Проклятие Фантома

— Ты же не думаешь всерьез, что эти… эти дети помогут нам достать корабль? — спросил Эджворт, как только они вышли за пределы цирка. — Да, — подтвердил Феникс, не глядя на другого мужчину. Он изо всех сил старался сосредоточить свое внимание на дороге, чтобы не поддаться искушению отказаться от своего решения. — Они не намного старше Перл, — продолжал настаивать Эджворт. — Что они знают о путешествиях и о принятии решений, за которые их могут арестовать, не говоря уже о повешении? — Послушай, Эджворт, если я что-то и усвоил о людях за годы, проведенные в море, так это то, что никогда не следует их недооценивать. Эти дети, какими бы молодыми они ни были, были бы отличным дополнением к команде, если они решат остаться с нами. — они продолжили идти, Феникс надеялся вскоре найти упомянутый рынок, чтобы успеть вернуться к лачуге и обратно до начала представления. — Ты мне доверяешь? Эджворт подавил свою гордость и глубоко вздохнул. — Да. — Тогда доверься мне в том, что они помогут нам. Если в какой-то момент стражники поймают нас, мы выкрутимся. — Когда ты так говоришь, я не могу отделаться от ощущения, что ты рассчитываешь сегодня на жертвы. — Я не могу исключать такую возможность. Я не могу слепо надеяться и молиться о том, чтобы все у нас все время получалось, Эджворт. Вспомни Мию и скажи мне, как это срабатывало в прошлом. Майлз прикусил губу. Его это раздражало, но то, как Райт продолжал упоминать Мию, вызывало у него покалывание в руках и кривящиеся губы. — Хорошо, — пробормотал он. — Почему ты не доволен этим? — спросил Феникс через мгновение. — Мы убираемся с этого дурацкого острова и возвращаемся к погоне за правдой. Мы узнаем, кто убил твоего отца и почему. Эти дети… они помогут нам, Эджворт. Прошло еще мгновение, Эджворт задумался, прежде чем наконец кивнул. — Ладно, — пожал он плечами, — я тебе доверяю. — Спасибо, — выдохнул Феникс и снова сосредоточился на пути. Он чуть не рассмеялся, когда перед ним предстала рыночная площадь, и схватил другого человека за запястье, потянув вперед, в город.

—

— Я чувствую себя намного лучше, — сказал Феникс в пятый раз, раскинув руки по обе стороны от тела. По совету Эджворта он выбрал белую тунику в сочетании с голубым жилетом и коричневыми брюками. Когда он дернулся, чтобы избавиться от красного шарфа на шее, Эджворт снова поднял его с земли и сунул в руку. — Всегда носи что-то на шее, — предупредил он Феникса, который изо всех сил старался не расхохотаться, когда мужчина выбрал еще один. Феникс еще раз взглянул на новый наряд Майлза. В нем не было ничего особенного: еще один черный жилет и еще одна пара черных бриджей, но как только он снова надел галстук, он мог сойти за военного офицера. Феникс напомнил себе, что нужно помнить об этом, когда им придется штурмовать док. Однако сейчас, когда они снова приблизились к лачуге, единственное, чего не хватало Фениксу - это новых сапог, но у них не было ни лишних денег, чтобы сходить к сапожнику, ни времени, чтобы просидеть в сапожной мастерской. Придется подождать. — Ты выглядишь более респектабельно, — согласился Эджворт, и Феникс смущенно улыбнулся. — Отсутствие пятен крови на рубашке - всегда хороший способ завести знакомства. — Да, но выглядело это довольно устрашающе, тебе не кажется? — Феникс ухмыльнулся. В награду Эджворт закатил глаза. Они чувствовали запах соленого воздуха, доносившийся оттуда, где, как они знали, находилась землянка, что, по мнению Феникса, было облегчением по сравнению с удушливым воздухом центра города. — То, что ты считаешь преимуществом, довольно… тревожно, Райт. — Ну, мне нравится смотреть на вещи с положительной стороны, что ты собираешься с этим делать? Прежде чем Эджворт успел ответить, Майя с ухмылкой высунула голову из-за холма. — Ник! Я знала, что ты в порядке! Ларри мне не верил! — Мне жаль! — отозвался Ларри, и когда они оказались достаточно близко, Феникс и Майлз спустились с холма туда, где была остальная троица. — Не стоит! — раздался знакомый голос, и Феникс остановился на полпути вниз к пригорку. Бобби Фулбрайт стоял рядом с ними, его сердечный смех сотрясал его плечи. — Вас двоих не было довольно долго, мы уже начали нервничать! — Бобби? — Феникс поднял бровь. — Я думал, ты сегодня на рыбалке. — Неа! — он поднял руку в двупалом приветствии. — Я продал свою лодку, свой дом и оставшуюся рыбу, которая у меня была! Феникс и Майя обменялись взглядами, мужчина - растерянным, а девушка - извиняющимся. — Прости, что? — Я имею в виду, что присоединяюсь к вашей команде! — воскликнул он, как будто это было очевидно. — Меня так тронул твой рассказ о поисках справедливости, что я просто не мог сидеть и ждать, когда ты расскажешь мне, чем все закончилось, нет, я хочу испытать это сам! На мужчину было брошено три взгляда в отчаянии и два в полном замешательстве, но, честно говоря, ничто не могло сдержать его улыбку. Это было даже жутковато, понял Феникс, когда улыбка не дрогнула. — Ты хочешь стать пиратом… во имя справедливости? — спросил он, все еще сбитый с толку. — Да, сэр! — кивнул Бобби, и Феникс переглянулся с Эджвортом и Майей, прежде чем снова повернуться к мужчине. — Пиратом. Если тебя поймают, то повесят - это тоже во имя справедливости? — Да, это их определение справедливости. Бобби Фулбрайт марширует только под ритм своего собственного барабана правосудия, и прямо сейчас он говорит мне держаться вместе с вами, ребята! — Ты должно быть… — Нет, я думаю, он был бы отличным дополнением к команде, да, Райт? — вмешался Эджворт, и на что только Феникс не пошел, чтобы стереть эту дерьмовую ухмылку с его глупого лица. — Я думал, что одной из вещей, которым ты научился, будучи пиратом, было никогда никого не недооценивать. — Феникс почувствовал, как его сердце забилось в груди быстрее. Ему противно было слышать, как ему в ответ повторяют его собственные слова. — Отлично! — признал он, вскинув руки вверх. — Но если мы собираемся добыть корабль, нам нужно двигаться, иначе мы опоздаем. — Опоздаем на что? — спросила Майя, уперев руки в бока. — Я не знала, что у нас назначена встреча. — У нас есть еще трое новых членов экипажа, — сообщил им Майлз. — Мы собираемся забрать их прямо сейчас. — Так что хорошо, что ты нас опередил, потому что нам нужно идти, — Феникс выставил большой палец через плечо, бросив последний взгляд на Бобби. — Последний шанс отступить. — Ну уж нет! — Бобби покачал головой и взвалил на плечо свои вещи. — Пойдем!

