Проклятие Фантома

— Насколько мы далеко? — ворчливый голос вывел Саймона из задумчивости. Последние несколько дней он проводил исключительно на квартердеке или полубаке, разговаривая с братьями Маршалл и Диего, пытаясь выяснить, куда отправился корабль Фантома. В последнее время Фантом не удосужился остановиться ни на одном из островов, и без информации Франциски Смит они, вероятно, заблудились бы так же, как менее недели назад. Она находилась под пристальным наблюдением, и Саймон пообещал, что когда-нибудь он узнает, откуда она получает всю свою информацию. На данный момент, однако, он был просто доволен иметь информацию вообще. Как бы то ни было, сейчас он повернулся и увидел стоящего позади него мужчину с белыми волосами, глаза которого были почти белыми от катаракты. — На две недели, может быть, — ответил он. — Твое зрение действительно настолько ухудшилось, Диего? — Зови меня Годо, — ворчливо ответил мужчина, подходя ближе. — И я вижу все, что мне нужно. Саймон поджал губы. За последние несколько дней здоровье Диего ухудшилось. Пулевое ранение, которое он получил при потоплении «Туманного траура», сильно пошатнуло его здоровье, но после того, как Кристоф признался, что его зрению осталось ненадолго… — Что тебе нужно видеть? — Мою цель, — ответил Годо, тяжело опираясь на трость, которую выстрогал для него один из братьев Маршалл. Она не была нужна ему постоянно, но Саймон знал, что он просто бережет силы, пока снова не столкнется с Райтом. — Я вижу перед собой мертвого Трайта, и мой меч убивает его за предательство, которое он совершил. Саймон молчал, не зная, что ответить. Как ни жаль было Райта, бросившего их дело ради Фантома, он не желал ему зла... это было похоже на Клавира. Он не мог проявить слабость по отношению к нему, не поставив под угрозу уважение своей команды. — «Это того стоит!» — уверил он себя и торжественно кивнул.  — Это отличная цель, — сказал Саймон, не зная, что еще сказать. — Это единственная цель, — прорычал Годо. — Он бросил Мию; он не друг. И пока у тебя есть эта цель, у тебя есть мой меч. — Верно, — заметил Капитан. Слова не могли описать, как резал его совесть этот разговор. — Мне недолго осталось жить в этом мире, я мог бы потратить свое время на что-то стоящее, — решительно сказал мужчина. — Эта девушка, Франциска. Она рассудительна. Она будет хорошим подспорьем для Джейка и Нила. «Если она не шпионка...» — Я буду иметь в виду твои слова.

—

  Манфред фон Карма ненавидел многие вещи, но мореплавание не входило в их число. Он провел много лет в вооруженных силах Королевы, дослужившись до звания военно-морского генерала Центральной Америки. Под его присмотром все было идеально.   Швабры чистили палубу до безупречного блеска, штурман делал четкие движения штурвалом… единственное, что было не в порядке, казалось, это новости от Франциски. Фон Карма солгал, если бы сказал, что хотел отослать дочь. Она прекрасно справлялась со своими обязанностями второго помощника в море, и если бы он верил в то, что кем-то из своих солдат можно пожертвовать, он бы сказал, что она - исключение. Когда его дочь пришла к нему с требованием самой отправиться на поиски Майлза Эджворта, действовать как пират и при этом снабжать его информацией, он рассмеялся. Только когда она яростно продемонстрировала свою позицию, он остановился и переосмыслил свой взгляд на ее план. Да, Майлз Эджворт был слабым звеном, с которым нужно было разобраться, но в данный момент нужно было позаботиться о более неотложных вещах; а именно уничтожение оставшегося экипажа «Туманного Траура». Он послал Фантома позаботиться о них, и, как он сказал Франциске, у него не было причин посылать обе руки за несколькими пиратами. Однако когда один из его аванпостов вернулся с сообщением о том, что на их острове видели Саймона Блэквилла и обращенного предателя Майлза Эджворта, у него не было выбора. Сейчас Франциска должна была отчитываться перед ним ежедневно. Поскольку она пропустила предыдущий день, Манфред почувствовал раздражение в своем нутре. Ради бога, она - фон Карма. Она должна быть идеальной во всех отношениях. — Сэр! — раздался сзади него голос, и генерал резко повернулся. Мало что могло его отвлекать, и, судя по дрожащему матросу, его глаза говорили тоже самое. — Одна из почтовых птиц вернулась, — пробормотал он, протягивая небольшой рулон бумаги. Подняв челюсть, фон Карма двумя пальцами взял бумагу и осторожно развернул ее. Моряк перед ним наблюдал, как он внимательно читал каракули, прежде чем смять сообщение в руке.  — Сообщите штурману, чтобы он повернул судно на два градуса к северу, — приказал он. — Мы достигнем их к ночи.

