Мой парень, брат бывшей

Сокджин медленно поднялся и пошёл на кухню, шаги были лёгкими, но в них чувствовалась неуверенность. Намджун следовал за ним, не спеша, словно не желая нарушать хрупкую тишину, которая ещё держалась между ними. Когда Сокджин уже почти дотянулся до стола, Намджун мягко обнял его за талию, крепко, но бережно. Его ладони уверенно сжали тёплое тело, словно стараясь передать через прикосновение всю свою поддержку и любовь. — Всё хорошо, — тихо прошептал Намджун, голос был полон нежности и спокойствия. Сокджин чуть замер, но спустя мгновение выдохнул: — Да… Просто я всё ещё не могу поверить, что это всё — реально. Намджун наклонился, поцеловал его шею, оставляя нежный след губ, а потом медленно провёл носом вдоль её изгиба, будто запоминая каждый её изгиб и аромат. Сокджин тяжело выдохнул, откинул голову назад, открывая пространство, позволяя Намджуну быть рядом, позволял раствориться в этом моменте — в тепле, в близости, в настоящем, которое наконец стало их реальностью. Намджун осторожно склонился и поднял Сокджина на руки, словно нежно поднимая хрупкую принцессу. Его руки крепко обвили тёплое тело, неся его плавно, без лишних движений, будто боясь потревожить хрупкость момента. Он прошёл по коридору, чувствуя, как Сокджин расслабляется в его объятиях, доверяя ему без остатка. Подойдя к спальне, Намджун мягко открыл дверь, вошёл и аккуратно положил его на кровать. Сокджин сразу же нахмурился и, слегка отодвигаясь, пробормотал: — Я грязный, ты запачкаешь постель. Намджун улыбнулся, чуть наклонившись над ним: — Плевать на постель, — спокойно ответил он. — Но если тебе неудобно, могу отнести в ванную. Сокджин с лёгкой усмешкой ответил: — Тогда плевать. — Его рука потянулась к лицу Намджуна, и он нежно коснулся губами. Намджун наклонился, позволив поцелую разгореться. Их губы встретились в мягком, но полном страсти прикосновении. В этот момент в воздухе комнаты начал появляться тонкий, нежный аромат жасмина — запах Сокджина, который заполнил пространство, окутывая их теплом и спокойствием. Намджун глубоко вдохнул этот аромат, и в душе разлилось тихое, уютное тепло, словно всё вокруг перестало существовать, оставляя только их двоих — в этом моменте, в этой любви. Намджун медленно опустил руки на плечи Сокджина, нежно расстегивая пуговицы его рубашки. Каждый его движений был наполнен заботой и нежностью — словно он снимал не просто одежду, а слой сомнений и тревог, оставляя открытым только самое сокровенное. Пальцы Намджуна мягко скользили по коже, а губы оставляли лёгкие, тёплые поцелуи — сначала на шее, где кожа была особенно нежной, потом переходили к ключицам, оставляя там едва уловимый след дыхания. Его язык осторожно касался места у основания шеи, словно читающий поэта, который написал на его теле стихи любви. Сокджин глубоко вдохнул, наполняя лёгкие тонким, сладковатым ароматом пиона — феромонов своего альфы, который вызывал в нём одновременно покой и пылкое желание. Этот запах проникал в каждую клеточку, заставляя сердце биться быстрее и наполняя тело теплой волной. Намджун медленно опустился ниже, поцеловав нежно внизу живота, ведя языком вниз, оставляя лёгкий след, который обещал ещё больше близости и доверия. Каждый его поцелуй был словно обещанием — быть рядом, беречь и любить без остатка. Намджун медленно опустил руки к поясу Сокджина, и аккуратно стягивал штаны вместе с бельём. Его пальцы скользили по коже, не спеша, будто желая растянуть момент близости, сделать его ещё более особенным. Когда штаны оказались сняты, Намджун наклонился и нежно поцеловал Сокджина в пах, губы ласково касались его кожи, вызывая дрожь и тепло внутри. Сокджин покраснел, смущённо отводя взгляд. Намджун встретил его взгляд и улыбнулся — в этой улыбке была вся уверенность и поддержка, которую мог дать только самый близкий