—

С тех пор, как затонул «Туманный траур», Феникс боялся, что он увидел последнюю радость, которую могли знать сестры Фей. Улыбки, которые дарили ему Майя и Перл, хотя и были искренними, были немного лишены их ауры, и он не мог сообразить, как заставить их снова улыбнуться в полную силу. Оказывается, достаточно было нескольких факелов, ведущих к огромному шатру, освещенному изнутри. Солнце садилось на западе, отбрасывая длинные тени, которые отражались от каждого движения группы. Майя и Перл оживленно болтали, пока шли внутрь, останавливаясь, чтобы посмотреть, как несколько укротителей огня распространяют свою магию по сторонам тропы. — Ник! Ты должен научиться это делать! — Майя указала на жонглера факелами, когда они проходили мимо, и Феникс ответил мрачным взглядом. — Ну уж нет, я буду фехтовать, — пробормотал он. — Огонь — это не мое. — Почему? Потому что это круто? — Потому что это опасно, вот почему, — отрезал Феникс, когда они поравнялись с остальными горожанами. Он повернулся к Эджворту, чье лицо становилось все более и более мрачным по мере того, как они приближались к палатке. — Как мы выглядим? — спросил он себе под нос. Его предположение, что Эджворт ищет военных, оправдалось только тогда, когда мужчине потребовалась еще минута, чтобы встретиться взглядом с черноволосым мужчиной. — Просто отлично, Райт, — ответил он, бросив взгляд на мужчину, и поджал губы.— Я сказал тебе надеть этот шарф, чтобы выглядеть более респектабельно, а не подозрительно, — упрекнул он. — Я не выгляжу подозрительно! — возразил Райт, почти обиженный. — Правда? Эджворт закатил глаза. — Честное слово, Райт, — пробормотал он. — Позволь мне поправить его, когда мы сядем. — Так где же мы сидим? Сзади, откуда нам все видно? Где эти люди, которых мы должны забрать, Ник? — спросила Майя, повернувшись к ним, чтобы улыбнуться. — В первом ряду, — ответил Феникс. — В первом ряду?! — заскулил Ларри. — Вы когда-нибудь были в цирке? Мы будем напрягаться, чтобы что-то увидеть! — Мы сидим в первом ряду, это было частью сделки, — объяснил Феникс, успокаивая протесты вокруг себя. Если бы не гул людей вокруг него, он бы почувствовал себя плохо в тишине, но вместо этого он использовал ее, чтобы сосредоточиться на палатке, в которую они входили. Перл, заметив его внезапную скованность, повернулась к блондину и скрестила руки за спиной. — Где нам лучше сесть, мистер Батц? — спросила она. — Ну, я не знаю, спереди — это плохое место, — пробормотал он, почесывая затылок. — Это неправда! — вмешался Бобби, подбегая к ним. — Ты должен сидеть прямо перед начальником манежа, тогда он, скорее всего, покажет тебе животных! Перл прикрыла рот одной рукой, переключив внимание на него. — Покажут животных? — Иногда, — усмехнулся он. — А иногда даже добровольцев просят! — Майя, почему мы никогда не ходили в цирк? — заскулил подросток, ускорившись к Майе, которая шла ровно с двумя другими мужчинами. — Ник, я доверяю тебе, но кого именно ты взял? — выдавила она через уголок рта. — Артистов цирка? — он пожал плечами. — Я покажу тебе их, когда увижу, хорошо? — ее плечи опустились, когда она издала долгий вздох. — Начинаю меньше доверять тебе, — она бросила на него испепеляющий взгляд, прежде чем присоединиться к остальной группе. Феникс сжал губы в тонкую линию, следуя за Бобби и Ларри, спорившими о том, где будет стоять начальник манежа. Внутри манеж был красиво оформлен. В центре находился ринг, оставивший место только для примерно четырех рядов трибун по краям. Для публики был один вход, и, проходя мимо трибун, Феникс отметил, что они, должно быть, были построены недавно. Он подумал, не является ли это частью той работы, которую, по словам Труси, им пришлось выполнять. Сами трибуны почти не освещались, если не считать фонарей, расставленных по краям главного ринга. Барьер между публикой и артистами был окрашен в ярко-красный и желтый цвета, и Феникс мог только догадываться, что такая краска стоила сотни долларов (опять же, это был цирк, и он не мог сказать, сколько денег они зарабатывали). Факелы были размещены внутри манежа, и, когда мужчина следовал за своими товарищами на полпути вокруг манежа, он смог рассмотреть высокий подъем полотняного шатра. Единственный раз, когда он видел столько парусины, был на его первом корабле, самом большом галеоне, который он когда-либо видел в своей жизни. Чего бы он не отдал, чтобы увидеть, как они поставили такой большой тент. Полотно поддерживали два больших шеста, один на одном конце манежа, другой на другом. По обеим сторонам стоек у входа в манеж стояли два больших стеклянных ящика, похожих на большие уличные фонари, с черными тканями, закрывающими борта. Когда Бобби и Ларри, наконец, определились, где сесть, почти напротив входа, Феникс занял свое место на трибунах между Майей и Эджвортом. С этого угла ему были видны лестницы, поднимающиеся по каждому из столбов, и он увидел, что на самом верху находятся два почти вороньих гнезда с деревянными перекладинами, забитыми в перила. Он только начал задаваться вопросом, что происходит, когда голос Эджворта вернул его в реальность. — Райт, ради бога, позволь мне поправить твой шарф, — ругал его Эджворт, жестом приглашая Ника смотреть ему в лицо. Как только Феникс это сделал, Майлз схватил красный предмет и начал расправлять его так, словно это был галстук, а не шарф. Феникс, удивленный внезапной близостью, почувствовал, как его щеки запылали. Когда первоначальный шок прошел, голубые глаза переместились с манежа на мужчину перед ним, и он воспользовался моментом, чтобы оценить, как скулы Майлза натягивают кожу на его лице, его сильную челюсть, сжатую в концентрации. Он знал, что это был не лучший момент, но, поскольку он не мог придумать другого случая, когда это было бы более уместно, он позволил своему взгляду скользнуть вниз от челюсти мужчины к впадине его горла, что было не очень трудно разглядеть благодаря галстуку. Его руки гудели от желания протянуть руку и провести по косой челке или от подбородка к уху. На мгновение он задумался, каково это — убрать серые волосы с лица другого мужчины и полностью рассмотреть его черты. «Остановись!» — вдруг подумал Феникс. Даже если в ближайшем будущем у него не будет другого подходящего момента, чтобы полностью оценить привлекательность другого мужчины, это не значит, что сейчас самое время. К счастью для него, Майлз воспользовался этим моментом, чтобы откинуться назад. — Намного лучше, — кивнул он, наконец удовлетворенный. Райт посмотрел на шарф и увидел, что он был аккуратно завязан узлом и заправлен в его жилет. Должно быть, он слишком сильно