—

  Прошло несколько дней после инцидента с Бобби, но Майлз не забыл об этом. Каждый раз, когда он поворачивался, чтобы посмотреть на мужчину, он видел только зловещий взгляд его глаз, и холодок пробегал по его позвоночнику. Ему казалось, что его сейчас стошнит, когда он раскачивался взад-вперед в гамаке, который он называл своей кроватью в течение последней недели. По его подсчётам, прошла примерно неделя с тех пор, как они нашли новый корабль (Райт все еще не выбрал для него имя, несмотря на уговоры Ларри и Майи). Теперь, когда он лежал в гамаке, всего в нескольких метрах от человека, который чуть не убил его несколько дней назад, он обнаружил, что не может уснуть, хотя ему в любом случае лучше поспать. Он еще раз отвернулся от остальной команды к стене и закрыл глаза. Он сосредоточился на колебании ткани, удерживающей его, и выровнял свое дыхание с едва заметным покачиванием корабля взад и вперед. Он лежал так еще несколько минут, когда визг скрипучей веревки вырвал его из сна. Видение глаз Бобби снова возникло в его голове. Майлз Эджворт выпрямился в своем гамаке и обернулся к остальным членам команды. Задыхаясь, он напряг глаза, пытаясь найти того, кто издал этот шум. Вокруг него тихо дремали люди, но шум не возвращался. Нахмурив брови, он провел рукой по лицу, словно от этого все должно было исчезнуть. Он оценил уровень своей энергии. Он не собирался спать в ближайшее время.  С глухим вздохом Майлз поднял одну ногу из гамака и перенес вес на половицы. Возможно, если он подышит свежим воздухом, то сможет заснуть. Он двинулся к лестнице, ведущей на главную палубу. Его рука все еще немного побаливала в том месте, где его уколол такелажник, но Майлз знал, что это случилось и с остальными членами экипажа. Клей и Аполло попросили образцы крови у каждого члена команды. До Майлза доходили слухи о переливании крови от моряков, прибывших из Англии, но он никогда не думал, что это правда. Эти трое встретили врача, который преуспел в этом деле, и Клей утверждал, что они могут спасти чью-то жизнь, используя его метод. Майлз не был уверен, научились ли они этому во время пребывания за границей с цирком или нет. Он был в середине своих мыслей, когда повернулся, чтобы посмотреть на каюту Капитана. Теперь, когда они связались с Мией, Майя и Перл присоединились к обычному распорядку дня, а Райт занял свое место в каюте, обычно предназначенной для Капитана. Дверь была закрыта, да, но его внимание привлекло тусклое мерцание пламени свечи между дном двери и полом. Он остановился и прикусил губу. Как бы он ни хотел провести время в одиночестве, его также сильно тянуло к двери. Он все еще чувствовал себя виноватым, что не рассказал Райту о Бобби, когда Мия спросила.   «Сейчас или никогда.» — он вздохнул и начал отходить от лестницы. Он был уже близко к двери, и вскоре поднял руку, чтобы тихо постучать.  Вскоре она со скрипом открылась, и в щели появился Феникс Райт. Он выглядел растерянным, словно ожидал чего-то ужасного.  — Майлз? — спросил он, и прежде чем Эджворт успел исправить фамильярность, Феникс тяжело сглотнул, и внимание мужчины было привлечено к подпрыгивающему кадыку. — Что случилось? — Поговорим? — предложил другой мужчина, превращая конец фразы в вопрос, как бы не навязываясь. Если Райт не хочет говорить об этом, то ему и не придется. Он ненавидел думать, что так и будет. — Это фон Карма? — Феникс выглядел болезненно при этих словах. Ошеломленный, Майлз покачал головой, а человек перед ним выглядел так, будто вот-вот потеряет сознание от облегчения. — Слава Богу. — Райт… — Феникс покачал головой и обратил внимание на остальных членов экипажа. Убедившись, что все они спят, он жестом пригласил Эджворта зайти внутрь. Он сделал то, о чем его попросили, и переступил порог комнаты, в которой он не был уже несколько дней. Он выглядел примерно так же, если не немного теплее. Кровать стояла на том же месте, что и всегда, одежда по-прежнему валялась на полу в беспорядке, а маленькое бюро, задвинутое в угол, было заполнено бумагами и схемами.  Оглядев комнату, Майлз мог сделать вывод, что Райту повезло со сном не больше, чем ему. — Да, тут какой-то беспорядок, — Феникс вывел Майлза из задумчивости. Когда он повернулся, то увидел, что тот озабоченно потирает затылок. — Райт, — обратился к нему Майлз, надеясь, что тот воспримет его беспокойство всерьез. — Ты плохо спишь… — С тех пор, как мы призвали Мию, — вздохнул Феникс и сдулся. — Ага. — Майлз ощутил приступ сострадания к этому человеку и опустил лицо. Феникс, должно быть, заметил, потому что быстро поднял руки в оборонительной позе. — Но я в порядке! Обещаю! Я просто… — он провел рукой по волосам, словно собираясь уйти. В этот момент Майлз почувствовал себя очень близко к этому человеку. — Я беспокоюсь о фон Карме, понимаешь? — о, Майлз понимает. — Экипаж Мии с трудом устоял против его флота, как, черт возьми, они… — Это будет не вся его армада, — оборвал его Майлз. Вместо того чтобы смотреть на удивленное лицо Феникса, Майлз уперся обеими руками в бедра и повернулся лицом к задней части комнаты. — Он движется быстро, чтобы не отставать от нас. В лучшем случае с ним будет три корабля. Это не будет похоже на те шесть, что противостояли экипажу «Туманного траура». Феникс выпрямился, все его тело напряглось. — Откуда ты это знаешь? — спросил он так, словно боялся ответа. Майлз смягчился и одарил Феникса, как он надеялся, ободряющим взглядом. — Я был старшим офицером в армии фон Кармы, — объяснил он. — Я изучал боевые планы, формации и поведение солдат еще до того, как ступил на корабль фон Кармы в качестве одного из его помощников. Я знаю его планы почти так же хорошо, как и наши. — Верно, — со вздохом кивнул Феникс. — Как ты думаешь, сколько их будет? — Я думаю, максимум четыре или три, если нам повезет. — Тогда давай подстрахуемся на четырех, — вздохнул Феникс. — Ты хотел поговорить только об этом? Я имею в виду, я не ожидал, что кто-то проснется… — Я… тоже не ожидал, что проснусь, — Майлз нашел в себе силы. Пока он искал нужные слова, Феникс шагнул вперед и похлопал его по плечу. — Мне бы не помешало подышать свежим воздухом, а тебе? — Райт... — Пойдем на улицу, — мужчине слишком хотелось выйти после того, как он несколько часов слонялся по комнате. Майлз последовал за ним на балкон, примыкавший к его каюте. Он не был большим, и на небольшой площади помещались только двое мужчин. Когда Феникс наклонился вперед и уперся руками в перила, Майлз заметил, что если бы он сделал то же самое, то почти наверняка их локти соприкоснутся. — Это моя любимая часть жизни Капитана, — голос Райта был тихим, и когда Майлз снова посмотрел на него, он увидел, что его голубые глаза полны удивления. Он с опозданием понял, что никогда не видел этого человека таким… умиротворенным.  Умиротворение двинуло его вперед без слов. Их локти действительно соприкоснулись, и это соприкосновение заставило Эджворта вздрогнуть. Контакт был крайне желанным. «Он мужчина!» — ругала его часть фон Кармы в голове. Но, взглянув в глаза Райта, которые казались похожими на океан независимо от времени суток, он понял, что его это ничуть не волнует. — Тебе холодно? — спросил Феникс и отвернулся от океана, чтобы посмотреть на человека рядом с ним. В лунном свете седые волосы казались почти белыми, а молочная кожа Эджворта, казалось, впитывала свет. Феникс понял, что он не хочет, чтобы этот момент заканчивался.  — Вовсе нет, — покачал головой Майлз, его серые глаза обратились к воде под ними. Он вдруг обрадовался, что они сняли якорь на ночь. Отражение луны и звезд захватывало дух. Если бы он не знал лучше, он бы поверил, что они могут ходить по воде. — Ночью океан прекрасен. — Я согласен с этим, — рассмеялся Феникс. Они на мгновение погрузились в молчание, прежде чем он откашлялся. Майлз был рад снова услышать, как он говорит: — Мия… никогда особо не любила океан. Думаю, она воспринимала его скорее как средство достижения цели. — всякий раз, когда он слышал ее имя, Майлз чувствовал укол вины. — Что логично. Она никогда не хотела быть пиратом… она хотела отомстить за свою семью. Океан был самым простым местом, где она могла это сделать. И я думаю, что когда она думала об океане, она думала о Диего, и это объясняет... ну, это многое объясняет. — А ты? — Майлз отчаянно нуждался в том, чтобы мужчина продолжал говорить. Феникс испустил долгий, почти мечтательный вздох, и Майлз не мог не наблюдать, как его губы разошлись в улыбке. Если другой человек и заметил, то ничего не сказал. — Раньше я ненавидел его, — усмехнулся он. — Я тоже никогда не хотел быть пиратом. Океан был еще одним препятствием между мной и моей семьей. Но после того, как я присоединился к команде Редда Уайта… — он снова сосредоточил свое внимание на море. — Я провел много времени в одиночестве в гнезде, и действительно, паруса и океан были единственным, с чем я мог разговаривать. Многие пираты говорят, что океан — это свобода, но первые несколько лет он был тюрьмой. Теперь… теперь я вижу в океане старого друга, а не врага. — не зная, что ответить, Майлз позволил тишине затянуться между ними на долгий момент. По правде говоря, Майлз мог бы провести годы в присутствии Феникса Райта. Почему его сердце решило так сблизиться с этим человеком, было для него загадкой, но сейчас, размышляя об этом, он обнаружил, что одновременно напуган и заинтригован. — А ты? — Хм? — седовласый мужчина поднял голову, чтобы снова увидеть интенсивную синеву на его лице. Феникс рассмеялся. — Что ты думаешь об океане? Издав долгий вздох, Эджворт скрестил руки на перилах. — Я вырос рядом с океаном, — начал он. — Когда я работал на фон Карму, я понял, что не могу спать без звука разбивающихся волн в ушах. Проводя так много времени в море, я могу не только слышать, но и чувствовать движение... — он почувствовал, как его губы оживились в легкой улыбке, и повернулся к человеку рядом с ним. — Единственное слово, которое может описать это, — великолепно. Я не думаю, что смогу когда-нибудь снова остаться на суше. Тогда глаза Райта стали тревожными, как будто он боялся того, что должно было произойти. — Итак… когда все это закончится и мы остановим работорговлю... — Я полагаю… праведное пиратство не лишено смысла, — услышал Эджворт собственный голос. — И это так, как ты сказал. Люди — не вещи. — Майлз был уверен, что если офицер Эджворт услышал его слова, то упал бы в обморок.   — Ты уверен? — Ну, если кто-то из военных найдет меня на суше, то меня все равно арестуют, — вздохнул он. — Закон есть закон, и сотрудничество с пиратами, даже если это было только один раз, карается смертью. — Жестоко, — пробормотал Феникс. — Королева — строгая правительница. Если бы это было не так, она бы не была Королевой. — Тем не менее, я не хочу, чтобы ты оставался по неправильным причинам… — Пожалуйста, — Майлз покачал головой. — Думаю, я бы остался по… — во время паузы он повернулся к Фениксу, осознав двойной смысл своих слов. —…по всем правильным причинам. Он почти ненавидел то, насколько правдивыми были слова. Черноволосый мужчина расслабился при этих словах, и Майлз почти поклялся, что видел, как его глаза метнулись ко рту, а затем обратно. Не задумываясь, оба придвинулись ближе друг к другу, как будто их тянули канаты, и обе пары век дрогнули. Как только Феникс почувствовал дыхание другого человека на своем лице, он почувствовал, как все набирает обороты. Включая, к сожалению, его кратковременную память. — Почему ты проснулся? — спросил он, наклонив голову. Ощущение момента, разбивающегося вокруг него, было почти оглушительным. Майлз прочистил горло и оттолкнулся от поручня, вместо этого прислонившись к нему спиной и скрестив руки на груди. Отсутствие физического контакта только укрепило Феникса в мысли об одном: Ему следует подождать до конца, чтобы спросить об этом. — Есть кое-что, о чем я должен был сообщить тебе милю назад, — сказал мужчина, внезапно по-деловому. Наклонив голову, Феникс позволил своему подсознанию еще немного отругать себя. — Что? — спросил он, не удосужившись снова поднять глаза. — Речь идет о Фантоме. Я… кажется, я знаю, где он. Это привлекло внимание Капитана. — Подожди, что? — через секунду он выпрямился и стоял лицом к лицу с Эджвортом. — Фантом?! Откуда ты это знаешь? — Потому что я видел его, Райт, — голос Майлза звучал не слишком радостно. — На корабле. Феникс покачал головой. — Это… нет. Я не верю этому. — Веришь ты в это или нет, но это правда, — рявкнул Майлз, и теперь настала очередь Феникса скрестить руки на груди. — Хорошо, когда ты видел Фантома? — Феникс пытался сохранять спокойствие. — В тот день, когда Майя связалась с Мией, — Майлз опустил взгляд на доски пола, чтобы не видеть гнев и боль в голубых глазах. — Это было кратко… — Ты говоришь о несчастном случае на тренировке с Бобби? — голос Феникса был тихим, теперь, когда он знал, что они говорили о ком-то, кто уже был на корабле. — Когда он тебя не услышал? — Это было нечто большее, — утверждал Майлз. — Он меня услышал, это точно. — Не мог бы ты объяснить все, что произошло на тренировке? Майлз кивнул. — Это… странно. Каждый раз, когда я тренируюсь с ним, он ведет себя так, как будто он всего лишь новичок. До тех пор, пока я не попытаюсь застать его врасплох. Затем каждый раз, в течение следующих трех или четырех ударов, все, что я могу делать, это уклоняться, чтобы он не ударил меня острым концом своего лезвия; как будто срабатывает инстинкт выживания. — Значит, он лучше работает под давлением, — непродуманная попытка Райта защитить человека, о котором идет речь, осталась без внимания. — Это нечто большее, Райт, — наконец Майлз повернулся так, что они оказались лицом к лицу. — В тот день он не просто «не услышал» меня. Он увидел прекрасную возможность сделать так, чтобы его нападение выглядело как несчастный случай. — Эджворт, ты параноик… — У него были красные глаза, Райт! — Это была игра света! — Феникс изо всех сил старался не закричать. Слухи о том, что Фантом добрался до их корабля, могли только настроить всех друг против друга. — Его лезвие вонзилось бы мне в шею. С этой точки зрения, если бы в ближайшие моменты не было оказано давление, я был бы мертв. — Откуда ты знаешь? Возможно, он просто пытался привлечь твое внимание… — Он услышал меня, Райт, почему тебе так трудно это понять?.. — Потому что Капитан верит в свою команду до самого конца, — наконец огрызнулся Феникс. Он с опозданием понял, что его кулаки сжаты по бокам, и он наклонился вперед, словно готовясь к драке. Между ними повисла тишина. Как бы Феникс ни хотел дать пощечину стоявшему перед ним мужчине сразу же после того, как захотел его поцеловать, он знал, что такая дерзость только усугубит ситуацию. Он заставил свои кулаки разжаться и держал их перед своим телом в оборонительной позиции. — Это была одна из вещей, которые Мия снова и снова вбивала мне в голову. Я не могу… — он протяжно вздохнул. — Как бы я ни хотел найти Фантома, я верю в свою команду. — наконец он снова посмотрел в обиженные серые глаза. — Прости, но я не могу в это поверить. — Райт, — теперь голос Майлза стал тише. — Я понимаю, что ты сомневаешься верить ли мне, но если это правда… — Это не так, — Феникс стал суровее. — Бобби все еще тот рыбак, который привел нас в свой дом. Он убил бы нас во сне, если бы был им. — Я не говорю, что он был тогда, но… — Подожди, — Капитан поднял руку, чтобы остановить человека перед ним. — Откуда мне знать, что ты не Фантом? — Райт… — Почему я не убил тебя, когда мы очнулись на той перекладине? — спросил он, и Майлз покраснел от отчаяния, промелькнувшего в голубых глазах. — Какое оправдание я тебе дал? — Повторяю, ты сказал, что тебя меньше интересуют титулы и больше интересует выход из ситуации живым… Какое-то время никто из них не двигался. Феникс знал, что они наблюдают друг за другом, ожидая, когда другой сделает первый шаг. Не понимая, чего он ожидает, Майлз стоял в таком напряжении, какое он никогда не помнил. И для чего? Человек перед ним был пиратом — и единственным человеком, который верил в него или обещал помочь ему, когда он нуждался в помощи. Где-то между борьбой за свою жизнь, застреванием на торговом посту Берри, кражей корабля и множеством других вещей, которые можно пересчитать, Майлзу пришлось напрячь воображение, чтобы представить себе ситуацию, в которой он не хотел бы видеть Феникса Райта рядом с собой. Ноющее чувство в его животе сказало ему, что его чувства были немного глубже, чем «товарищество».  В какой-то момент он позволил себе влюбиться в Феникса Райта. Может быть, это произошло после того, как он вышел за ним из лачуги Бобби, а может быть, увидев ликование и радость в его глазах в цирке, а может быть, за последние несколько дней в море, когда этот человек был в своей стихии. Неизбежная мысль о том, что Феникс Райт исчезнет из его жизни, внезапно стала слишком реальной. — Слава богу, — выдохнул Феникс, тяжело опираясь обеими руками на перила рядом с собой. Майлз не мог не разделить его облегчение, особенно по поводу того, что он не будет отчужден от команды. Его плечи — нет, все его тело — расслабились. — Значит… ты мне веришь? — тихо спросил он и увидел, как мужчина напротив него прикусил губу. — Я не хочу, — честно ответил Феникс. — Но… он единственный человек, у которого нет причин быть здесь… и он единственный, кто имеет наименьшее отношение ко всему этому... — Майлзу не нравилось, что Райт выглядел таким расстроенным, когда говорил.Как бы ему ни хотелось держать это в себе, он знал, что это не могло ждать. Глаза Феникса закрылись, и он испустил долгий, удрученный вздох. — Не могу ничего обещать, Эджворт, но… я верю в свою команду. Майлз не мог справиться с подавляющим чувством раздражения. — Верь во что хочешь, — сказал он, — но я знаю, что видел. Если ты не разберешься с ним завтра, это сделаю я. Слова прозвучали из его уст резко, и он хотел убедиться, что Райт знает, что не питает к нему никакой неприязни. Однако его военный опыт подсказывал ему, что если он повернется сейчас, то угроза исчезнет.  — Извини, — тихо добавил он через плечо, прежде чем вернуться в каюту, оставив Феникса Райта обдумывать ситуацию на балконе. 