человек. Медленно, с лёгкой игривостью, его пальцы провели по внутренней стороне бедер, нежно касаясь тонкой кожи, а губы снова нашли новый путь — наделили поцелуем ещё одну чувствительную точку. Сокджин дёрнулся, тяжело задыхаясь, и его руки сами потянулись вверх — на макушку Намджуна, будто ища опору и защиту. Не спеша, Намджун провёл пальцем между ягодиц, ощущая мягкость и тепло, а затем осторожно ввёл палец внутрь, делая всё максимально нежно и осторожно. В этом прикосновении было что-то очень приятное и глубоко интимное — словно тело отвечало на долгожданный зов доверия. Намджун поднял глаза и взглянул на Сокджина, видя в них смесь смущения и желания. — Ты же говорил, — тихо произнёс Сокджин с лёгкой застенчивостью, — что ты поможешь мне всё вспомнить. Именно поэтому когда я пошёл в душ… Намджун улыбнулся ещё нежнее, словно открывая секрет: — Ты волшебный. Он плавно поднялся, их губы встретились в мягком, тёплом поцелуе — обещании, что всё будет именно так, как нужно. Намджун плавно опустил руку в карман и достал оттуда аккуратную упаковку презервативов. Его взгляд был мягким, почти игривым, когда он тихо сказал: — Купил в магазине, когда за молоком ходил. В доме их не было. Сокджин улыбнулся, и в этом простом признании прозвучало ещё одно подтверждение — что Намджун никого сюда не водил, что этот дом был без омеги. Сердце Сокджина забилось быстрее, а внутри разлилось приятное тепло — словно струя нежности и спокойствия разлилась по венам. Феромоны Сокджина стали интенсивнее, его дыхание участилось, стало тяжёлым и глубоким, а внутри появилось гораздо больше смазки. Намджун, тонко почувствовав это, медленно и осторожно провёл пальцем вдоль внутренней стороны бедра Сокджина, затем аккуратно коснулся его. Понимая, что Сокджину может быть неловко, что он один голый, Намджун снял свою одежду, оставшись тоже без одежды. Его пальцы ещё раз легко прикоснулись к коже Сокджина, прежде чем он поцеловал его, губы нежно скользнули по его щеке и губам. Затем Намджун медленно сел на край кровати, опираясь руками, чтобы удержать равновесие и дать пространство Сокджину. Сокджин встал перед ним, с лёгкой робостью и решимостью, затем плавно сел на бёдра Намджуна, чувствуя тепло и поддержку под собой. Его руки скользнули на плечи Намджуна, чтобы удержать равновесие, и он осторожно начал опускаться вниз, принимая его член. Намджун оперся руками на кровать, а когда Сокджин полностью сел, глубоко вздохнул и тихо, низким голосом произнёс: — Так хорошо… Эти слова вызвали у Сокджина мурашки по коже, наполнили всё тело теплом и трепетом — каждый звук, каждое движение было наполнено нежностью и взаимной страстью. Сокджин медленно начал подниматься и опускаться, каждое движение было плавным и размеренным, словно он вбирал в себя каждую ноту этого момента. Его грудь тяжело вздымалась, а из груди срывались тихие стоны — слабые, но наполненные искренним наслаждением. — Намджун… так хорошо… — выдохнул он сквозь стиснутые зубы. Его ноги дрожали от волн удовольствия, колени слегка подкосились, но он цепко держался за плечи Намджуна. Дыхание стало прерывистым и глубоким, но каждый вдох наполнял его новыми силами, ведь в воздухе витал тонкий, чарующий аромат — пионов, которыми пах Намджун, смешанный с нежным жасмином Сокджина. Этот удивительный букет создавал атмосферу, которая казалась почти магической. Намджун, упрямо удерживаясь руками на кровати, закидывал голову назад, позволяя себе раствориться в удовольствии, его грудь вздымалась в такт движению Сокджина. Тот, в свою очередь, опёрся руками на крепкую грудь Намджуна, чувствуя пульсирующее тепло под пальцами, и, словно собрав силы, начал медленно увеличивать темп, отдаваясь моменту целиком, позволяя телу вести его. Каждое движение становилось всё увереннее, каждый вдох — глубже, а стоны — громче и свободнее. Сокджин