сосредоточился, чтобы заметить руки Майлза на своей груди, и теперь, осознав это, он почувствовал, как его щеки покраснели. — С-спасибо, — сумел выдавить он, и если бы не локоть, ткнувшийся ему в ребра сзади, он бы успел заметить, как губы Майлза изогнулись в легкой улыбке. Повернувшись, он увидел, что Майя смотрит на него с дьявольской ухмылкой. — Что такого? — процедил Феникс сквозь зубы, и невинность испарилась, когда девушка Фей пожала плечами. — Ничего особенного, — она похлопала ресницами. — Я просто надеюсь, что ты наслаждаешься видом... — Заткнись, — прошипел он, пользуясь случаем, чтобы нанести ответный удар локтем по ребрам. Она только рассмеялась, подняв руки в знак капитуляции. Когда он снова переключил внимание на главную достопримечательность, то заметил, что три человека с ярко накрашенными красными носами и белыми лицами медленно передвигаются по манежу, гася фонари. — Начинается! — Майя повернулась к Перл, которая бросила на нее самый взволнованный взгляд, который старшая не видела на ней с тех пор, как они получили последний корабль Мии. Она положила руку на плечо младшей девочки и легонько встряхнула ее. Перл взяла ее под руку и подпрыгнула на стуле, счастливая от того, что они попали на этот остров. По ту сторону манежа, в огромных масляных лампах, все больше красноносых людей забирались внутрь, держа запальник прямо над фитилями. Когда они, наконец, зажгли, они как можно быстрее покинули площадь, взяв последнее стекло и вставив его на место. Две фигуры в черных одеждах подошли к каждой из ламп и начали двигать тяжелую ткань, закрывающую те места, куда иначе мог бы пробиться свет. Это движение создало два луча света, которые заплясали по верху шатра и заставили остальных зрителей замолчать. — Дамы и господа, — громкий голос нарушил атмосферу вокруг них. — Дамы, господа, мальчики, девочки, существа, духи и монстры, этой ночью вы оказались в моей компании не только как зрители, но и как те, кто готов испытать что-то за пределами нашего мира. — огни продолжали танцевать вокруг манежа, двигаясь повсюду, кроме центра. — Сегодняшние события здесь будут служить вам средством трансформации, чтобы вы могли переместиться в царство своего воображения. Да, сегодня вечером все, что вы увидите, является вашей привилегией, как людей, заглянувших в мир невероятного, дамы и господа, ничто из того, что вы увидите здесь сегодня вечером, не принадлежит этому миру, вы увидите другие измерения за пределами Земли, которую открыл Колумб. — из центра манежа вырвалось несколько вспышек света, разбрасывающих искры во все стороны. Феникс уже видел, как Клавир делал это со своим порохом. — Узрите сегодня вечером зрелища, о которых вы никогда не мечтали, вы не поверите своим глазам, вы вошли в мир, о котором нормальные люди только мечтают, добро пожаловать, bienvenue à Miracle Parade de Gant! — когда голос превратился в крик, свет наконец упал в центр манежа, открыв человека в длинном выцветшем красном плаще. Он был одет в черный жилет и штаны, хотя сапоги до колен были темно-каштанового цвета. — Сегодня вечером я ваш проводник, я Деймон Гант, здесь, чтобы раскрыть ваши самые смелые мечты и самые страшные кошмары. Приготовьтесь увидеть то, чего вы никогда не видели! — Я думаю, он переигрывает, — пробормотал Эджворт Фениксу, чьи плечи подпрыгивали от удовольствия. — Возьмем, к примеру, этого маленького ребенка, — он указал вправо, и, как будто ей было тридцать, Трюси вышла вперед. Ее синий плащ все еще был повязан вокруг ее шеи, но вместо темного платья, которое она носила раньше, с ее плеч свисало длинное волнистое белое. Когда она повернулась, он увидел, что на спине ее накидки нарисованы те же узоры, что и на руке Клея. Запоздало поняв, что это звезды, Феникс повернулся, подтолкнул Майю и кивнул на манеж. — Она из них? — прошипела она. — Она такая маленькая! — Как вы можете заметить, — продолжал говорить начальник манежа, — она выглядит как обычный ребенок, но она потомок старых магов, обученных чудесам! Узрите, как она создает мужчину из ничего! — пока он говорил, рука Трюси исчезла за ее плащом, и снова появилась та же самая марионетка, которую она вытащила ранее, и свет от начальника манежа переместился на нее. В темноте Феникс увидел, как человек уходит с манежа, и Трюси властно шагнула вперед. Однако, когда она открыла рот, она говорила полностью по-французски, дико жестикулируя при этом. Марионетка рядом с ней переводила взгляд с нее на публику и обратно, а затем подняла руку, чтобы почесать голову. Она была в середине фразы, когда его рот открылся. — Что ты несешь, девочка? — спросил мистер Шляпа, эффективно перебивая ее. Она повернулась, чтобы посмотреть на него, и он указал на толпу. — Я не думаю, что кто-то понимает и слова из того, что ты говоришь. Она снова заговорила, в ее голосе слышалось раздражение. Марионетка лишь сильнее почесала затылок, а затем бросила взгляд на публику, как будто просила о помощи. Это вызвало несколько смешков, и когда Трюси только начала говорить быстрее и злее, она, наконец, сняла напряжение между собой и толпой. Между смехом, доносившимся из зала, несмотря на то, что она надулась, Трюси почувствовала, что на ее лице появилась ухмылка, как только она поняла, что никто на нее не смотрит. Сунув руку под плащ, она схватила десять петард и швырнула их на землю. В шквале шума и треска она снова начала кричать по-французски, а мистер Шляпа поднял руки, как будто это могло сдержать брань. — Трюси, Трюси, нет, я никогда этого не говорил! Пожалуйста, не превращай публику в уток, умоляю! — пока он говорил, она словно из ниоткуда достала маленькую птичку, и как только она оказалась на открытом воздухе, она стала непрерывно крякать и хлопать крыльями, удерживаемая только тем, что девушка держала ее за ноги. — Откуда ты это взяла?! Нет, пожалуйста, только не говори мне, что у тебя там есть еще... — вздоха публики было достаточно, чтобы вызвать улыбку на лице девушки, когда из-под ее юбки вперевалку вылезли три толстых утки ближе к мистеру Шляпе (который, в свою очередь, удалялся от нее в бесконечной погоне). Зрители снова засмеялись. Феникс поймал себя на том, что улыбается, но его внимание переключилось на Майю, которая снова толкнула его локтем в ребра. — Хороший выбор, она мне нравится, — прошептала Майя и показала ему большой палец вверх, как будто одобряя девушку. Он уже собирался открыть рот, когда на его колено легла рука, и он повернулся, чтобы увидеть Эджворта, наклонившегося к нему, не сводя глаз с манежа. — Откуда взялись эти утки? — спросил он, немного обиженный тем, что еще не понял.

