниже вдоль позвоночника, дошёл до резинки трусов и снова поднялся вверх. Я в блаженстве прикрыл глаза. — Ммм. Хорошо. — Я рад. Юра поцеловал меня в шею. Он снова стал спускаться вниз и уже массировал мои бёдра, затем голени. Он провёл по ним рукой и прошептал мне на ухо: — А мне нравятся твои гладкие ножки. От того как он это сказал, у меня внизу живота скрутился тугой узел возбуждения. Он стянул с меня трусы и стал массировать мои ягодицы. Я еле сдерживался, чтобы не застонать. Но выделяющаяся из ануса смазка выдала меня с головой. — Мм. Кто-то у нас сильно возбудился. Я не выдержал и встал в коленно-локтевую широко расставляя бедра. Теперь ещё был виден мой стоящий колом член. — Васяяя, ты такой нетерпеливый. Он приблизился и слизнул вытекающую из меня смазку. Я не смог сдержать громкий стон. Он проник своим языком внутрь. Он этого я выгнулся в спине почти до хруста. — Ах! Мне безумно нравилась эта пытка. Все мысли отошли на второй план. Сейчас я думал только о его охуительном языке во мне. Когда Юра отстранился я с недовольством промычал. Он повернул меня на спину и посмотрел в глаза. Длительный и страстный поцелуй в губы. Он начал спускаться ниже, лизнул оставленную им метку, расцеловал весь мой живот. В этот момент я чувствовал как ребёнок внутри шевелится. Юра спустился ещё ниже и взял мой член в рот. Я громко простонал и едва не кончил. Но буквально через несколько минут наступила разрядка и я излился прямо ему в рот. Он проглотил всё до последней капли и после этого лёг рядом со мной крепко обнимая. — Ну как тебе? — Это был лучший массаж в моей жизни. Мы заснули в объятиях друг друга. На следующий день я был в приподнятом настроении, до того момента, как мы приехали в администрацию. Нас сразу окружили журналисты и стали задавать кучу вопросов, пока мы поднимались по лестнице к входу. — Василий Петрович, почему вы отказались от кредита? — Это было осознаное решение или вы приняли его на эмоциях? — Вы отказали, потому что они не предложили вам откат? Я почувствовал, что мне становится плохо и эти гнетущие мысли снова возвращаются. Юра закрыл меня своей спиной и обратился к сотрудникам СМИ. — Уважаемые журналисты, у президента были причины отказаться от кредита. — Какие могут быть причины, чтобы отказаться от 15 миллиардов? Условия были довольно простыми.- вставила свои пять копеек Яна Клименко. — Вы ничего не понимаете, а уже лезете с обвинениями. Условия, о которых вы знаете, это только малая часть. В договоре ещё были такие пункты как: ядерные могильники в Чернобыле, добыча сланцевого газа, сокращение сельского хозяйства больше чем на половину. Это просто бы убило нашу землю. Надеюсь, я вам всё понятно объяснил. Президент принимал решение в интересах народа. А сейчас нам нужно идти работать. Журналисты молчали, пока Юра, взяв меня за плечи, повёл в мой кабинет. Там я его крепко обнял и снова расплакался. — Ну ну. Почему на этот раз плачем? Я сам не знал почему плакал. Юра вытер мои слёзы и поцеловал в макушку. Стало немного легче. — Успокаивайся. Тебе нельзя нервничать. Это вредно для малыша. А ну-ка, улыбнись. Я посмотрел на него и улыбнулся. — Ну вот! Это тебе идёт гораздо больше. Страна любит президента, который улыбается, а не плачет. Он поцеловал меня в губы на прощание и ушёл. Я принялся за работу. Конец POV

***

POV Юрий Иванович Я заботился о Васе. Старался оградить его от сильных стрессов. Чтобы он был счастлив и весел, я поддерживал все его инициативы. Я осознавал, что если так пойдёт и дальше, то олигархи могут с лёгкостью меня убрать, а затем избавиться от Васи. Поэтому я начал придумывать план как их натравить друг на друга и чтобы при этом они не поняли, что это был я. Мне раньше удалось провернуть подобное в девяностые с главами трёх бандитских группировок. Надеюсь, что за эти годы сноровку я не потерял. Любая осечка будет стоить жизни не только мне, но и Васе и нашему малышу. Сегодня был последний день, когда можно было принять пакет антикоррупционных законов. Мы с Васей зашли в кафе, чтобы обсудить это. Он взял себе ведерко мороженого и малосольные огурцы, я же ограничился