Странная судьба

      Сон, казалось, длился вечность, а проснувшись и ощутив силу в теле и мыслях, Кай с радостью увидел целую россыпь солнечных лучей, пронзавших, словно копья врагов лесную чащу. Но первым ощущением стал голод. Есть хотелось до ужаса, причем не капусты и не морковного салата, а мяса, плоти, того, что насыщает желудок лучше и быстрее всего на свете. Первой жертвой стала скачущая по деревьям любопытная белка, которую, легко смахнув с ветки рукой, почти не жуя проглотил Кай. Дальше были хомячки и крысы, на какое-то время унявшие неуёмный аппетит подростка. Но проснувшись с началом следующего дня, Кай понял что этого мало, и что насытится он сможет только чем-то более вкусным. А значит нужна охота. И сердце, лёгкие, печень неважно — животного или человека. Каким-то седьмым чувством парень видел, что добыча уже близка. Она прямо в двух шагах от него. Стоит только подойти… Пленник, в очередной раз вытащенный из преисподней, выглядел скверно. Маг, усилием воли разрядивший силу огненного амулета, создал сферу из раскаленного воздуха по левую сторону от человека. Будь несчастный там — испёкся бы насмерть, но он стоял справа и ему лишь опалило щёку, ухо и часть затылка. Трофейная броня, в которую он перед смертью успел частично облачиться, спасла остальные части тела, разве что на кисти бугрились неприглядного вида ожоги. Колдун, уставившись на пленника равнодушным взглядом динозавра, вежливо поинтересовался: — Больно? — А сам-то как думаешь? — ухмыльнулся кузнец. — Я знаю, что такое ожоги. И я могу убрать боль. Не совсем, но ты почти перестанешь её чувствовать. — Было бы неплохо, но я думаю, что просто так ты такое предлагать не станешь. Рудольфо хлопнул несчастного по затылку, прорычав в уцелевшее ухо: — Обращайся к его милости на «вы»! Маг, никак не отреагировав на вмешательство воина в разговор, снизошел до пояснений: — Я хочу задать тебе несколько простых вопросов. И хочу получить на них ответы. Правдивые ответы. Такова твоя плата за снятие боли, и за то, что я тебя вытащил с того света. — Ну так спрашивай. — Во избежание недоразумений хочу сразу прояснить один момент. Я, как ты понимаешь, не отношусь к обычным людям. Я весьма одарен редкими талантами. И мой дар позволяет легко отличать правду от вымысла. Так что не пытайся меня обмануть — это приведёт к неприятным для тебя последствиям. — Тристан говорил, что такие как ты умеют читать мысли, но что-то мне не верится в такое. — Этот глупец всё перепутал, я не умею читать мысли. Я умею отличать правду от лжи, не более. — Всё равно не верится, — упрямо гнул свою линию кузнец. — Мне не трудно доказать это. Говори мне заведомую ложь или чистую правду, но выбирай лишь такое, чего я не могу знать наверняка. Что-то из своей жизни или из жизни вашего селения. Такое, что неизвестно чужакам. — Я понял. Ну вот скажи…те для начала… Руду мне мальчишки на берегу моря собирают. Это правда? — Гм… Ты с подвохом спросил. Похоже, с берега моря тебе действительно что-то приносили, но в основном сырьё ты получаешь из другого источника. — Из какого? Маг пожал плечами: — Откуда же мне знать. Я ведь предупредил, что не читаю мысли, или ты забыл? — Помню-помню. На прошлой неделе я выковал топор для Якова. — Ложь. — Том лучше всех в посёлке умел читать. — Мне кажется, что упомянутый тобой Том совершенно не знаком с алфавитом. — Я с женой согрешил до свадьбы. — А вот это правда. — И с твоей матушкой я тоже грешил. Рудольфо молниеносно врезал кузнецу по затылку, а маг без эмоций произнес: — Ложь. Кузнец покачал головой: — У тебя, чёрный, плохой дар. Это почти как чтение мыслей. Люди таких, как ты, не любят. — Мне безразлично, как подобные тебе ко мне относятся. Итак, я вижу, что доказывать тебе больше ничего