—

Остальная часть выступления Трюси прошла без заминок. В какой-то момент подошел рабочий сцены, чтобы попытаться заставить ее замолчать, и в отместку она заставила его исчезнуть, к большому изумлению публики. Она доказала, что может вытащить из себя буквально все: шляпы, костюмы, животных, даже другого человека (и Аполло не выглядел слишком счастливым, выходя из коробки, которая была пуста всего тридцать секунд назад). Когда она ушла с манежа, публика аплодировала и кричала, а на ее лице было то самое выражение, которое появляется всякий раз, когда она знает, что проделала отличную работу. Она направилась к задней стенке, уже сбрасывая с себя верхний плащ. — Вы взяли сетку? — спросила она, как только оказалась в пределах слышимости Клея и Аполло. Оба мальчика посмотрели на нее с горьким выражением лица, и она почувствовала, как ее желудок упал к ногам. — Все будет хорошо, — отмахнулся Аполло, как будто все было в порядке. — Мы делали это сотни раз, все будет хорошо. — неуверенная, Трюси повернулась к Клею, который только пожал плечами. — Я думаю, он прав, — усмехнулся он и взял для нее ее плащ. — Тебе лучше идти, Гант хочет, чтобы ты залезла на слона как можно скорее. — Не напоминай мне, — пробормотала она. — Я вернусь к вашему выступлению, хорошо? — Будем ждать! — крикнул Клей ей вдогонку, когда она убежала. Как только она ушла, Аполло повернулся к своему лучшему другу. — Ты установил аварийные веревки? — спросил он, опускаясь на землю. По его опыту, никогда не бывает слишком рано начинать растяжку. — А куда делась твоя уверенность? — ухмыльнулся Клей, садясь рядом с Аполло и протягивая руку к пальцам ног. — Быть осторожным — это не то же самое, что быть уверенным, — Аполло ухмыльнулся в ответ, наслаждаясь ощущением расслабления мышц. — Угу, — Клей повернулся к своей ванночке с мелом. — Надеюсь, на этот раз Сол появится вовремя.