кофе. Пройдя к нашему столику в дальнем углу мы сели друг напротив друга. Василий стал за обе щеки уплетать мороженое с огурцами. Да, последнее время он ел всякие несовместимые друг с другом продукты. Но это причуда беременных. Что с ней поделать. — Я серьёзно не знаю, как заставить раду принять законы. А без них денег от МВФ нам не видать. Его лицо было таким печальным. Я просто не мог ему противостоять, хотя знал, чем это может обернуться. Хотя сами олигархи заинтересованы в этом кредите, чтобы умело его распилить и растащить по карманам. — Хэй. Не переживай. Они непременно примут эти законы. Я положил свою руку поверх его в поддержке. Когда он доел мороженое, я протянул ему руку и помог подняться. Прижав его к себе, я прикоснулся к небольшому животику. Надеюсь, наш малыш хорошо себя чувствует. Я очень сильно хочу мальчика, ведь у меня уже есть две девчонки. А мне хочется сына. Я поцеловал Васю в губы и мы отправились в сторону Рады. Там я сразу велел выставить на голосование пакет новых законов. Под моим пристальным взглядом все депутаты проголосовали «за». Я увидел, что президент еле сдерживает свой восторг и обожание. Проводив его до кабинета, Вася бросился крепко меня обнимать. — Спасибо. Спасибо. Спасибо. — Да не за что. Я всегда рад стараться, только бы видеть твоё счастливое лицо. Он опустил голову, но я заставил его снова на меня посмотреть. Он такой милый, когда стесняется. Я притянул его ближе и поцеловал в губы. Вася начал со страстью мне отвечать. Это меня безумно заводило. Я посадил его на стол и залез руками под пиджак. И все прерывается стуком в дверь. Это была Белла Рудольфовна. Такого разочарования я ещё никогда не испытывал. Вася слез со стола и стал поправлять одежду. — Не расстраивайся. Вечером обязательно продолжим. Я обещаю. Ха, ловлю на слове. Он вышел из кабинета и я отправился следом. Вася не обманул. После ужина у нас был просто замечательный секс. Его рот это просто нечто. Я удивлён, что с такими навыками он был обычным учителем, а не работал проституткой в элитном борделе Киева. Хотя, это даже к лучшему, поскольку он только мой. Утром я проснулся от того, что половина кровати пустовала. Я быстро умылся, оделся и спустился вниз. Там я встретил Васю, который уже собирался уходить. — Уже уезжаешь? — Да. Поезд меньше чем через полтора часа. Ладно. Пожелай мне удачи. — Ні пуху, ні пера. — До біса. Он вышел из дома, сел в машину и уехал. Я смотрел пока машина не скрылась за воротами. После этого я отправился завтракать, а затем на работу. День проходил стандартно. Я также продумывал план, как устранить олигархов. В середине дня я включил телевизор. Вот-вот должен был начаться прямой эфир, где будет оглашено решение по кредиту от МВФ. Я смотрел на Васю. Он выглядел очень решительным. То, что он сказал шокировало не только присутствующих там, но и меня. Василий публично послал главу МВФ в жопу. Что произошло? Почему он вдруг поменял своё решение? Олигархи определённо будут в ярости. Вечером я отправился домой ждать Васю. Я намерен был выяснить причину его отказа. Он ведь так хотел заполучить этот кредит и направить его на реформы. Я сидел на диване и смотрел политическое шоу, где Карасюк осуждает решение президента. — Я считаю, что Голобородько пошёл на поводу у своих гормонов и совсем не думал головой! Стране нужны были эти деньги! А вот нужен ли нам неуравновешенный, беременный президент, который принимает решения на эмоциях, это большой вопрос. Тут я услышал за спиной тихие всхлипы. Я быстро выключил телевизор и обернулся. Вася стоял весь в слезах. Я быстро подбежал к нему и взял его лицо в свои руки. Мне довольно редко доводилось видеть его плачущим. От его слез у меня буквально разрывалось сердце. Я попытался его успокоить, вытер слёзы. Он посмотрел на меня красными глазами и ещё сильнее разрыдался. Я крепко его обнял и стал гладить по спине. — Я…*всхлип* некудышный президент. — Что ты? Не говори так. Ты хороший президент. — Я отказался *всхлип* от 15 миллиардов. — Чшшш. Давай присядем и ты успокоишься. А потом мне всё расскажешь. Мы сели на диван. Я выпустил успокаивающие