—

  За почти неделю работы такелажником Клей еще ни разу не спал в каюте экипажа. Капитан сказал ему, что у него есть выбор: спать в вороньем гнезде или в гамаке, и пока не было дождя, Клей предпочел спать на улице. Теперь, когда Майя закончила работу, он получил в подарок рубашку (очевидно, ходить в своем цирковом костюме было немного неудобно, но ему нравилось ощущение воздуха на груди), на которой рукава были быстро разорваны, а пуговицы наполовину застегнуты. Аполло дали такую ​​же рубашку, хотя он предпочел закатать рукава, а не оторвать их по локоть. Он помнил, как Трюси вытерла палубу какой-то из его старой одежды и одежды Аполло.  Она продолжала говорить, что ей удобно, так что он не слишком задумывался об этом.   Что касается человека рядом с ней, Клей постучал пальцем по перилам своего гнезда. Раньше он думал, что спать так высоко будет означать, что он сможет спокойно отдохнуть впервые за всю свою жизнь. Может быть, это было из-за того, что корабль ощущался под ним, или, может быть, он привык спать с обостренным слухом, но в последние несколько дней он просыпался сразу из-за приглушенных шагов на палубе. Каждый раз Бобби стоял на полубаке и привязывал что-то к почтовому голубю. Если бы он не стоял там, пока голубь не улетит, Клей просто поймал бы его и увидел, что было там такого важного. Сначала он отмахнулся от этого, сославшись на то, что у рыбака есть женщина или что-то в этом роде, но после того, как Перл сказала ему, что он никогда не упоминал об этом, Клей начал нервничать. Майя рассказала ему, Аполло и Трюси о Фантоме, и, хотя он не хотел в это верить, он стал постоянно носить с собой один из такелажных топоров. Наблюдая за тем, как его сестра чистит половицы рядом с человеком, которому он не доверял, он почувствовал, как сжимаются его кулаки. Не было никаких причин, по которым он не должен разобраться в том, что происходит, верно? Он подождал, пока Бобби снова приблизится к нему, и только после этого вылез из гнезда и спустился на палубу. Груз, привязанный к другому концу веревки, поймал его прежде, чем он успел уйти слишком далеко, и он затормозил, чтобы остановиться как раз в тот момент, когда Бобби проходил мимо. Несмотря на стук в груди, он прочистил горло. — Эй, Бобби! — позвал он, держась за веревку обеими руками на случай, если ему придется быстро бежать. Если Бобби и заметил его нервозность, он этого не показал. — Эй, Клей! — брюнет усмехнулся, повернувшись и отсалютовав мальчику. — Чем я могу тебе помочь? Клей заставил себя улыбнуться. — Я просто хотел спросить тебя, хорошо ли ты спишь? Одна из его изогнутых бровей приподнялась на лбу. — Конечно. А ты? Я знаю, что эти гамаки не очень удобны. — Нет, я хорошо спал, — отмахнулся Клей. — На самом деле я сплю в этом гнезде с тех пор, как мы сюда попали. В глазах Бобби было что-то такое, чего Клэй раньше не замечал. Его глаза сузились, а половина лица, казалось, подергивалась. Он не был уверен, было ли это потому, что он никогда особенно не видел Бобби злым, как таковым, или раздраженным, или это было что-то реальное... Но как только оно появилось, то сразу исчезло. — Я не заметил, тебе удобно? — Да, да, все в порядке. — Бобби продолжал уклоняться, заметил Клей. — Но я заметил, что ты часто встаешь по ночам. — вот снова, на этот раз короче. — Все нормально? — такелажник следил за любыми движениями Бобби — возможно, он знал его не очень давно, но у большинства людей были такие же движения, как и у всех, — и чуть не отпустил свою веревку, когда это появилось. Так же быстро, как оно появилось, оно исчезло, но Клей был почти уверен, что глаза Бобби вспыхнули красным. — Я имею в виду, если у тебя проблемы со сном, ты мог бы сказать Капитану, вместо того, чтобы посылать голубей… — О, эти? — Бобби уперся обеими руками в бедра и громко рассмеялся. — Это ничего! Эти ребята следовали за мной, и я должен быть уверен, что накормлю их. Да, я знаю, о чем ты сейчас говоришь, малыш! — придав своим глазам немного юмора, Клей кивнул. — Я немного растерялся, я не знал, что за мной кто-то следит! — Ну да, Ник сказал мне, что я должен присматривать за палубой, пока все спят, я имею в виду, я могу поговорить с Капитаном о твоих голубях и посмотреть, не сможем ли мы достать для них кормушки. Как это звучит? Доли секунды колебания между окончанием вопроса Клея и началом ответа Бобби было достаточно, чтобы мальчик понял, что все, что последует дальше, было ложью. — Конечно! Давай сделаем это завтра, хорошо? Я хочу убедиться, что они все еще будут лететь за нами. — Звучит отлично! — он так привык вызывать улыбку на своем лице, что следующая улыбка была почти естественной. — Я пойду проверю, что все в порядке, но дай мне знать о голубях! — Хорошо! Во имя справедливости! — Бобби помахал рукой, сохраняя улыбку, пока мальчик не повторил ее ему в ответ. Он тут же опустил обе руки по бокам и позволил своему лицу вернуться в нейтральное состояние. Он убедился, что стоит лицом к мачте, чтобы никто не мог его увидеть. Он был уверен, что если кто-нибудь и увидит его, то увидит отсутствие эмоций.  Бобби Фулбрайт был веселым человеком. Фантом не был. Сохранять улыбку так долго было естественно для тела, но дух под ней чувствовал себя истощенным. У Фантома не было никаких эмоций, просто энергичный или нет. В настоящее время он чувствовал раздражение по отношению к мальчику. Он надеялся, что сможет спасти жизни троих детей, которые не слишком ввязались в это, но… Клей Терран должен был умереть.