начал ускоряться, и с каждым движением по его телу прокатывалась дрожь — не только от физического удовольствия, но и от волнения, от самой интимности происходящего. Его пальцы крепче вцепились в плечи Намджуна, дыхание стало резким, неровным, а голос срывался в сладких стонах, каждый из которых становился всё более неуправляемым. — Намджун… — выдохнул он, почти шепча, будто не мог поверить, что это происходит по-настоящему. Его тело трепетало, щеки покрылись лёгким румянцем, а бёдра подрагивали от напряжения. Он наклонился ближе, губы нашли губы Намджуна в глубоком, захватывающем поцелуе — в нём было всё: отчаяние, страсть, благодарность и бесконечная нежность. Намджун ответил на поцелуй с такой силой, что Сокджину захотелось просто раствориться в этом моменте. Но вскоре Намджун сорвался. Его руки крепко обхватили бёдра Сокджина, и в одно движение он поднял его, перевернул, аккуратно опуская на мягкие подушки кровати. Движение было решительным, но не грубым — оно было пропитано заботой и желанием. Волосы Сокджина растрепались по подушке, придавая ему почти беззащитный, но невероятно красивый вид. Он смотрел на Намджуна снизу вверх, и на его губах играла едва заметная, но счастливая улыбка, будто он уже знал, что сейчас будет ещё лучше. Намджун провёл пальцами по щеке Сокджина, а затем, медленно, почти церемониально, начал входить в него, глубоко, размеренно, с каждой секундой углубляя ощущение полноты и связи между ними. Его движения были сильными, но в них не было спешки — он смаковал каждый момент, наслаждаясь каждым откликом, каждой дрожью тела под собой. Сокджин закрыл глаза, губы приоткрылись, и из горла сорвался звук, который можно было принять за стон или молитву. Его руки легли на поясницу Намджуна, будто он пытался удержать его ближе, не отпуская ни на мгновение. Удовольствие росло волнами, накрывая с головой, горячее, плотнее, насыщеннее. Каждый толчок был как взрыв, как прикосновение к самому центру, где смешивались чувства, запахи и тепло. Феромоны пылали в воздухе, становясь густыми и насыщенными — жасмин и пионы, теперь казалось, были не просто запахом, а чем-то живым, наполнявшим комнату, сливавшимся с дыханием, кожей, движением. Комната наполнялась стонами, влажными вздохами и мягкими звуками соприкосновения тел. Намджун наклонился, провёл языком по ключице Сокджина, оставляя за собой влажную дорожку, а затем уткнулся лбом ему в шею, продолжая двигаться — глубже, медленнее, сильнее. Всё в нём стремилось к этому единству, как будто за всё время разлуки он не просто скучал — он жаждал, мечтал, держался только за это. — Ты… мой, — прошептал он, почти рыча, и Сокджин в ответ только тихо выдохнул его имя, прижимаясь к нему всем телом, готовый раствориться без остатка. Сокджин задрожал всем телом — неотвратимо, волнами, словно само удовольствие пробежало по нему током. Его пальцы на ногах судорожно сжались, тело выгнулось, а руки крепко вцепились в плечи Намджуна, будто пытались удержать его ближе, ещё глубже. Из его груди вырвался глухой стон, наполненный таким наслаждением, что он сам едва ли верил, что может чувствовать это так сильно. Он прижал Намджуна к себе, всем телом, грудью, лбом, бедрами — как будто боялся, что тот растворится, исчезнет. Его губы прижались к шее альфы, и без раздумий, ведомый инстинктом и тоской, начал оставлять следы. Один засос — тёплый, влажный, сосредоточенный. Второй — чуть ниже, глубже, жаднее. Сокджин дышал неровно, почти врываясь кожей в кожу, вдыхая запах Намджуна с такой жадностью, будто это был воздух. Намджун почти не двигался. Его тело напряглось, а в горле застрял сдержанный звук. Он прикусил нижнюю губу, удерживая себя от резких движений, но внутри всё пылало. Его член дрогнул, стал плотнее, налился теплом, отвечая на внимание омеги. Сокджин сразу почувствовал это, оторвался от