—

Хотя он и не ответил на вопрос, Клей действительно велел рабочим установить аварийные канаты. Когда они поднялись в гнездо, уже стемнело, Гант стоял на своем пьедестале и рассказывал зрителям о подвигах, которые им предстояло увидеть. К счастью для них, Соломон появился как раз перед тем, как они должны были идти дальше, поэтому, когда Клей лез вверх по лестнице, он знал, что за ним кто-то стоит. В Германии несколько раз случалось так, что он поднимался один, и ему приходилось выступать соло. Тот факт, что у него была дополнительная защитная веревка, заставил его желудок перестать крутиться. Конечно, у них не было сетки, но сейчас, когда он поднимался по лестнице, чтобы выступить с их последним шоу в качестве актеров Ганта, он чувствовал себя намного увереннее, чем раньше. Внизу Гант рассказывал об их шоу, о том, как солнце и луна сбрасывают на Землю частички себя, а он и Аполло собираются стать танцующими Луной и Солнцем для всего мира. Теперь, когда он добрался до вершины и посмотрел на другую колонну, он встретился глазами с Аполло. Человек напротив него был одет в желтые штаны, которые они привязали к его икрам. На Клее была пара темно-синих в тон. Уголком глаза он заметил, что Трюси помогала ему, когда он начал обрабатывать мелом свои руки. — Эй, тебе тоже стоит это сделать, — прошипел Сол, и когда Клей повернулся к нему лицом, он уже протягивал ведро. — Спасибо, — прошептал он в ответ. Погрузив обе руки в мел, Клей начал просеивать его между пальцами и вверх по предплечьям, покрывая татуировки созвездий, извивающихся вокруг кожи. Ощущение было странным для его кожи, но если это означало, что он не потеряет хватку на половине выступления, он мог справиться с ощущением, что его руки смазаны клеем. Он улыбнулся этой мысли. Напротив него Сол обрабатывал мелом планку, стараясь оставить много материала на самой опоре для рук. В его животе начали хлопать крыльями бабочки. Это случалось каждый раз, когда они собирались выступить, особенно когда у них отбирали сетку. Это было самое неприятное чувство, которое он мог себе представить. Одно неверное движение, не вовремя сделанное, могло отправить его или Аполло на землю. «Прекрати это!» — рявкнул он на себя. Это не принесет ничего хорошего, если он начнет беспокоиться об этом прямо сейчас. — Ты готов? — зашипел Сол у него за спиной, и Клей кивнул. Он начинал с принимающей стороны их выступления. Когда прожекторы начали искать следы на верхней части манежа, а вступление Ганта достигло апогея, он взобрался на перила и откинулся на спинку качелей. Они проходили через это уже много раз, он подождет, пока фонари найдут его, прежде чем начать движение. Он покосился на противоположную колонну и увидел, что Аполло заканчивает обрабатываться мелом. Подавив последние сомнения, он повернулся, чтобы улыбнуться Солу, как раз в тот момент, когда свет фонаря обнаружил его на вершине. Как только Гант представил его как Луну, Клей отпустил ноги и начал раскачиваться, балансируя между двумя шестами. Это то, ради чего он жил. Он чувствовал себя невесомым, когда раскачивался взад-вперед, набирая немного больше импульса, прежде чем переставить ноги и перевернуться. Используя пресс, он продолжал раскачиваться, не сводя глаз с Аполло, которого только что нашли огни. Его представили как Солнце, и когда группа снова заиграла, Гант продолжил рассказ о том, как Луна и Солнце встретятся в этом священном месте. Как только барабанная дробь закончилась, Аполло на своих качелях полетел вниз, держась за них руками. Он вытянул ноги и потянулся еще немного, а когда во второй раз оказался достаточно близко, оттолкнулся от перекладины. Это было обычное дело: он сжимал свое тело в клубок, прежде чем снова растянуться и протянуть руки к своему партнеру. Клэй ухватился за них и крепко держал, дожидаясь, пока они снова окажутся в центре, а затем бросил своего друга обратно на качели. Они постоянно практиковались в подобных вещах, и после еще трех пасов Клей снова взмахнул верхней частью тела и опустил ноги, чтобы раскачаться руками. Он начал накачивать больше импульса в свой замах. Вот тут-то и стало немного интереснее, когда Аполло снова приземлился на перила, чтобы сменить позу. Как раз в тот момент, когда его пальцы начали протестовать против его движения, Аполло качнулся назад и перевернулся вверх ногами, отвернувшись от Клея. Черноволосый гимнаст наконец отпустил качели. Когда он поймал запястья Аполло и продолжил раскачиваться, все его сомнения по поводу отсутствия сетки начали исчезать. Когда Аполло снова отбросил его назад, к качелям, он повернулся в воздухе, чтобы снова приземлиться. Как только он качнулся обратно в свое гнездо и обратно в середину манежа, он отпустил перекладину и перевернулся вверх ногами. Он вытянул руки, когда Аполло схватил его за лодыжки. Аплодисменты под ними казались далекими, сейчас он был сосредоточен только на том, чтобы выбраться из этого номера живым. Они с Аполло работали сверхурочно, пытаясь сделать следующее сальто правильно, и если бы за его ноги держался кто угодно, кроме его лучшего друга, Клею показалось бы, что это невозможно. Но Аполло был самым гибким из всех, кого он знал. Следующее, что промелькнуло в его сознании, было то, что он летит обратно к своей качели, и он использовал импульс, чтобы подтянуть ноги под себя. Когда он снова оказался в вертикальном положении, он вытянул руку вверх для замаха. Пальцы его правой руки едва коснулись одной части качелей, и внезапно его сердце подскочило к горлу. Он вытянул левую руку дальше и схватился за качели. С трудом удалось поднять правую руку, и как только он снова взялся обеими руками за качели, он издал ворчание, достаточно громкое, чтобы его услышал Аполло. Это был их сигнал, когда нужно начинать сначала. — Вот дерьмо, чувак, — прошипел Сол, как только он вернулся. — Ты едва ухватился, ты уверен, что справишься? — Все отлично, — пробормотал он в ответ, беря горсть мела и снова припудривая руки. — Я в порядке, я в порядке, я в порядке… — он обернулся и увидел, что Аполло делает то же самое. Он подождал, пока брюнет кивнет ему, и снова прыгнул на манеж, держась обеими руками за качели. Теперь, когда его тяга вернулась, было намного легче, и когда Аполло уже качался со своего грифа к его ногам, Клей сжал руки как раз перед тем, как руки Аполло столкнулись с его лодыжками. Брюнет продержался мгновение, прежде чем отпустить руки и перемахнуть обратно на свою перекладину. Клэй сделал один взмах и снова оказался в воздухе, зацепившись за ноги Аполло. К счастью, на этот раз Аполло был лицом к качелям Клея, и когда они снова были на высоте, он поднял обе ноги как раз тогда, когда его друг отпустил их. Клей снова сжался в клубок и ухватился за перекладину, подтянув свой вес и приняв сидячее положение. На втором замахе он позволил своим ногам держать свой вес, когда он вернулся в положение перевернутого ловца. Они практиковали следующую часть снова и снова, но никогда без сетки. Все остальное, кроме их рутины, исчезло: музыка, аплодисменты, вздохи, все. Все, что существовало для Клея Террана, это его лучший друг и то, как это получится. Аполло снова отпустил качели и тут же начал поворачивать свое тело так, что его ноги снова оказались прямо у рук Клея. Клей ухватился за лодыжки друга и сжал его ноги вокруг своих качелей. Он всегда ненавидел эту часть. На практике это срабатывало всего несколько раз, и, честно говоря, если бы они не были в сотнях метрах над землей, он бы посоветовал Аполло забыть об этом и играть спокойнее. Как бы то ни было, Клей начал молиться. Как только они достигли высоты, он подбросил Аполло к своим качелям. В теории, если это сработает, Аполло приземлится в перевернутом положении, зеркально отражающем положение самого Клея, только на его качелях. В теории, если это не сработает, Аполло благополучно приземлится в сетку. Теперь, когда его лучший друг, треть его жизни и треть его сердца пролетел качели, он не мог сдержать крик, сорвавшийся с его губ. Все остановилось. В этот момент карие и черные глаза встретились, все лицо Аполло исказилось от страха. Клей мог только представить, что он выглядел также. В ушах зазвенело. — Нет, нет, нет... Аварийная веревка выпала со стороны Аполло. Должно быть, Трюси подготовила ее еще до того, как они начали трюк. Прежде чем он успел подумать об этом, Клей соскочил с качелей и протянул руки своему другу. Аполло вытянул руки, чтобы попытаться заставить себя падать медленнее, и, к счастью для них, Клей догнал его быстрее, чем тот полетел к земле. Более высокий из них ухватился за лодыжки своего друга и протянул другую руку за веревкой. Если бы он наблюдал за этим действом с трибуны, он бы не поверил, что это действительно сработает, но как только его пальцы коснулись веревки, он крепко сжал кулак и стал надеяться на тягу. К этому времени он уже закрыл глаза. Его рука была в порядке около двух секунд, прежде чем веревка начала жечь его кожу. Адреналин, струящийся по его венам, был единственным, что удерживало его пальцы на веревке. Стиснув зубы от боли, Клей издал еще один болезненный крик, когда они наконец начали замедляться. Когда они перестали двигаться, несмотря на то, что ободранная кожа удерживала их в воздухе, он приоткрыл один глаз. Они остановились всего в нескольких шагах от земли, и если бы он не держал Аполло ногами, он позволил бы ему упасть на землю. Боль в его руке, наконец, начала ощущаться, и он снова застонал. Аполло, должно быть, наконец пришел в себя, потому что он снова начал двигаться, раскачиваясь вперед и сам цепляясь за веревку. Он сам закончил спуск, и Клей вскоре последовал за ним, держась за веревку правой рукой. Ему пришлось остановиться и сосредоточиться на движении пальцев левой руки, ослабевших от мертвой хватки. Как только они разжались, он прижал руку к груди и медленно спустил себя вниз правой рукой. Когда он был уже достаточно близко, Аполло положил обе руки по обе стороны от его бедер и опустил на землю. Он едва замечал бурные аплодисменты вокруг себя. Все, что он мог осознать, это то, что люди вокруг действительно думали, что все это было спланировано. Голая кожа, кровь и адреналин… Если бы у него было время, Клей закричал бы на всех, что чуть не потерял своего брата во время этого трюка. Аполло, не отпуская руки Клея, повернулся к зрителям и поклонился за них обоих. Клей неохотно последовал его примеру. Хотя Клей мог быть лучшим артистом в воздушной гимнастике, Аполло всегда был лучшим шоуменом. К счастью, Аполло держал его за правую руку, и Клэй мог позволить крови свободно течь из левой. — Луна и Солнце, дамы и господа! — прогремел над ними голос Ганта, и, повернувшись, чтобы еще раз поклониться, Клей и Аполло двинулись к выходу с манежа. Даже после того, как черноволосый отпустил руку своего партнера, Аполло только сжал ее сильнее. Аполло прекрасно осознавал, что Трюси и Соломон присоединились к ним, когда они уходили, но, несмотря на это, он не мог заставить себя беспокоиться. Как только они скрылись из виду, два мальчика повернулись и крепко обняли друг друга. Руки Аполло сжались вокруг Клея, и он уткнулся лицом в его плечо, а руки Клея обхватили большую часть плеч низкого, зарывшись носом в каштановые волосы. — Не пугай меня так, — прошептал он. — Виноват, — улыбнулся Аполло. — Но все равно, спасибо. — Эй, ребята, — прошептала Трюси, вырывая их из объятий. — Сделка заключена, они здесь. Если мы собираемся уходить, нам нужно идти сейчас, — она кивнула в сторону, где стояла их палатка, упакованная и готовая. — Верно, — кивнул ее брат и повернулся, чтобы следовать за ней. Клей успел сделать несколько шагов за ними, как вдруг его левая рука резко загорелась. Шипения, вырвавшегося сквозь зубы, было достаточно, чтобы Аполло отпустил его. — Твоя рука- — Это важнее, — подтвердил Клей, кивая на стоящую перед ним задачу. — Я перевяжу ее перед тем, как мы уйдем. Это важнее.