—

Солнце садилось, а Феникс все еще не решил, что ему делать с Бобби. Слова Эджворта все еще тяжело отдавались в его груди, и, наблюдая, как тот вымещает свое разочарование на тренировках новобранцев, он не мог не чувствовать себя виноватым. Он отметил, что в тот день Бобби не вызвали на тренировку, и вместо этого тот провел большую часть дня на квартердеке с Аполло или разговаривал с Труси. Феникс наблюдал за тем, как он приближается к Клею. Он почувствовал, как в животе у него зашевелилось беспокойство. Это был долгий день, такой день, когда он не мог определить, что именно, но чувствовалось, что что-то пойдет не так. Ему не нужно было долго думать, чтобы представить, что. После того, как Эджворт ушел прошлой ночью, Феникс почти не спал. Он также отказался возвращаться в каюту, предпочтя вместо этого опуститься на корточки и прислониться к стене корабля. Конечно, прошлой ночью он видел, что Эджворт был взвинчен, но что его на самом деле беспокоило… Бобби? Фантом?  Феникс яростно замотал головой. Во-первых, это просто смешно. Бобби был частью его команды, а Капитан верит в свою команду. Фантом никак не мог заменить его. Каждую ночь он оставался с ними всего на несколько коек дальше. Это могло случиться только тогда... Когда он и Эджворт нашли Аполло, Трюси и Клея.  Спрятав лицо в ладонях, Феникс попытался заставить себя перестать следовать этому ходу мыслей. Нет. Для себя, для Эджворта, для своей команды он должен поверить, что все в порядке. И ему нужно найти какой-то способ, чтобы Майлз понял его. Он был крайне непреклонен в своем желании присоединиться к экипажу, хотя у него не было реальной причины… «Прекрати!» — сказал он себе и подчеркнул слова, постучав ладонями по лицу. — «Подумай о чем-нибудь другом, просто верь в свою команду, Райт...» Чего бы он не отдал, чтобы Мия была рядом с ним.   Он попытался подумать о том, что еще произошло прошлой ночью. Под ладонями он прикусил губы. Он был так близок к тому, чтобы поцеловать Майлза, и самое сильное в этом было то, что другой мужчина на самом деле… не сказал «нет». Капитан решил, что если бы он ничего не сказал, остаток ночи сложился иначе. Как иначе - пока неясно, но кое-что, по крайней мере, прояснилось. Видимо, чувства, которые он так долго питал, не остались безответными. А Эджворт сказал, что останется, как только все закончится.   То есть, он останется на корабле, если Феникс сделает что-то с Бобби — он повернул голову, чтобы увидеть, что солнце висит в небе ниже, чем ему хотелось бы — час или два.  По-видимому, у Эджворта была та же идея. После того, как Феникс провел руками по лицу, он снова открыл глаза и увидел, что мужчина смотрит прямо на него, держа руку на рапире и стиснув челюсти. — «Эджворт,» — подумал он. Внезапные эмоции, охватившие его, от облегчения по поводу того, что его чувства были невзаимными, до гнева из-за того, что Майлз подозревает Бобби, и страха, что произойдет, если он позволит им сразиться на палубе... — «Я собираюсь доказать тебе, что Бобби невиновен!»      Однако с заходом солнца вопрос быстро превратился в утверждение «сейчас или никогда».  — Аполло, — позвал он, поднимаясь с места.   — А, что? — пробормотал мальчик. Очевидно, он был так же не в себе, как и Феникс. Может быть, что-то было в воздухе. — Я собираюсь обратиться к экипажу, никаких резких движений, хорошо? — Да, сэр! — Аполло снова взялся обеими руками за руль. Положив обе руки на перила перед собой, Феникс прижал оба мизинца ко рту и свистнул. Этому трюку он научился у Мии, и он должен был признать, что это самый эффективный способ привлечь внимание группы. Он не мог не почувствовать себя немного довольным, когда разговоры на борту корабля внезапно прекратились и все повернулись к нему.  — Эй, экипаж! — закричал он. Это было не первое обращение к команде на борту его безымянного корабля (он решил подумать об этом позже), но казалось, что оно будет самым важным. Он положил руки на бедра. Феникс всегда гордился своими способностями к блефу, и пришло время использовать их с пользой. Он старался не смотреть на Эджворта, пока говорил. — Как вы все знаете, мы сейчас не самая любимая команда в открытом море. — это вызвало несколько смешков со стороны экипажа, но Феникс все равно чувствовал, что они в напряжении. — И мне жаль говорить, что это не изменится в ближайшие пару недель, или дней, или месяцев. Даже если мы не грабим и не совершаем набеги, — (он услышал, как Аполло пробормотал позади него тихое «слава богу»), — мы все равно пираты. Если мы случайно наткнемся на военных, они попытаются нас арестовать, и если нас поймают, наказание за пиратство - повешение. — пока он говорил, солнце опускалось все ниже и ниже за горизонт. Краем глаза он заметил движение на море и, повернув голову, увидел белые паруса по левому борту.  — Я вижу их, — заверил Аполло, стоящий у него за спиной, и Феникс усмехнулся. Он был хорошим кандидатом на роль штурмана корабля. — Я не пытаюсь вас напугать или отговорить от нашей миссии, — он поднял руки. — Мы преследуем Фантома, и это, без сомнения, приведет нас прямо к военным. И, к сожалению, — он позволил себе небольшой грустный смешок, — мы не единственные люди с такой целью. Но, насколько я понимаю, нас отличает от той группы одна вещь. — теперь он заставил себя посмотреть на седовласого мужчину, несмотря на то, что его желудок сжимался от его взгляда. Он собрался с духом, чтобы не дрогнуть в следующей фразе. — Мы держимся вместе. — Феникс постарался, чтобы хмурый взгляд Майлза не повлиял на него слишком сильно. — И мы будем держаться вместе, пока не прикончим Фантома. Понятно? — Да, сэр! — крик экипажа был прерывистым и тихим, но достаточно сильным, чтобы Феникс понял, что они имели в виду оба слова. Он улыбнулся про себя. Эджворт смотрел в сторону от него, на левый борт корабля, и Феникс почувствовал, как что-то в его нутре упало. — Э-э, Капитан? — голос Аполло на этот раз был тише, и Феникс снова повернул голову налево. Другой корабль был теперь немного ближе и становился все ближе с каждой секундой. — Что нам делать? Капитан повернулся к экипажу. Он насчитал семь голов, добавил Аполло позади себя, а затем перевел взгляд на шлюпку. Она все еще была на месте. Он почувствовал, как на него накатила волна облегчения, когда он увидел, что Бобби тоже все еще стоит на главной палубе. — Какого цвета, ты сказал, были паруса Саймона? Прежде чем Феникс успел ответить, весь мир остановился.   Все его существо знало, что означал этот звук, еще до того, как что-то произошло. Это запечатлелось в его памяти с первого настоящего боя, в котором он участвовал. Первый выстрел из пушки всегда самый страшный, он помнил это где-то глубоко внутри себя. Что-то было в том, чтобы услышать это впервые (к счастью) за долгое время и почувствовать гул внутри своих костей. Отголоски, которые последовали за этим, потрясли его до глубины души. Он знал, что Майя и Клав любили пушки по этой причине, но как человек, предпочитающий проводить время на мачтах, Феникс считал, что это самые страшные части корабля.  Поэтому, когда со стороны порта раздался глубокий гулкий удар, он не мог не повернуться и не посмотреть. Очертания пушечного ядра, приближающегося все ближе, едва успели возникнуть в его голове, прежде чем он обратился к остальным членам команды. — Все на палубу! — крикнул он, едва останавливаясь, чтобы сделать это сам. Его команда была послушна, это точно, так как не прошло и минуты, как они выполнили приказ. На правом борту корабля раздался громкий всплеск от удара пушечного ядра о воду. — Черт! — шипел Аполло позади него, и Феникс снова оказался на ногах. — Что это было? Он ненавидел, что он узнал это так быстро. — Это фон Карма, — решительно сказал он. — Фон Карма?! — пискнул брюнет, когда экипаж внезапно занял квартердек. — У корабля Саймона черные паруса, — объяснил он, прежде чем повернуться к экипажу, который окликнул его множеством «что это было», «что мы делаем» и «что происходит». Он поднял руки в молчаливой мольбе о тишине. — Это фон Карма, — повторил Феникс, бросив еще один взгляд на Майлза, который выглядел так же мрачно, как и он. — В лучшем случае мы столкнемся с тремя кораблями. — Скорее всего, они обученные и опытные моряки, — размышлял мужчина. Когда остальные семеро повернулись к нему, он сжался. — В прошлый раз, когда он пытался уничтожить нашу команду, он привел новичков. Он бы не стал снова недооценивать ни нас, ни Саймона. — Справедливо, — подхватил Бобби. — Но что нам делать? — Майя, Перл и Трюси, вы спускайтесь в крюйт и приготовьте пушки, — приказал Феникс, даже не раздумывая, когда они тут же зашевелились. — Клей, ты нужен мне на парусах, пока мы не узнаем, что они готовят. В прошлый раз у них были крюки с пороховым приводом. Если они снова появятся, ты должен отрезать как можно больше. Ты хороший воздушный гимнаст, не вступай в бой, если это не обязательно. — Да, сэр! — отсалютовал Клей, прежде чем спрыгнуть обратно на главную палубу, направляясь к мачте.   — Аполло, Ларри, Майлз, Бобби, — перечислил их Капитан, — вы нужны мне на палубе. Попробуем задержать их здесь. — Ник! — ныл Ларри. — Я нихрена не умею драться... — Мы не будем долго сражаться одни, — заверил его Феникс. — Саймон охотится за фон Кармой, я уверен, он появится и поможет нам… — Саймон? — Бобби был недоверчив. — Насколько я понимаю, он просто охотится за Фантомом! Разве он не попытается убить и нас тоже? Феникс и Майлз обменялись понимающими взглядами. — Просто подождите Саймона, — снова сказал Капитан. — Нам не придется сражаться в одиночку. Понятно? — Да, сэр! — Бобби, Ларри, вы идите на полубак. Эджворт и я останемся здесь и примем на себя основную тяжесть боя. — двое мужчин кивнули и направились вперед. — А как насчет меня, мистер Райт? — спросил Аполло сзади. Феникс остановился на мгновение, покусывая внутреннюю часть щеки. Не то чтобы он сомневался в способностях Аполло на парусах, нет… это был скорее вопрос, захочет ли Аполло сделать это. Тем более, что он старался держаться подальше от такелажа… — Хотите, чтобы я поднялся на мачты? Феникс остановился, как и все мысли в его голове. Он повернулся к Аполло и увидел, что его глаза искренни, а брови изогнуты в молчаливом ожидании ответа. Феникс понял, что Аполло хранил в себе множество граней. Но шутки не были одними из них.  — Если ты не против, Клею понадобится вся возможная помощь. Когда я дам сигнал, я хочу, чтобы ты поднялся туда как можно быстрее. А пока мне нужно, чтобы ты управлял штурвалом. — Понял! — отсалютовал Аполло, и Феникс снова повернулся к палубе. Эджворт был единственным человеком, оставшимся на квартердеке вместе с ним и Аполло. Капитан скрестил руки на груди и начал продумывать следующий шаг. — Если ты планируешь сделать то же самое, что и в прошлый раз, я бы не советовал этого делать, — заметил Майлз, слегка повернувшись лицом к собеседнику. Феникс вздрогнул.  — Как ты- — Ты удивительно предсказуем, Райт, — невозмутимо ответил Эджворт. — И фон Карма будет ожидать этого. — Как что? — Ты почти во всех отношениях первый помощник Мии. — Феникс старался не чувствовать себя польщенным. — Я имел честь видеть это вблизи, но даже такой далекий от пиратства человек, как фон Карма, сможет это понять. Он будет ожидать твоего следующего шага. — Так что же нам делать? Эджворт сжал губы и поднес сомкнутый кулак ко рту. Феникс видел, как он делал это время от времени, когда размышлял. На лбу Эджворта появилась складка, где его брови сошлись вместе, и на мгновение Феникс сделал бы все, чтобы расслабить ее. Желательно губами. Он пообещал себе, что поговорит с Майлзом после того, как все закончится. «Я должен верить, что мы все выберемся из этого,» — подумал он. — «Я должен!» — Должен сказать, – пробормотал Майлз. — Это хороший повод отвлечь меня от Бобби. — Феникс был рад, что говорил достаточно тихо, чтобы Аполло его не услышал. — Надеюсь, он все еще на корабле, — усмехнулся Феникс. Они снова замолчали, оба мужчины повернулись к трем военным кораблям, которые направлялись к ним. Один был значительно ближе двух других, и единственный, кто стрелял в них, двигался вперед.   — Я пока отменю свои обвинения против него, — вздохнул он, скрестив руки на груди. — А что касается фон Кармы, тебе нужен мой профессиональный совет, — он повернулся и посмотрел на Феникса с медленной, лукавой ухмылкой, — или совет пирата? Не в силах сдержать себя, Феникс почувствовал, как у него запылали щеки. Он почувствовал, как все его лицо расслабилось в молчаливом шоке. Он…? В этот момент в Майлзе Эджворте не было ничего, что не было бы красивым. Его волосы почти сверкали в лучах закатного солнца, обрамляли острую линию челюсти, а эта ухмылка - Феникс был почти уверен, что губы у этого человека не такие, но увидеть в них уверенность и лукавство, которое проникало даже в глаза... он вспомнил человека, который пытался убить его на острове, и то, как сильно он расслабился в их компании. Он не мог не ответить. — Совет пирата, если ты не возражаешь. Казалось, это только подстегнуло бывшего солдата. Он кивнул в сторону белых парусов, которые приближались все ближе. — Фон Карма будет ожидать, что ты отпустишь свой якорь и повернешься к нему боком. Он попытается опередить. Если есть какой-то способ сделать так, чтобы это выглядело так, будто ты собираешься… — ...И вместо того, чтобы развернуться, разрубить его корабль пополам, — закончил Феникс, уже чувствуя, как по рукам пробежали толчки предвкушения. Из груди вырвался недоверчивый смех. — Не повредит ли это нашему кораблю? — спросил Майлз. — Не так сильно, как им, — пожал плечами Феникс. Нос корабля создан для тарана. Если мы попадем прямо в них, все будет в порядке. — он покачал головой. — Ты был таким хитрым, когда составлял планы атаки фон Кармы? — Не совсем, — ухмылка на губах седовласого мужчины утихла и превратилась в плавное веселье. — Я думаю, что мне некого винить в моем душевном состоянии, кроме моей нынешней компании. Капитан снова рассмеялся. — Мне нужен кто-то, кто позаботится о вещах внизу. Майя в основном знает, что делать, но ей понадобится еще одна пара сильных рук, чтобы не дать оружию слишком сильно разболтаться. — он воспользовался моментом, чтобы окинуть взглядом палубы. — У меня такое чувство, что наверху будет немного больше работы. — Откуда ты знаешь? — усмехнулся Феникс. Наконец Майлз расцепил руки и взялся за рапиру. — Я пойду помогу в крюйте. Остальное я оставляю в твоих умелых руках… — они встретились взглядами, и призрак улыбки вернулся, — …партнер. Не успев оценить реакцию Райта, Майлз резко развернулся и поспешил вниз. Он распахнул люк, ведущий под палубу, и повернулся, спускаясь по трапу так быстро, как только позволяли ноги. Внизу горел свет, и он смог разглядеть смутные очертания трех женщин, заряжавших пушки и перекладывавших порох с кормовой части к каждому орудию. Майя услышала его приближение и подняла голову. Она собрала все свои волосы в свободный хвост, и, насколько мог видеть Майлз, двое младших тоже подражали ей. — Что происходит? — спросила Майя. — Мы должны закрепить оружие на месте, – быстро объяснил Майлз. — Через несколько минут мы установим контакт с одним из флотов фон Кармы. — Контакт? — уточнила Перл. — Мы стреляем? — Нет, пока не получим приказ от Капитана, — кивнул ей Майлз. — Фон Карма предполагает, что мы сделаем то же самое, что произошло, когда вы встретились с ним в прошлый раз. Если все пойдет по плану, мы уничтожим один из его кораблей до того, как они успеют взять нас на абордаж. — Это потрясающе! — прошептала Трюси, и Майя глубоко вздохнула, оценивая пушки вокруг себя. Она знала, что над палубой стреляют пушки, и не могла не почувствовать, что в животе у нее растет яма. — Что мы должны делать? — Перл повернулась к Майе, и та уперла руки в бока. — Иди возьми веревку, Перли, — кивнула она, наблюдая, как подросток убегает. — А ты, господин моряк, — она повернулась к Эджворту, — мне нужно, чтобы ты подержал этих крошек.