феромоны, чтобы Васе стало легче. Через какое-то время он отстранился и начал мне всё рассказывать. Я был шокирован условиями, которые предложил МВФ. Как странно, меньше года назад меня бы это совсем не интересовало, а сейчас я действительно рад, что Вася не согласился. Он явно изменил меня в лучшую сторону. Под конец он снова расплакался. Мальчик мой, какой же ты чувствительный. Он поднял на меня заплаканные глаза. Я поцеловал его в губы и вытер слёзы платком. — Пойдём в спальню. Я помогу тебе расслабиться. Я взял его за руку и повёл в нашу спальню. Там я включил настольную лампу и сказал: — Раздевайся и ложись на живот. Пока он это делал, я достал из тумбочки флакон с ароматическими маслами для массажа. Вася уже лежал на животе, уткнувшись в подушку. Я сел на его бедра и выдавил немного масла на спину, а затем начал растирать. Его кожа была безумно нежной. Я массировал его плечи и чувствовал, как мышцы под моими руками постепенно расслабляются. Я медленно спустился к его талии, разминая каждую мышцу, а затем снова поднялся вверх. — Ммм. Хорошо. — Я рад. Я поцеловал его в шею и стал массировать его бедра и голени. Васины гладкие ножки мне безумно нравились. Они были очень приятными на ощупь. Я стянул с него трусы и стал разминать его ягодицы и в этот момент я заметил как из его дырочки вытекает смазка. На моём лице застыла хитрая ухмылка. — Мм. Кто-то у нас сильно возбудился. Вася встал в коленно-локтевую и широко расставил бедра. Теперь всё было как на ладони и я невольно облизнулся. Его феромоны кружили мне голову. Я приблизился и слизнул вытекающую смазку, а затем проник языком внутрь. Вася застонал и выгнулся в спине. Как же мне нравится выбивать из него такие развратные и громкие стоны. Он извивался и сжимал мой язык внутри. Когда я отстранился, он недовольно замычал. Перевернув на спину я поцеловал его в губы. Затем лизнул оставленную у основания шеи метку. Мой. И только мой.Я расцеловал его живот. Надеюсь малыш понимает насколько сильно я его люблю. Спустившись ещё ниже, я взял Васин член в рот. Он был не самых больших размеров, поэтому какого либо дискомфорта не было. Я знал все чувствительные точки и умело на них нажимал, поэтому буквально через пару минут Вася кончил мне в рот. Я проглотил всё до последней капли и улегся рядом с ним. — Ну как тебе? — Это был лучший массаж в моей жизни. Я знал, что журналисты обязательно будут выпытывать причины отказа от кредита. Когда они налетели на нас, как стая голодных коршунов, у здания администрации, я был в полной боевой готовности. Я никому не позволю обижать моего Васю. И готов порвать любого, из-за кого он проронит хотя бы слезу. Я чувствовал как его начинает трясти, а журналюги всё не унимались. Я загородил его собой и начал объяснять, как детсадовцам, что к чему. — Уважаемые журналисты, у президента были причины отказаться от кредита. — Какие могут быть причины, чтобы отказаться от 15 миллиардов? Условия были довольно простыми. Клименко как всегда лезет куда не просят. Хотелось бы от неё избавиться, но увы. У нас в стране свобода слова. — Вы ничего не понимаете, а уже лезите с обвинениями. Условия, о которых вы знаете, это только малая часть. В договоре ещё были такие пункты как: ядерные могильники в Чернобыле, добыча сланцевого газа, сокращение сельского хозяйства больше чем на половину. Это просто бы убило нашу землю. Надеюсь, я вам всё понятно объяснил. Президент принимал решение в интересах народа. А сейчас нам нужно идти работать. Журналисты сразу замолкли. Сказать было им больше нечего. Я взял Васю за плечи и повёл в его кабинет. Там он крепко меня обнял и снова расплакался. — Ну ну. Почему на этот раз плачем? Я вытер его слёзы и поцеловал в макушку. Когда он такой, то ещё больше мне напоминает маленького мальчика, который ещё слишком рано столкнулся с жестокостью этого мира. — Успокаивайся. Тебе нельзя нервничать. Это вредно для малыша. А ну-ка, улыбнись. Он посмотрел на меня и еле улыбнулся. — Ну вот! Это тебе идёт гораздо больше. Страна любит президента, который улыбается, а не плачет. Я поцеловал его на прощание и отправился в свой кабинет.