—

После выступления на трапеции, из-за которого они чуть не потеряли часть команды, Феникс только сильнее захотел уйти. Несмотря на ропот окружающих, он мог сказать, что это не было инсценировкой. Страх в крике Клея не мог быть подделан, даже если он репетировал. Майя, наконец, отпустила его руку после того, как начальник манежа сошел со своего пьедестала, и Феникс был почти уверен, что на ее пальцах остались синяки. Судя по всему, остальные зрители сочли это таким же нервным, как и банда пиратов. Единственное, о чем нужно было позаботиться, так это о прощании в конце, и когда остальная труппа вернулась на сцену для финального поклона, Феникс заметил, что трое детей отсутствуют. Как только начальник манежа поклонился, Феникс повернулся к Майе и наклонился вперед. — Псс! — он подождал, пока не привлечет внимание остальных троих, сидевших с противоположной стороны от нее, прежде чем кивнул. Он почувствовал, как Эджворт встал по другую сторону от него, и сделал то же самое, начав шествие людей, покидающих помещение. Обернувшись, он велел Майе взять Перл за руку, чтобы она не отделилась от группы. Майя кивнула и взяла кузину за руку. Выход из шатра был гораздо более утомительным, чем вход, но вскоре Феникс вышел в тепло поздней летней ночи. — Восточный конец манежа, верно? — Эджворт оглянулся через плечо на Райта, который пытался уйти от остальной толпы. — Ага, туда, — кивнул головой Феникс и двинулся влево от тропы. Он смутно осознавал, что остальная часть экипажа следует за ним, но решил не оглядываться, чтобы убедиться. Для него было бы слишком очевидно оглядываться назад, как будто они не знали, что делают, поэтому он вознес безмолвную молитву, чтобы они никого не потеряли. Верные своему слову, Клей, Аполло и Трюси стояли, готовые к побегу. — Слава богу, ты в порядке! — воскликнул Феникс, когда они подошли, выводя троицу из толпы. — Я в порядке, благодаря Клею, — ответил Аполло по-деловому. — Прямо сейчас мы должны исчезнуть, Гант будет здесь через несколько минут, чтобы высказать нам за падение. — Несколько минут? — Трюси звучала так тихо, когда задала этот вопрос, и остальная часть группы повернулась и увидела, что начальник манежа направляется в их сторону. Она шагнула вперед. — Полли, Клей, отведите их в палатку и уходите оттуда, я догоню… — Трюси, нет… — запротестовал Аполло. — Просто сделай это, — прошипела она. Прежде чем Аполло успел возразить, Клей схватил его за руку и потянул за собой, кивая Райту и остальным членам экипажа следовать за ним. Как только они ушли, Трюси широко раскинула руки и направилась к Ганту. — Здравствуйте, сэр! — По-французски, — отчитал он ее, и после того, как она бросила на мужчину кислый взгляд, уступила. — Извините, — кивнула она, подчиняясь его приказу. — Я просто была взволнована. — Как и должно быть после выступления твоих братьев. Ты знаешь, где они? — Врач из деревни хотел осмотреть руку Клея, — объяснила она. — Было много крови. — Да, вся веревка в его крови. Не знаешь, есть ли у доктора идеи, как мы могли бы повторить это, но на этот раз без крови? — спросил он, сложив руки за спиной, и позволил молчанию затянуться между ними. Трюси всегда ненавидела, когда он так делал, словно демонстрировал свою силу, заставляя ее ждать каждого его слова. — Это хорошо сработало с публикой, если бы мы могли каждый раз заставлять их так балансировать, это сотворит чудеса с посещаемостью. — Вас беспокоит посещаемость? — огрызнулась Трюси, не успев сдержаться. Когда Гант оглянулся на нее, его брови приподнялись. Прикусив внутреннюю сторону щеки, она скрестила руки на груди. — Потому что нас тоже. Я пойду поговорю с ними. — ее сердце колотилось, когда она наблюдала за старшим мужчиной. Если он хотел наказать ее за выходку, это должно было произойти как можно скорее. Как только она собиралась отказаться от своего заявления, Гант разразился бурным смехом, хлопая в ладоши. — Спасибо, мисс Трюси, — улыбнулся он. — Я всегда смеюсь рядом с тобой. — он поднял руку, призывая ее уйти. — Спасибо, сэр, — она сделала реверанс, поворачиваясь в сторону палатки. Она чувствовала его взгляд на своем затылке, пока шла, но постаралась вытеснить из головы тошнотворное чувство в желудке. Если бы Клей и Аполло были умны, они бы уже скрылись из виду, но оставили свою палатку открытой. Свет в палатке все еще горел, и в животе у Труси зародилось беспокойство: она подходила все ближе и ближе... Когда она зашла в палатку и никого там не увидела, она испустила долгий вздох облегчения. Она прижалась к внутренней стороне палатки и задумалась. Теперь, когда Гант видел ее и видел, как она исчезла в палатке, он наверняка будет следить за ней, чтобы убедиться, что она разговаривает с Аполло и Клеем. Паника поднялась в ее груди, когда перебирала в уме план действий. «Клей ладит с планированием...» — с горечью подумала она. Она только и делала, делала, это заставляла вещи исчезать и дарила невинные улыбки, когда их принимали. Она не была готова ко всему этому… этому побегу. Плотно закрыв глаза, она представила себе Испанию. Она представила красочные рынки, мать и отца, держащих каждую из ее рук. Их лица давно стерлись из ее памяти, но она еще чувствовала невесомость отрывающихся от земли ее маленьких ножек. Если она напрягала слух, то все равно могла слышать спокойный голос матери, поющей ей колыбельные. Она помнила и Полли, который наблюдал за ней, как большинство старших братьев наблюдают за своими сестрами, с легким пренебрежением к маленькому голубому шарику. Коттедж, в котором они жили, все еще был ясным в ее голове, резко контрастируя с улицами, которые были главным центром ее воспоминаний с Аполло. Она и ее мать жили в одной комнате, а ее отец и брат - в соседней. Их дверь была выкрашена в ярко-красный цвет. Она почувствовала, как что-то сжалось в ее сердце, когда ей захотелось снова увидеть эту маленькую красную дверь или увидеть улыбку матери. Или услышать, как отец говорит ей, что с ней все будет в порядке, как он делал всякий раз, когда она падала. Когда она напряглась, чтобы снова увидеть лицо отца, новое воспоминание пробудило ее интерес. Она видела себя и своего отца, играющих в магические игры, его руки (которые были намного крупнее и грубее, чем ее) ловко показывали ей, как заставить голубей появляться из ее рукавов и как заставить исчезать такие простые вещи, как яблоки. Самое большое, что они заставили исчезнуть вместе, была уличная кошка. После этого ей пришлось справляться самой, обучая себя все большей и лучшей магии, пока она и ее брат с трудом выживали. — Я Трюси Грамари, — прошептала она про себя и снова открыла глаза. — Я в порядке. Она снова встала и выглянула из палатки. И действительно, двое мужчин Ганта стояли немного в стороне от двери и говорили о том, что произошло. Трюси вернулась в палатку. Клей упаковал большую часть всего необходимого, но этого было недостаточно, чтобы кто-нибудь понял, что они уходят. Большие вещи он оставил нетронутыми. Идеально подходит для создания псевдо-Трюси. У нее было мало времени, если у нее была хоть какая-то надежда встретить Аполло и Клея в доках. Если она задержится, то Аполло будет достаточно глуп, чтобы вернуться и попытаться вытащить ее отсюда. Она взяла то, что, по ее мнению, ей понадобится - волшебную книгу, которую не нужно было брать с собой, один из утяжеленных мячей Клея, который поддерживал его руки в тонусе, и одну из плетеных корзин Аполло, которые, по его словам, были полезны. С того места, где она сидела, она сменила свое длинное белое платье на пару панталон Клея и одну из туник Аполло, но обязательно накинула на себя короткую синюю накидку. Собрать манекен было достаточно просто, но когда она накинула на него длинную, усеянную созвездиями накидку, ей стало немного жаль, что она оставляет ее. Она еще раз провела рукой по платью. В обозримом будущем ей придется иметь дело с мешковатой одеждой братьев. Теперь ей оставалось только исчезнуть, а это было проще простого.