шеи, глаза расширились, и он с замиранием прошептал: — Узел?.. Намджун посмотрел на него, дыхание всё ещё рваное, но в глазах светилась мягкая, почти восхищённая нежность. Он покачал головой и с хрипотцой проговорил: — Нет. Мне просто… очень нравится, как ты ставишь свои следы на мне. Ты будто говоришь всем, что я твой. Мне это… нравится. Очень. Сокджин смутился, его щёки вспыхнули, тело нырнуло внутрь себя, сжалось чуть сильнее, будто он хотел спрятаться в объятиях Намджуна, слиться с ним целиком. Он отвёл взгляд на мгновение, прикусив губу, а затем глубоко вдохнул и снова посмотрел в глаза. Намджун улыбнулся — так тепло, так искренне, что на мгновение всё вокруг исчезло. Он наклонился к Сокджину, прикоснулся губами к его губам — не страстно, не жадно, а с такой нежностью, словно хотел вписать этот поцелуй в вечность. Он не торопился. Целовал медленно, любяще, обволакивающе — будто этим поцелуем хотел сказать всё, что не умел сказать словами. Он был готов целовать эти губы вечно. Намджун продолжал двигаться внутри Сокджина медленно, сдержанно, словно растягивая удовольствие, наслаждаясь каждым мгновением их близости. Он чувствовал, как Сокджин откликается на каждое движение — дрожит, выгибается, вжимается в него, и от этого хотел только одного: не отпускать. Внутри Сокджин пульсировал, будто звенел от чувств, и терпеть это было всё труднее. Не в силах больше сдерживать напряжение, он протянул руку к своему члену. Его пальцы сразу обхватили горячую плоть, и он начал быстро водить по ней, не так, как двигался в нём Намджун — резко, нетерпеливо, жадно. Контраст был ошеломляющим: медленные, глубокие толчки внутри, и резкая, отчаянная стимуляция снаружи. Он не продержался долго. Сокджин сжал бёдра, его тело выгнулось дугой, и он застонал так громко, что голос дрогнул в воздухе. Внутри всё резко сжалось — горячо, плотно, почти болезненно от силы оргазма. Его член дернулся в ладони, выплёскиваясь между их тел, капли спермы оставались на животе, груди, но Сокджин уже не замечал ничего — кроме тепла, жара, и этой мощной волны наслаждения, накрывшей его с головой. Намджун застонал, как будто Сокджин вырвал у него контроль. От сильного сжатия внутри он резко втянул воздух, потеряв на мгновение ориентацию в реальности. Его руки вжались в бёдра омеги, и он, тяжело дыша, сделал несколько сильных, глубоких толчков, будто тело само знало, что делать. — Сокджин… — выдохнул он хрипло, прежде чем его захлестнула кульминация. Он вонзился глубоко, почти с болезненной нежностью, и внутри него всё задрожало. Тело альфы рванулось вперёд, мышцы напряглись, и он кончил, глухо и тяжело выдыхая. Всё в нём лихорадочно пульсировало — от чувств, от близости, от переполняющей его любви. Он остался внутри, нависая над Сокджином, дрожа, пока последние волны оргазма сходили на нет. Грудь их обоих вздымалась в унисон, кожа была влажной от пота и прикосновений. Намджун, всё ещё тяжело дыша, уткнулся носом в шею Сокджина и прошептал: — Ты сводишь меня с ума… А Сокджин только тихо рассмеялся, всё ещё обнимая его, всё ещё дрожа. Намджун медленно вышел из Сокджина, стараясь быть максимально осторожным, чтобы не причинить ему дискомфорта. Он снял презерватив, аккуратно завязал его и встал с кровати, чтобы выбросить в ближайшую урну. Его движения были неторопливыми, будто он всё ещё находился под властью ощущения нежности и близости, только что переполнившей их. Вернувшись, он лёг рядом с Сокджином, на ту же подушку, и протянул руку, чтобы поправить немного растрёпанные влажные от пота волосы с его лба. Его пальцы провели мягко, как ветер, и он с тихой улыбкой прошептал: — Я так люблю тебя, Сокджин. До безумия. В его голосе было что-то такое искреннее и глубокое, что Сокджин, закрыв глаза, выдохнул дрожащим голосом, словно открывая самое уязвимое в себе: — Я… я не смогу без