—

  — Что мы делаем? — завопил Ларри, как только Феникс рассказал ему план. — Разве это не уничтожит и наш корабль? — Нет, если мы все сделаем правильно, — возразил Феникс. — Как только мы вступим в контакт с их первым кораблем, начнется ад. — Есть какие-нибудь признаки Саймона? — спросил Бобби. В руке у него уже был тесак, и в этот момент он меньше походил на рыбака и больше на опытного солдата. Феникс был благодарен, что не сошел с ума. — Еще нет, — вздохнул Капитан. — Но если это сработает, мне нужно, чтобы один из вас стоял у якоря. Они увидят, что мы готовимся к швартовке, и двинутся раньше нас. Не позволяйте ему опускать якорь, пока я не скажу — Понятно, — кивнул Бобби, и Ларри судорожно вздохнул. — Мне нехорошо, Ник, — простонал он. Не чувствуя угрызений совести за этого человека, Феникс хлопнул его по спине. — Это пройдет, как только мы окажемся в самой гуще событий, — ухмыльнулся он, и, прежде чем Ларри успел пожаловаться, Капитан трусцой побежал обратно к квартердеку, где Аполло нервно удерживал курс. Феникс чувствовал себя плохо, оставив его, не объяснив сначала, что происходит, но через несколько минут это не имело значения. Когда он оказался в пределах слышимости, Аполло чуть дернулся, как будто хотел отпустить штурвал. — Что мне делать, Капитан? — спросил он. — Хотите, чтобы я был на парусах? — Да, — кивнул Феникс, — но мне нужно, чтобы ты вместе с Клеем добрался до марса. Скажи ему, чтобы готовился к столкновению. — Столкновению? Я слышал разговор с Эджвортом, но… — Все будет хорошо, — заверил его Феникс. — Я собираюсь встать за штурвал, но как только мы столкнемся с кораблем, нам придется начать бой. Понятно? — Да, сэр! — Аполло кивнул, поворачиваясь, чтобы уйти. Феникс встал на его место. Мальчик успел дойти до трапа, прежде чем Капитан позвал его. Когда он снова обернулся, старший с надеждой посмотрел на него. — Есть только один приказ, — сказал он. — Не умирать. Аполло рассмеялся. — Да, сэр, — кивнул он, прежде чем подбежать к мачте и обвязать одну из веревок вокруг талии. Феникс смотрел, как он отпускает груз. Когда маленькая фигурка подлетела к реям, руки Феникса сжались на руле. С каждым мгновением они становились все ближе и ближе к кораблям фон Кармы, и как бы он ни хотел игнорировать артиллерийский огонь, если бы он этого не делал, то, скорее всего, впал бы в панику. Теперь он был Капитаном. Паника больше не была для него вариантом.  «Капитан не может плакать, пока все не закончится. Капитан верит в свою команду до конца» Он просто надеялся, что этого будет достаточно.

—

— Это последнее, — выпрямилась Майя, как только они прикрепили последние ядра к полу палубы. Она знала, что времени у них остается все меньше и меньше, чем больше они работают, но с палубы ничего не было слышно. Оглядев крюйт, она увидела, как Эджворт дает Перл и Трюси последний ускоренный курс боя на мечах. Она знала, что он старается сделать все возможное, чтобы обезопасить их, но не могла не испытывать беспокойства, наблюдая, как Перли отрабатывает смертельный удар кортиком. Как ни старалась Мия оградить ее от насилия, связанного с их профессией, теперь она знала, что надежда на это рухнула.   — Мисс Фей? — Эджворт вырвал ее из скорби по обескровленным рукам кузины. Когда она подняла на него глаза, то заметила, что он выглядел так, словно она собиралась его ударить. — Все нормально? Не в силах подобрать слов, она только кивнула. В глубине души она знала, что Майлз знал, что если и будут жертвы, то только по его вине, но она предпочла оставить это обвинение при себе. Указывать пальцем сейчас было бы бесполезно. Он тихо шевельнулся, словно извиняясь, но прежде чем он успел зайти слишком далеко, она протянула руку и схватила его за рукав. Майлз обернулся. Он привык видеть такие постаревшие глаза всякий раз, когда смотрел на старшую из Фей, но сейчас она была похожа на ту, кем была на самом деле: грустная двадцатилетняя девушка, потерявшая слишком много за время, меньшее, чем требуется для смены фазы луны. — Перед тем, как на нас напали на «Туманном Трауре», — голос Майи был тихим, — Мия сказала мне взять Перл и бежать, если будет казаться, что мы умрем. — Майлз почувствовал, как сжимается его грудь. — Мы - последние женщины клана Фей, и именно резня нашей семьи положила начало всему этому. — теперь, когда она посмотрела на Эджворта, ее ноздри раздулись, а глаза снова стали острыми, как ножи. — Мия никогда не верила в судьбу, но я думаю, что это судьба, что все это заканчивается из-за человека фон Кармы, ищущего мести за своего отца. — она выставила кулак перед рукой Майлза. Мужчина какое-то время ошарашено смотрел на ее жест. — За Грегори, — сказала она. Потрясенный, Майлз не знал, что еще сделать, кроме как сжать кулак и положить его поверх ее. — За клан Фей, — ответил он. Видимо, это был правильный ответ, потому что уголки ее рта изогнулись в улыбке. — Приготовьтесь! — раздался крик сверху. У всех, кто находился под палубой, было всего несколько мгновений, чтобы ухватиться за что-нибудь, прежде чем весь корабль сильно тряхнуло. Перл и Труси вскрикнули, когда пол под ними задрожал. Майлз успел ухватиться за лестницу, ведущую на главную палубу. Майе едва хватило времени, чтобы ухватиться за одну из опор, но она была безмерно рада, что успела. Звуки мужских криков над ними и вокруг них пронизывали воздух. Как и обещал Майлз, нос корабля скрипел и стонал, но отказывался поддаваться. За это мужчина был ему искренне благодарен.  — Огонь! — крикнула Майя, и Перл с Труси едва удостоили ее взглядом, прежде чем поспешили сделать это. Повернувшись к нему, женщина дико жестикулировала. — Иди! Мы справимся! — закричала она. — Иди позаботься о Нике! Верно. Майлз кивнул ей и полез вверх по лестнице, где, как и предсказывал Феникс, начался настоящий ад. Майлз был прав, предположив, что фон Карма ожидал, что они бросят якорь. Первое, что он увидел, повернувшись лицом к правому борту корабля, было то, что они почти успешно разрезали военный корабль пополам. Он должен был отдать кораблям должное: они были прочными. Как бы ему ни хотелось дольше размышлять о кораблях, боевые крики, а также солдат, отступивший назад, чтобы разрезать ему грудь, вернули его в реальный мир. Майлз потянулся за своей рапирой и вытащил ее из ножен настолько, чтобы заблокировать удар. Он заставил себя посмотреть в глаза солдату; он почувствовал облегчение от того, что никогда не встречал этого человека. На мгновение они так и стояли лицом к лицу, но затем Эджворт вернул рапиру на место, чтобы застать моряка врасплох. Он потерял равновесие и упал на плечо Майлза, что дало ему достаточно времени, чтобы броситься на человека и отбросить его назад, используя против него собственный вес. Майлз использовал время, которое потребовалось мужчине на падение, чтобы полностью вытащить меч. Он сделал два размеренных шага вперед и с размаху ударил рапирой по диагонали в грудь солдата. Рана была не очень глубокой, но достаточной, чтобы еще больше вывести мужчину из равновесия. Майлз перенес весь свой вес на заднюю ногу, подняв другую, чтобы она приходилась на живот мужчины, и рванулся вперед. Если бы он успел прислушаться, мужчина издал бы удовлетворительный всплеск, упав за борт корабля. Временно незанятый, Майлз смог окунуться в окружающую его атмосферу. По обеим сторонам корабля, который они пробили насквозь, остались прикрепленные друг к другу доски, и люди, находившиеся либо на палубе, где было достаточно времени, чтобы перестроить свои мысли, либо в парусах, спускались к маленькой команде. Два других корабля были все еще относительно далеко, что, по мнению Майлза, было благословением. Клей и Аполло, как и ожидал Райт, были заняты делом: Клей возился с канатами на носовой и грот-мачтах, но в основном оставил проблемы с грот-мачтой Аполло. У Бобби и Ларри была своя работа, да, но когда Майлз повернулся к квартердеку и увидел, что там действительно сосредоточено больше матросов, он почувствовал, как сработал его боевой инстинкт. Как и всегда, Феникс был больше озабочен болтовней между собой и солдатами, чем их быстрым уничтожением. Как бы ни было забавно слушать, как он пытается поговорить с другими, спина его полностью оставалась открытой. У Майлза было очень мало времени на раздумья. Его стычка с первым солдатом привела его к относительно хорошему месту на палубе, и он поправил свою хватку на рапире. Если рапира и была чем-то лучше в использовании вместо тесака, так это аэродинамикой. Поставив одну ногу перед другой, Майлз отпрянул назад, прежде чем замахнулся. Он оставался на месте достаточно долго, чтобы увидеть, как меч едва увернулся от плеча Райта и вонзился в горло моряка. Майлз бросился вперед, с легкостью взобравшись по лестнице на квартердек. — Так рад, что ты смог присоединиться ко мне! — крикнул через плечо Райт. Седовласый мужчина позволил себе ухмыльнуться, выбивая оружие из рук человека перед ним, как раз вовремя, чтобы заблокировать приближающийся удар. — Какие-нибудь признаки Саймона? — Еще нет, — отозвался Эджворт. — Хотя я был больше озабочен тем, чтобы добраться до главной палубы в целости и сохранности, — он выставил свой меч вперед и нанес последний удар солдату перед ним как раз вовремя, чтобы другой занял его место, — что у меня не было времени как следует осмотреться. — Что ж, держим кулачки за подкрепление! — Майлз был рад, что Райт увлекся приближающимися солдатами, и у него почти не осталось времени на шутки.