—

— Я беспокоюсь, — Аполло скрестил руки на груди. — Мы не должны были оставлять ее разбираться с ним. — Она единственная из нас, кто может это сделать, — сказал Клей своему другу. — С ней все будет хорошо, — улыбнувшись, заверила темноволосая девушка. — Она заставила этого парня исчезнуть в во время представления, думаю, она сможет заставить исчезнуть и себя. — Это не значит, что я не буду волноваться, — пробормотал Аполло. — Как тебя зовут? — Ой! Я Майя! — она улыбнулась и указала на группу, с которой они не встречались ранее в тот день. — Это моя кузина Перли, Бобби и Ларри, и я думаю, что вы уже встречались с Ником и Эджвортом… — Да, мы встречались, — кивнул им Клей. Он стоял спиной к группе, чтобы его голос не разносился по ветру. Они ушли прямо с большой вершины в доки, и он не хотел, чтобы его голос разносился по воде. — Рад видеть, что вы пришли. — Конечно, — кивнул Феникс, подходя к Аполло и Клею. — Мы просто рады, что выступление не закончилось так, как мы думали. — Мы тоже, — вздохнул Аполло. — Тем не менее, я думал, что Трюси нас уже догонит. — Она будет здесь через несколько минут, поверь мне, — Клей обхватил плчеи Аполло и кивнул на пирс. — Что ты думаешь об этом? — Тот? — спросил Аполло, кивая на один из кораблей, лениво покачивающихся в воде. — Маленький, тебе не кажется? — Я тоже так думаю. — О чем вы двое? — спросил Феникс, наклоняясь вперед, чтобы видеть более высокого из них. — Про корабль, — Аполло тоже наклонился вперед. Феникс повернулся к ближайшему в доках. — Мы собираемся украсть этот корабль? — спросил он, и когда его встретила тишина, он повернулся к мальчикам, потом снова к воде. Глядя дальше ближайших кораблей, он почувствовал, как его глаза вылезли из орбит. — Этот корабль? — Этот будет быстрее, чем другие, — объяснил Аполло. — И больше. — У нас небольшая команда, мы могли бы угнать поменьше, — возразил Феникс. — Да, но если нас поймают, нам понадобится тот второй для скорости, — заметил Клей. Вздохнув, Феникс снова обратил внимание на корабль. — Это разумно, но как мы собираемся туда попасть? — Маленький отвезет нас туда, — Аполло вытянул перед собой обе руки и повернулся к Клею. — Ты можешь карабкаться? — Ага, — с гримасой кивнул другой. Кожа под его бинтами все еще чувствовала себя воспаленной, но нужно было либо лезть, либо остаться позади, и он ни за что не хотел упустить свой шанс. — Я справлюсь. — А ваши люди умеют лазить по канатам? — Аполло снова повернулся к Фениксу, который посмотрел на него с легкой паникой. — Не… вроде, нет, — вздохнул он. — Это проблема? — говоря это, Клей двинулся вперед и посмотрел на доки над ними. — Они меняют караул, — прошипел он. — Если мы собираемся сделать это, мы должны сделать это сейчас. — Но Трюси… — Кто-то идет! — Перл внезапно оказалась рядом с Фениксом, приготовившись бежать. — Охранники? — спросил Феникс. — Недостаточно тяжелые шаги, чтобы… — начала было Майя, но прежде чем она успела договорить, Трюси пролетела мимо нее. — Нам пора идти, — девушка уже повернулась лицом к группе. — Что ты сделала? — спросил Аполло. — Ты ранена? — Позже, — она покачала головой, — К нам идут двое мужчин. — Тогда нам нужно действовать быстро, — кивнул Аполло. — Хорошо, что у нас есть план. — Подожди, есть план? — глаза Феникса вылезли из орбит. — Следуйте за нами, — усмехнулся мальчик через плечо.