тебя больше ни дня прожить. Ни часа, Намджун… Я твой. Целиком. Он не просто сказал это — он вложил в слова всю свою суть, всю накопленную тоску, любовь, преданность. Его тело ещё хранило тепло, остаточное дрожание внутри, и это ощущение — быть заполненным, быть любимым — отзывалось сладкой истомой в груди. Намджун мягко прижал его к себе, обняв одной рукой, как будто хотел спрятать от всего мира, и прошептал прямо в висок: — И я твой. Навсегда. Они лежали в тишине, дыша в унисон, не нуждаясь больше ни в чём — кроме этого ощущения друг друга. Намджун нежно прижался лбом к виску Сокджина и тихо улыбнулся: — А сейчас мы можем пойти в душ вместе? Сокджин не раздумывая, с лёгкой улыбкой и согревающим взглядом ответил: — Да. Намджун медленно поднялся с кровати, вытянул руку, мягко пригласив его за собой. Сокджин сразу же взял эту руку, не отпуская ни на секунду, и почувствовал, как тепло Намджуна передаётся через прикосновение, наполняя его сердце спокойствием и нежностью. Они вместе направились в ванную, чувствуя, что этот момент — ещё один шаг к тому, чтобы стать ближе, еще глубже почувствовать друг друга и своё настоящее «мы» как раньше. После душа они вышли из ванной, капли воды ещё играли на коже, придавая телам свежесть и лёгкое покалывание. Сокджин и Намджун быстро, почти с улыбкой на устах, оделись — тёплые полотенца сменились мягкой одеждой, которая словно обнимала их после близости и уюта. Намджун, поправляя рубашку, тихо сказал: — Скоро дети вернутся со школы. Сокджин, мгновенно охваченный лёгкой паникой, широко распахнул глаза: — А обед?! Они точно будут голодные! Намджун улыбнулся и успокоил его: — Нет, не волнуйся. В школе их кормят. У нас ещё есть время подготовить что-то вкусное вместе. Намджун мягко улыбнулся, глядя на слегка взволнованного Сокджина: — Знаешь, с детьми лучше не только поесть, но и поиграть вместе. Это поможет сблизиться. Сокджин слегка нахмурился, слегка сомневаясь: — Я ещё столько не знаю о них… Не знаю, что им нравится, как с ними общаться. Намджун взял его за руку и с уверенностью сказал: — Ты узнаешь. Сегодня мы начнём с простой игры в «Четырёх» — все вместе. Это будет весело. И просто. Сокджин чуть расслабился, улыбнулся в ответ, почувствовав, что рядом — поддержка и забота. Намджун улыбнулся и мягко предложил: — А хочешь мороженого? У нас есть ванильное. Сокджин тут же оживился, его лицо осветилось улыбкой, и он быстро поднялся с дивана: — Конечно! — сказал он, почти бегом направляясь на кухню. — Я возьму ложку! Он быстро достал из ящика нужную ложку и уже был готов наслаждаться сладким угощением. Намджун медленно прошёл к холодильнику, Сокджин не отставал, держа в руках ложку и уже мысленно предвкушая сладость. Намджун открыл морозильник и достал баночку ванильного мороженого. Сокджин сразу же, не сдерживаясь, начал есть, слегка улыбаясь, наслаждаясь знакомым вкусом и ощущением простого счастья. В этот момент у Намджуна на телефоне зазвучал тихий сигнал — сообщение от Джейкоба. Его взгляд мгновенно потемнел. Он мельком прочитал: Соли приехала в Портленд. Внутри что-то холодное сжалось. Намджун быстро спрятал экран, не желая, чтобы Сокджин увидел. «Она всё равно умрёт,» — подумал он холодно, сжимая телефон. — «Сокджину не обязательно знать об этом. Это моя война. Её жестокая ошибка — появиться здесь. Шрам на бедре у Тэхёна не зажил даже спустя четыре года. И из-за неё мы разошлись с Сокджином 6 лет назад…» Мысль о сестре Сокджина, которая принесла столько боли и разрушений, заставила его сердце сжаться. Он быстро написал дочери: «После школы сразу домой?» Ответ не заставил себя ждать — сообщение от Анны: «Да, мы хотим побыть с папой и с тобой.» Намджун чуть вздохнул и, глядя на Сокджина, который всё так же наслаждался мороженым, подумал, что ради этих детей и этого омеги он готов сражаться до конца.