не нужно. Теперь мне нужны ответы. — Ну так давай уже, спрашивай, чего тянешь. — Кай. Мальчишка, за которым мы шли и чьё сердце у меня в сундуке. Ты хорошо его знал? — Он как раз тот, кто таскал руду. — А разве не из тех, кто по берегу собирал? — На берегу её очень мало и она неважнецкая. Разве что вынесет обломок лодки или корабля с парой гвоздей. Но такое счастье случается не часто. — И где Кай брал её? В лесу? — На болотах. — А болота располагаются в лесу? — Нет, не совсем так. Дальше по берегу они, к востоку. Озеро там мелкое и соленое, с морем протокой связанное, а потом от него эти самые болота и тянутся. Ближние, не в лесу, а те, что дальше да в лес уходят. До конца даже Кай не доходил, большие они. — Может быть, Кай брал руду как раз на дальних? — вкрадчиво уточнил маг. — Если вы о том, что он по лесу любил шастать, то да, есть такое дело. У нас на это почти все закрывали глаза, ну а мне так тем более всё равно. Пусть брал в лесу или на самых дальних болотах, какая разница? Лишь бы руда была хорошей. — Почему тебе всё равно? Ведь забираться в лес строжайше запрещено. — Так разве я запрет нарушал? Это всё Кай, с него и спрашивайте, если вас такое волнует. — Да нам, знаешь ли, совершенно безразличны запреты вашего преподобного и его сказки насчет страшных упырей. — В них всё дело. — Ты в это веришь? — А как не верить в то, что видел своими глазами? Звери есть, и это они хозяева леса. Раз Кая не трогают, значит, не против того, чтобы тот глубоко к ним в чащу забирался. — Для простого крестьянина ты слишком уж непринуждённо себя ведёшь. И легко относишься к игнорированию правил. — Я ведь их не нарушал. — Зато легко прощаешь это другим. У нас так не принято. — Все мы разные. И божественное я чту, ничем не хуже других. Спросите дух преподобного Тристана. Если сможете, конечно. — Зачем? Я вижу что ты не обманываешь. Ладно, вернемся к Каю. Итак, он носил тебе руду, значит, вы были достаточно хорошо знакомы. Он никогда не рассказывал ничего необычного? — Что значит необычного? — О вещах, наделенных магией, или о самой магии? О том, как стать неуязвимым для стрел или что-то подобное? — Ни о чём таком он никогда не трепался. — А о чём он вообще любил говорить? — В основном, он говорил о том, что хорошо бы не тащиться лишний раз к болотам. Не очень-то Кай любил черпать руду. — А ещё что? — Ну… про оружие всякое не один раз говорили. Про лук его, стрелы, нож. У наших такие разговоры не в чести, сами должны понимать. Лучше про такое помалкивать. — Откуда у Кая появился лук? — Сам сделал. — Кто его научил такому? — Говорят, какой-то чужестранец. Ну и я пару советов давал по старой памяти. Первый лук у него совсем корявый вышел, но потом лучше и лучше стали получаться. Кай быстро рос, оружие становилось мало́, вот и приходилось новое делать время от времени. — Если он не мог проносить лук в селение, где держал оружие? — Откуда же мне знать? Лес большой и Кай по нему свободно бродил. Может, дупло сухое нашел на старом дереве или пещеру какую на холме. — Кай ничего не говорил о своем тайнике? — Ни слова такого не помню за ним. — А падре ходил с ним в лес? — Бывало, но редко. — С какой целью? — Один раз с сохатым убитым помог. Его дотащить надо было, уж очень тяжелый попался. — А кроме того? Бумаги, свитки бересты, другие предметы? Ничего такого не уносил из селения? — Если и уносил, то я такого не видел. — А от других слышать приходилось? — Нет. Никто подобного не видел. — Откуда такая уверенность в других? — Вы бы пожили у нас хоть пару дней, сами бы всё поняли. У нас ничего утаить не получится. Если что-то узнал один, ещё до вечера все знать будут. — Понимаю… деревенская жизнь и её милые прелести. Падре изготавливал магические вещи? — Светильники делал, всем