—

— Извините! — крикнула Трюси, теперь уже на вершине доков. На дежурстве было минимальное количество охранников, по крайней мере, там, где она стояла, и, судя по тому, что она видела, большинство из них были заняты подготовкой другого корабля к отплытию. Двое мужчин обернулись и увидели девушку, приближающуюся к ним с паническим выражением лица и запыхавшаяся. — Вы военные? — она надеялась, что ее акцент не показался им слишком чужим. — Да, — кивнул один из них. — Мисс, что случилось? — другой наклонился вперед, и она выдавила несколько крокодильих слез, закрыв лицо руками. — О, слава богу, — всхлипнула она и указала назад. — Меня преследуют мужчины, негодяи, они оба… они… они… — пока она бормотала, двое мужчин снова выпрямились, не в полной мере. — Они не отстают от меня, я так боюсь… — Полегче, тише, — первый потянулся вперед и положил руку ей на плечо. —Ты в порядке? — Я в порядке, я… — Что они собирались делать? — Не знаю, но они были монстрами, я… — Где они сейчас? — спросил другой. — В лесу, пор фавор, помогите мне, пожалуйста, — умоляла она, сложив руки перед грудью. — Оставайся здесь, мы позаботимся об этом, мисс, — кивнул ей один из солдат, прежде чем он и его напарник ушли, держа дубинки наготове и выкрикивая что-то похожее на боевой клич. Трюси смотрела, как они уходят, с заплаканным выражением лица, все еще сложив руки перед собой. Ей удалось выглядеть так еще мгновение, прежде чем стать невозмутимой. — Чисто, — крикнула она, и действительно, шесть пар ног протопали по докам к кораблю. — Это была великолепная игра! — Перл похвалила ее, когда они обе вошли на корабль. — На самом деле я не играла, я не хочу, чтобы они меня раскрыли, — усмехнулась Трюси. Прежде чем они успели подняться на палубу, двое мужчин постарше уже стаскивали бессознательные тела с трапа: Бобби держал их за ноги, а Ларри тащил за верхнюю часть туловища. На самой палубе Феникс стоял под грот-мачтой с куском веревки в руке. — Значит, мы возьмем этот корабль? — обратился Феникс к Клею, крепко обматывая веревку вокруг талии. — Мы возьмем этот, чтобы пробраться на наш корабль, — кивнул он, скрестив руки на груди. — Кто-нибудь из вас знает о порохе? — Да, — Майя подняла руку со своего места. Посмотрев на нее мгновение, черноволосый мужчина расплылся в широкой улыбке. — Отлично, как думаешь, ты сможешь сделать так, чтобы все взорвалось?

—

Майк Микинс не просил многого в своей жизни. Сначала он пошел в армию, чтобы заботиться о своей больной матери, но это переросло в заботу о пожилых женщинах в его деревне, и он платил местному врачу все, что зарабатывал. Не то чтобы он сильно возражал, нет, все, что его действительно волновало, - это чтобы его матери было удобно, когда она встает, чтобы сходить в туалет. Он тратил все свои доходы на нее и других женщин уже почти три года без каких-либо жалоб. Если быть честным, он с нетерпением ждал возможности взять ее в цирк завтра в свой выходной. Он был занят подготовкой корабля, на котором находился, к экспедиции по уничтожению пиратов. Чего он не ожидал, так это того, что пираты сами придут к нему. Он таскал с собой большое ведро с водой, как хороший матрос, когда Капитан впервые отдал приказ. Они должны были поднять якорь и броситься в погоню за уплывающим кораблем. Он двигался так быстро, как только может пехотинец в чужой среде, теряя ведро и держась за ближайшие перила, когда корабль дернулся. Вокруг него кричали люди, и если бы он был совсем один, он бы просто свернулся калачиком и забыл, что вообще что-то происходит, но он только цеплялся за витиеватую деревяшку побелевшими костяшками пальцев. — Когда доберемся до них, готовьтесь к штурму! — кричал Капитан. Майкл отчаянно огляделся в поисках хоть какого-нибудь ответа на вопрос, как же они переберутся с одного корабля на другой. К счастью для него, на борту были другие моряки, которые уже целились тем, что выглядело как большой крюк на конце очень длинной веревки. Он сам схватил одну, держа ее так же крепко, как перила. — Первый раз? — один из матросов хлопнул его по спине. — И, надеюсь, последний, — прохрипел он, совсем позеленев. Моряк рассмеялся, несмотря на очевидный дискомфорт своего товарища, и они оба подошли к краю палубы. Поскольку их корабль был быстрее, чем тот, который был украден, вскоре они столкнулись с ним. Он мог различить несколько фигур на борту другого корабля и почувствовал, как его желудок опустился к ногам. — Пираты? — прохрипел Майк. — Эта ночь становится все лучше и лучше, давайте разберемся с этими парнями! — солдат одарил его обаятельной улыбкой, но Майк не смог заставить себя ответить на нее. Вместо этого он просто еще немного похныкал. Когда пришло время, он неохотно позволил своему крюку полететь и зацепиться за реи другого корабля. На мгновение он потерял вес, прежде чем оказался на другой палубе, а за ним быстро последовали другие военные. Он держал одну руку на рукояти меча, и надеялся, что ему никогда не придется им воспользоваться. Может быть, если бы он остался ближе к краю, ему не придется. В суматохе солдат, разрывающих каждую часть корабля на части, Майкл не уловил, как шесть захватных крюков снова пропали, вернувшись на другой корабль. Следующее, что он помнил, это крики матросов, чтобы они как можно скорее покинули корабль. — Что происходит? — в панике он схватил ближайшего матроса. Торговое судно, которое они готовили, уже двигалось вне досягаемости крюков. — В корпусе порох! — он крикнул в ответ. — Слезай с корабля! Прежде чем Микинс успел спрыгнуть с края, он услышал голос с другого корабля. — Спасибо за корабль, товарищи! — крикнул мужчина. Он только успел увидеть пирата с черными, усеянными шипами волосами, который махал им рукой, прежде чем его выбросило в океан. Может быть, он поведет свою мать в цирк в следующем году.