—

  На дне корабля ничего не происходило, как узнал Клавир Гэвин. Единственным признаком того, что время идет, была его ежедневная порция еды (столь любезно доставленная Афиной). Поскольку раньше это был грузовой корабль, в новой темнице было мало света, и то, что все же просачивалось сквозь доски, только усиливало его мрачное настроение. Он полагал, что хорошая часть заключалась в том, что если он все еще находится здесь, то девушки Фей все еще живы.  — Надеюсь, так и останется, — вздохнул он и прислонился головой к стене. Он сидел, поджав ноги, положив локти на колени. Прошло много времени с тех пор, как он в последний раз видел своего брата. Вскоре после того, как он совершил «предательство» Саймона и его команды, Крис был одним из немногих, кто все еще охотно разговаривал с ним. Нет, это было неправильно, он не должен так думать. Камера располагалась в корме. Чтобы увидеться с ним, кому-то пришлось бы из кожи вон лезть, а поскольку Крис был единственным, с кем он поддерживал настоящую связь, в этом не было ничего удивительного. В общем, он не жалел о своем поступке и подтверждал это каждый день своей жизни. Не то чтобы он хотел сделать это исключительно для герра Райта или их нового компаньона. В свое время, когда он был главным канониром на «Туманном трауре», он достаточно хорошо знал Майю и Перл. Если бы он закрыл глаза (а затем снова засыпал), то мог представить себе их веселые ночи, когда они разыгрывали друг друга с помощью пороха. Не всегда самая безопасная игра, но желание не попасться на удочку их уже ушедшего Капитана делало игру только веселее. — Клавьер, — голос вывел его из мечтательности. Он не был уверен, простит ли когда-нибудь родителей за то, что они назвали его в честь пианино. — Клавьер. — Да, Крис, — мужчина склонил голову набок, заметив явный порыв своего брата. Кристоф был собран, как всегда, его волосы были закручены в длинный локон. На нем были те же черные бриджи и жилет, которые он носил уже некоторое время, а воротник был завязан тонким бантом. Клавир носил такие же волосы, но сейчас, когда ему было нечем заняться и не было передышки от карибского воздуха, согревающего кожу (как он мечтал о немецкой зиме), он предпочел убрать волосы с лица. Возможно, когда все это закончится, он их отрежет. — Чем я могу помочь? Кристоф, однако, был не в настроении для игр. Когда он сжал том с картами, который всегда носил с собой, что-то в его глазах привлекло внимание Клавира. Его еще больше подстегнул тот факт, что рот брата открылся, и он заговорил по-немецки. — Мне нужно, чтобы ты следовал моим инструкциям в точности, — быстро сказал он. — Что происходит? — младший брат сел прямо, скрестив ноги под собой. — Все хорошо? — Мы приближаемся к бывшему старпому и его команде, — объяснил Кристоф. Они давно усвоили, что использование имен людей не совсем способствует разговору о них на другом языке. — Уже? — он солгал, если бы сказал, что не ожидал этого. — Да. Они столкнулись с военными. Клавир почувствовал, как его кровь стынет в жилах. — А Капитан?.. — Наши все еще полны решимости убить его и большую часть его команды, а затем вступить в бой с военными. — Это абсурд! — Клавир снова был на ногах. Саймон должен был знать, что есть смысл сражаться с фон Кармой вместе с командой Ника. — Было бы разумнее сначала победить военных… — Я знаю, — Кристоф поднял руку, чтобы заставить брата замолчать. Шрам на тыльной стороне его запястья сверкнул, и мужчина заставил себя успокоиться. — Наш Капитан слишком ослеплен своей потребностью быть правым и местью, чтобы мыслить ясно. Вот почему, — он протянул руку за спину. Клавир знал, что это за звон, прежде чем стало известно, что его вызвало. Легкая улыбка тронула края его губ, превратившись в полную ухмылку, когда Кристоф достал ключи от его камеры. — Мне нужно, чтобы ты заткнулся и выслушал меня.

—

  За все время, что она провела в компании пиратов, Майя поняла, что никогда не отвечала за боеприпасы для полномасштабной атаки, подобной той, которую они сейчас переживали. Еще она поняла (с опозданием), что понятия не имела, как мало растягивается боезапас. Как только они столкнулись с первым кораблем фон Кармы, она отдала приказ выстрелить из каждой пушки хотя бы по одному разу. Несмотря на обжигающий жар, который все еще оставался, она была полна решимости снова подготовить все оружие к стрельбе. Поскольку в крюйте находилось всего три человека, это было довольно сложной задачей, но она решила, что дело того стоит, особенно учитывая обстоятельства. Первый залп, несомненно, оказал свое действие: моряки под палубой Фон Кармы не ожидали их стратегии, и это было очевидно, когда они едва двигались. Они были легкой мишенью, но в глубине души девушка-Фей знала, что с приближающимися кораблями им придется гораздо труднее. — Эй! — она крикнула двум своим помощникам, когда они праздновали первую успешную атаку. — Назад к своим позициям! После этого станет намного труднее! — Д-да, мэм! – выпалила Трюси. — Извини! — Перл отсалютовала так же, как Бобби, прежде чем они начали суетиться, пытаясь найти способ, чтобы все было наготове. Майя подбежала к правому борту корабля и высунула голову настолько, что увидела, что к ним действительно приближаются два корабля. Или они шли вперед. В данный момент у нее не было желания спрашивать. Как раз в тот момент, когда она собиралась повернуться и снова помочь, весь корабль затрясся. Она замерла, широко раскрыв глаза: стены вокруг нее и пол под ногами затряслись, словно в них только что врезался другой корабль. Разве Эджворт не говорил, что кораблей всего три? Она задумалась и медленно, словно была сделана из дерева, повернулась. Там, прижавшись к левому борту, она оказалась лицом к лицу с пушками и правым бортом другого корабля. Она почувствовала, как кровь отхлынула от ее лица, когда она поняла, что, несомненно, сейчас произойдет. Под крики подростков Майя оттолкнулась от пушек и повалила их обоих на землю, ожидая первого из множества выстрелов. Она приготовилась к худшему, но когда ничего не произошло, она осмелилась держать глаза открытыми. — Лежим, — прошипела она, вставая на четвереньки. Звуки боя, к которым она так привыкла, исчезли; осталось лишь ощущение звона в ушах. Не оборачиваясь, чтобы оглянуться и посмотреть, действительно ли они выполняют ее приказы, Майя потянулась к поясу и сжала рукой меч. С другой стороны стены послышался слабый шорох. «Они солдаты...» — с ужасом подумала она. Она знала, что у них мало членов экипажа, но быть побежденным так быстро... ну, это было, по меньшей мере, обескураживающе.     «Я лучше умру здесь, чем буду повешена!» — повторяла она себе снова и снова.  Медленно ступая, она подошла к стенам в тот самый момент, когда в отверстии первой пушки показалась рука. Она отбросила свой страх и вытащила меч, пытаясь не обращать внимания на раздражающую дрожь в руках. Ее взгляд снова остановился на руке, когда она напряглась, и тот, кто был на другой стороне, замахнулся. Майя подняла меч, готовая обрушить его туда, откуда должна была показаться голова. Приглушенный «Ах!» остановил ее. Пока она ждала, ее мускулы напрягались все больше и больше, и она знала, что должна их успокоить, потому что это сделает борьбу намного тяжелее и… Она как раз ругала себя, когда человек с другой стороны полностью оказался в поле зрения. Внезапно она обрадовалась, что остановилась, хотя бы на мгновение. Клавир Гэвин мог быть другом на «Туманном трауре», но теперь, когда он появился на их артиллерийской палубе в разгар битвы с фон Кармой, Майе пришлось напомнить себе, что он с корабля Саймона, а не с ее, и что он был врагом. Ее руки расслабились от шока при виде знакомого лица, и она воспользовалась затишьем, чтобы направить конец меча ему под подбородок. Они стояли, застыв на месте, голубые глаза Клавира расширились. — Клав?! — воскликнула она, ее хватка на рукояти меча ослабла. — Мир, фройляйн! — взвизгнул он, размахивая руками в безмолвном «нет». — Что ты делаешь на нашем корабле? — рявкнула Перл, и краем глаза Майя увидела, как она закатывает рукава.  — Я здесь как друг! — настаивал он. — Пожалуйста, опусти меч! Глаза Майи еще больше сузились. — Почему я должна тебе верить, если в последний раз, когда мы виделись, ты стрелял в нас пушечными ядрами? — Это был не я! — заскулил он, когда Трюси вмешалась: — Он с корабля Саймона? — Что значит, это был не ты? — прошипела Майя. — Ты не хуже меня знаешь, что Саймон ничего не стал бы делать с пушками, если бы не ты. Так как же ты объяснишь, что нашу шлюпку разнесло вдребезги? — Я- — Мы проснулись на пляже острова в глуши! — Фройляйн, пожалуйста, позволь мне объяснить… — Единственная причина, по которой мы выжили, заключается в том, что Майлз Эджворт - которого ваш Капитан считает Фантомом - был достаточно умен, чтобы создать для всех нас плот. И ты все еще здесь, чтобы убить его?! — Я был без сознания! — наконец закричал Клавир. — Пожалуйста, пожалуйста, выслушай меня! — когда женщина перед ним снова не перебила его, он бросился вперед. — Я признаю, что целился из пушки, но когда я узнал, что это ты, я отказался! Вместо меня это сделал Саймон, и следующее, что я помню, это то, что я очнулся в корпусе, в той же камере, куда он бросил вас, прошу, поверьте мне! Чем больше он говорил, тем больше Майя расслаблялась, вплоть до того, что держала меч направленным скорее на его живот, чем на его лицо. Это был дурной тон, и в тот момент он мог легко одолеть ее. Тем не менее, он не сводил глаз с лезвия. Это был бы плохой ход с его стороны, особенно когда лезвие снова оказалось у его горла. — Докажи это. — сказала она, хотя в ее словах не было прежней ядовитости. — Что? — Докажи, что ты на нашей стороне, — Майе было ужасно неловко приказывать ему, но она полагала, что чем менее беспечной она будет, тем лучше будет для всех. — Я бы с удовольствием, фройляйн, но для этого мне нужно схватить то, что я оставил на вашей пушке… — он испустил долгий вздох, который сдерживал с тех пор, как вошел в корабль. Освободившись, он отвернулся от женщины и, медленно двигаясь, потянулся к одному из отверстий. — Ах, это тяжело, — прошипел он и вдруг обеими руками втянул то, что было снаружи. Прежде чем он смог долго сопротивляться, Перл оказалась рядом с ним, маленькое «Клав» вырвалось у нее изо рта. Майя проглотила свое предупреждение Перл, особенно когда они вместе вытащили большой мешок, до краев набитый чем-то вроде пушечных ядер. — Ахтунг! Я устрою вечеринку, фройляйн!