раздавал, в каждом доме по одному было. Заряжал их тоже, только тянул с этим частенько. — А что-то кроме светильников? — Не было ничего другого. Мельник как-то просил его сделать так, чтобы долгоносик перестал точить зерно, но тот на это ответил, что ничего такого делать не умеет. Так что вся его магия — светильники слабенькие. Невелик талант, хоть и полезен. — И вы в это поверили? В то, что он ничего другого не умеет? — Может и врал, но как проверишь? — Расскажи о том, как они появились здесь. — Вы о Кае и Герде? — Да, о них. — Давненько это случилось. В ту ночь буря была сильная, резко налетела, рыбаки едва уйти успели, они тогда не привыкли ещё такие вещи предсказывать без ошибок, не так долго здесь прожили. Поутру всё почти затихло, а под камнями у Сторожевого мыса мальчишки баркас увидели. Разбило его сильно. А на самом мысу костерок дымил. Вот возле него мы их и нашли. Преподобный сказал, что тот приплыл сюда от самого Снольдера. Наши не очень-то ему и поверили, ведь баркас не та посудина, на которой можно серьёзный путь пройти, тем более по открытому морю. Поспрашивали, но вроде не врал. Многих на острове знал, да и по всему выходило, что шел он именно к нам, а не куда-нибудь ещё. — Преподобный был прав. — Ну да… так и получилось… нашли. — Дети в те времена были совсем маленькими. Зачем они понадобились Тристану? — Почем же мне знать? Мы, вообще-то, думали, что это его чада. Хотя падре на такое только посмеивался. — Разве Кай был похож на него? — Да я на лосиху куда сильнее похож, чем Кай на Тристана. — То есть ты не веришь в то, что падре его отец? — Да скорее уж мама. У кузнецов на всё глаз наметан, сходство хорошо замечаю. — Я так и не получил ответ — зачем? — Кай по хозяйству преподобному помогал. Да с сестрой на пару. Да что там помогал, сам его и вёл. Падре ничего не делал, только бересту углём марал, сколько ему её ни притащи. Светляк зарядить с великим трудом упрашивали. Сразу видно, что аристократ, работой себя не очень-то утруждал. — Как интересно… Малыш ведь бесполезен в хозяйстве. Зачем он святоше понадобился? Не мог постарше слугу найти? — Кай не слуга, у них со священником по-особому всё было. И он, кстати, ко всему способен. Даже совсем мелким пользу приносить умел. — Но ведь не сравнить со взрослым. Зачем Тристану почти бесполезный слуга? Ну хорошо, пусть будет помощник. Ведь понадобился не один год, чтобы он подрос. Кузнец пожал плечами, и даже этот простой жест заставил его поморщиться от боли. — Не знаю я зачем. Падре был непростым человеком. Его временами очень трудно было понять. — Хорошо. Ты ответил на мои вопросы. Теперь отдохнёшь. — Эй! А боль убрать?! Вы же обещали! — А разве ты страдаешь от неё так же, как в начале нашего разговора? Кузнец, прислушавшись к своим ощущениям, недоуменно ответил: — Куда слабее стала. Как вы это сделали?! Ведь ничего такого не заметил. — Иногда достаточно вовремя сказанных слов и некоторых интонаций. Прощай, кузнец, — маг небрежно взмахнул рукой, и от сидевшего рядом мужчины осталась лишь горстка осыпавшегося пепла… *** Отряд растянулся на добрые сто метров, топая по едва видимой лесной тропинке, но спрятавшемуся в кроне могучего кедра Каю это было даже с руки, а потому выпущенные с верхотуры девять стрел словно ураган снесли арьергард колонны, причем десяток идущих впереди не сразу и поняли, что их отряд только что ополовинили. Трупы Кай трогать не стал, хотя голод никуда не делся. Некое же незримое чутьё заставило его забрать неприметный маленький ящик, открыв который, он увидел завернутое в листья лопуха совсем свежее, как будто ещё живое человеческое сердце. И внезапно, следуя чудовищному инстинкту, парень схватил добычу, и, капая слюной на рубашку, тут же впился в неё зубами…