Дело всей жизни (концовка БНМ)

20 июля 1971 года

Московско-имперская граница

      Только недавно объединительная война закончилась, и следующей целью Таборицкого должны стать мы. Уже давно к границе стягивались имперские танки, а не столь давно я видел вертолёт, пролетевших над их укреплениями. Со дня на день они перейдут границу, и нам ух как не поздоровится. Сейчас я на посту и гляжу из окна бункера на штурмовиков. — Красивые же они. Форма со вкусом, но ходить в ней наверное совсем не удобно. Я попутно еще и заедал свои наблюдения шпротами, ведь быть голодным и мертвым грустнее, чем сытым. За мной сидел мой напарник Арарат, который сидел и попивал гранатовый сок с родины — Слущай, а ты вообще откуда? — спрашивает он меня — Родился в Ленинграде, а так, всегда в разъездах был. Одно время в Киеве, потом в Чернобыле, ну а забрали меня сюда из Паулюсштадта — Ну и как оно там в Паулюсе? — Да, плохо там. После немецких бомбардировок там половину города просто законсервировали, так что, это почти что деревня. Отстраивать все заново наверное бессмысленно, да и никто не собирается — А я вот Тбилиси Родился, город ВАХ! — А тут то ты что делаешь? — Да родытели в легионе СС службу проходили, вот потом и дали домик под Курском. Зэмлю пахали, пахали, да мэня забрали — Жалеешь, что забрали — Нэт, тут хотя бы кормят неплохо И тут я послышал какие-то звуки вдали — Ара, ружьё! Он быстро откинул от себя стакан, да так, что он упал и напиток внутри разлился, схватил их под стола свой карабин и встал к другому окну Мы глядели в бинокли и увидели, как солдаты империи встали в линии, вынесли знамёна и подогнали газомёты. Перед ними стоял офицер и что-то говорил Потом Началась стрельба. Где то вдали Мы мигом направились к рации и истошно подбирали частоту штаба — Алло! Как слышно?! Как слышно?! — Штаб слушает — Стрельба на границе! Имперцы встали в строй! Мне кажется, сегодня день «Z» На той стороне стороне услышал тихое слово «блять» — Если это правда, то сегодня день «Ж»! Немедленно высылаю к вам подмогу! Держитесь! Я бросил трубку и снова побежал к окну. В бинокль я видел, как сотни солдат бегут в нашу сторону У нас был один пулемёт, потому что наша граница была заминирована, но я встал за него и принялся стрелять. Враги не хотели бежать. Они подрывались на минах, их конечности разлеталось в разные стороны, но они бежали к нам. Потом, я увидел то, что меня поразило Они бросали своё оружие, бросали стяги, снимали с себя знаки отличия с касками. Я поглядел в биноклю, а там офицеры выстреливали себе в висок — Да что здесь мать его творится… Я отошёл от окна — Ара! Я не знаю, что тут творится, но они похоже сдаются! — Щто? Так я сэйчас мирного подстрелил? — Не бери в голову, нужно их теперь задержать!

Час спустя

      Один из солдат Таборицкого сидел перед нами. Он был худощав и бледен. Перекачиваясь туда-сюда он пытался успокоить себя — Так.что произошло — Таборицкий приказал возвращаться в Сыктывкар — И…что? — Как и что?! — он начал переходить на крик — это значит, что мы идём на расстрел! И это в лучшем случае! — И вы предпочти собой поле разминировать? — Лучше уж на мине подорваться! Вы знаете, что он делает с такими…со всеми?! Его принцип «получи наказание, а за что — сам придумаешь». Хуже всего — это таборит. Он выжигает все. Даже в химзащите можно получить облезание кожи. А его любимое — заливать жидкий таборит в ткань, дабы потом обвязывать нос и рот жертвы — Ужасно. Ну, знаешь, тут тебе тоже не помогут. Мы отправим тебя в службу безопасности, а там тебя скорее всего депортируют — Я понимаю, но хоть поживу немножко. На крайняк — спровоцирую кого-нибудь и он меня быстро убьёт Мы с Арой переглянулись — Ты настолько жизнь нэ цэнищь? — Я? Ценю. Очень ценю. Жизнь — это единственное, дали чего я трепыхаюсь. Потому что перспектив, будущего или даже еды у нас нет. Все на нужды Царевича Алексея . Спустя неделю — Священная Российская Империя начала свой путь к краху. Через неделю Таборицкий умер