—

 

Фениксу пришлось отдать должное солдатам фон Кармы. Они были упорны и, честно говоря, боролись храбрее, чем любой другой пират, которого он встречал. Даже Редд Уайт не сражался так бесстрашно. На самом деле, всякий раз, когда он был в затруднительном положении, Феникс просто помнил, как он съеживался. Нельзя сказать, что его не боялись, нет, но когда он был жив, Редд Уайт был человеком, которого нужно было бояться. Тем не менее, он все еще не имел ничего общего с фон Кармой. — Это потому, что наказание за провал — позорное увольнение! — крикнул Эджворт через плечо, когда Феникс озвучил свои мысли. — Или, — сказал он между ударами, — в зависимости от провала, — проворчал он, отталкивая раненого солдата, — смерть. — Черт, — Феникс сделал то же самое с человеком, которого только что ранил, и осмотрелся вокруг. Сейчас на корабле было значительно меньше солдат, но быстрый взгляд на правый и левый борта подсказал ему, что следующие двое быстро приближаются. — Это жестоко. — Фон Карма ожидает совершенства, — выплюнул Майлз, используя перчатки, которые он нашел у одного из солдат, чтобы вытереть клинок. — Люди, которые придут сейчас, будут еще более жестокими, чем прошлые. — Отлично, — невозмутимо ответил Капитан. — Если мы не получим помощь в ближайшее время, мы будем побеждены, — сказал Майлз так, как будто читал фолиант. Когда Феникс не ответил, он повернулся и увидел, что мужчина наклонился вперед и смотрит на него с раздражением. — Спасибо за оптимизм, — пробурчал он. — Ты спросил, — пожал плечами Майлз. Он повернулся к палубе. Бобби и Ларри заканчивали со своими солдатами, и, взглянув вверх, Феникс понял, что Аполло и Клей готовятся к следующему бою. — Как это было в прошлый раз? — Майлз нарушил молчание между ними. — Что? — Феникс снова посмотрел на него. — Когда… Фантом атаковал. Темноволосый мужчина замер. Как бы он ни старался это забыть, он помнил ту ночь так, как будто это было вчера. С усталым вздохом он потер затылок. — Это было ужасно, — вздохнул он, понимая, что, вероятно, ему следовало поговорить об этом раньше. — Мы готовились к швартовке на целую неделю. Мия подозревала, что с нашим квартирмейстером что-то не так… — Лана, — вспомнил Эджворт, и Феникс кивнул.  — Лана вела себя странно. Мия собиралась разобраться в этом, но прямо перед тем, как на нас напали, она исчезла. Когда мы были в гуще боя, она снова появилась и убила нашего Капитана. — он сказал это в спешке, как будто, если он будет говорить об этом дальше, его голос сломается. Майлз усмехнулся, пытаясь ослабить тяжелую ауру. — А после нас сбросили с корабля.  Фениксу хотелось верить, что он достаточно хорошо знает Майлза, чтобы понять, что его насмешка была не насмешкой, а искренним недоумением. — И Бобби все еще на корабле, так что это должно означать, что нам повезло, верно? – Наверное, – пробормотал Майлз. Успокоение не подействовало так, как хотел Феникс, но, по крайней мере, он не стал снова вступать в спор. Он открыл рот, чтобы продолжить, когда сверху раздался голос. — Капитан! — раздался голос Аполло, и оба мужчины вспомнили, какой громкостью обладает мальчик. Голова Феникса резко поднялась, чтобы увидеть, где он сложил руки вокруг рта. — Еще один корабль у левого борта! — Фон Карма? — спросил Майлз, но Феникс уже пробирался к соответствующей стороне корабля. Уже стемнело, солнце почти село, но корабль был достаточно близко, и их собственные фонари показывали, что к ним приближается каррак с черными парусами.   Наблюдая, как быстро приближался этот корабль, Феникс осознал, что в его животе что-то сжалось.  — Все на правый борт! — Феникс никогда бы не поверил, что может так громко кричать, если бы не чрезвычайная ситуация. Он повернулся и столкнул Эджворта с квартердека, повернувшись к грот-мачте. — Слезайте с рей! Это Саймон! — Уже? — Эджворт выругался. — Столкновение неизбежно! — повторил Феникс, прежде чем оттащить Эджворта подальше. Саймон был здесь. Феникс попытался вспомнить, что сказала Мия. Он был другом. Друг. Все, что ему было нужно, это напоминание о том, что они преследуют одну и ту же цель. Они только что миновали главную мачту, когда до его ушей донесся стон дерева. По глупости Феникс остановился на месте и повернулся. Правый борт «Проклятия Фантома» только что (безжалостно) столкнулся с их левым бортом. У него было около трех секунд, чтобы поглазеть, прежде чем корабль снова содрогнулся. Если бы не перила и мужчина рядом с ним, он бы потерял равновесие. В отличие от носовой части, борт корабля был гораздо менее подготовлен к удару. Доски тут же застонали, но, к счастью, худшее, что случилось, — их сбило с курса. Когда Капитан снова открыл глаза, корабль перестало трясти, и теперь он двигался вперед только за счет дополнительного импульса. — Все еще думаешь, что он на нашей стороне? — сумел спросить Майлз. — Вернитесь на свои позиции! — крикнул Феникс, достаточно громко, так что, когда он оглянулся на Клея и Аполло, они снова сбрасывали свои грузы и взмывали ввысь. Ларри, на удивление, первым двинулся с места, а Бобби неохотно последовал за ним. Феникс повернулся к Эджворту. — Я пойду посмотрю, смогу ли я поговорить с Саймоном. — Я буду прямо за тобой, — заверил его Майлз, и, кивнув самому себе, Феникс направился к левому борту. Его корабль — к счастью, безымянный, так как он был уверен, что ему не выбраться из этого — был разрушен до квартердека. Нос «Проклятия Фантома» был почти идеально совмещен с их носом, и либо Диего был не так плох, как выглядел, пока они были на борту, либо они нашли себе нового штурмана. Феникс подскочил к борту своего корабля одновременно с Майлзом. Его сердце колотилось в груди. Корабль был точно таким же, каким он его помнил, если бы только он мог найти… Прежде чем он успел закончить свою мысль, на его периферии появилось черное пятно. Он успел только открыть рот, чтобы произнести несколько слов, как в поле его зрения появился яркий свет. Он запоздало понял, что падает обратно на свой собственный корабль. — Райт! — Эджворт едва вскрикнул, как почувствовал, как холодный металл давит ему на горло. Краем глаза он мог видеть, что Райт действительно истекал кровью и снова находился на квартердеке их корабля. Каким-то образом ему удалось выбраться из предыдущей передряги почти невредимым, но видеть, что его щека рассечена... У Саймона Блэквилла было мало времени на своего бывшего товарища. Когда Фантом перед ним двинулся, как будто присматривая за Райтом, он только сильнее сжал свою саблю.  — Я бы не стал испытывать судьбу, — сказал Саймон. — Однажды я позволил Фантому уйти, и больше такого не повторится.