Проклятие Фантома

Кристоф Гэвин почти всегда описывал себя как спокойного человека. Ему нравилось не ложиться спать долгое время после работы, читая книги, которые он забирал из того или другого места. Он изо всех сил старался не выходить из себя всякий раз, когда у него было плохое настроение, и даже не повышать голос. Он полагал, что контроль пришел после долгого периода самостоятельного воспитания Клавира; они начали в Германии, прежде чем сбежали от родителей, и с тех пор переходили с одного пиратского корабля на другой. Пытаясь вырастить Клавира в такой атмосфере, Кристоф научился контролировать свои эмоции и тон, чтобы не отдаляться от брата. Клавир научился дерзкому поведению у пиратов; ему не нужно было еще одно негативное влияние в его жизни. Также он потратил много лет, работая над своим фехтованием. Его успокаивало то, что он мог выплеснуть всю свою агрессию на того, кто уже сражался с ним, а не на мальчика, который только учился следить за своим языком. Только на их первом корабле он обнаружил, что его боевой стиль крайне несбалансирован. Его наставник подарил ему второй меч, и с тех пор он преуспел только в бою. Это было очень полезно - иметь что-то, чем можно гордиться, а для Кристофа Гэвина это были его характер и мастерство владения мечом. Так что, когда шут по имени Ларри начал выть и кричать из-за того, что второй корабль фон Кармы затонул, ему потребовалось время, чтобы взять себя в руки. Вскоре после этого он помог проткнуть одного военного. — Что ты кричишь?! — бросил он через плечо. Шут фактически опустил боевую стойку и головокружительно указал на третий корабль. — Это были Майя и Перл! Ты видел этот взрыв?! — Да, видел, — Кристоф повернулся к братьям Маршалл, которые были заняты обеспечением безопасности друг друга. Он жаждал такой безопасности. — Они выполняли свою работу, не так ли? Ларри надулся. — Наверное, но ты должен признать, что это все равно было круто! — Возможно, ты захочешь свести празднование к минимуму, пока мы не перестанем сражаться за наши жизни, — упрекнул Кристоф. Он воспользовался моментом, чтобы вытереть свои клинки. К счастью, Ларри тоже все понял, потому что надулся. — Ну, а ты, Бобби? Ты подумал, что это круто, да? Все, что блондин мог сделать - это закатить глаза. Эти двое вели себя совершенно глупо во время боя, и он устал от этого. Когда он снова окажется на борту «Проклятия Фантома», он будет целовать половицы от облегчения, что вернулся. Представляя, как он будет выглядеть при этом, он ждал, когда другой мужчина начнет восторженно отзываться о кузинах Фей. Тишина, воцарившаяся после того, что должно было стать несносным временем общения, заставила Кристофа вздрогнуть. Хотя он знал этих двух не так давно, он знал их достаточно хорошо, чтобы понять: если один из них не разделяет таких чувств, а значит, что что-то не так. Он повернулся и увидел, что Ларри повторяет его позу; растерянный, удивленный и немного напуганный. — Бобби? — снова позвал Ларри, прежде чем повернуться к Кристофу. Когда они встретились глазами, дурак только пожал плечами. — Я полагаю, ему нужно было идти? — Маловероятно, — усмехнулся Кристоф. — У меня плохое предчувствие.

—

Майлз Эджворт не привык пользоваться саблей. Она замедляла его движения, которые иначе были бы быстрыми, и затрудняла парирование. Рапира Манфреда двигалась быстрее, чем меч Майлза, что всегда приводило его в ярость. Если бы он использовал оружие по своему выбору, он был бы более уверен в себе. Как бы то ни было, фон Карма был более проворным, чем он помнил, и он оказался в защите, чтобы сразу запомнить ходы. Он только что удержался от удара вниз и смотрел в глаза фон Кармы, когда тот издал кряхтение. Это была долгая ночь сражений, и накануне он почти не спал, и вскоре понял, насколько устал на самом деле. Его наставник немедленно набросился на него. — Ты стал слабым за время, проведенное среди пиратов, — усмехнулся фон Карма. — Слабым и неспособным дать отпор. — Эджворт стиснул зубы и толкнул изо всех сил. Наконец фон Карма отшатнулся, и Майлз воспользовался возможностью отдышаться. Он не знал, кто хуже - Саймон или Манфред. Он привык к такому поведению Манфреда; учившись драться под его руководством, он научился не обращать на это внимания. Однако его комбинации были утомительными, это уж точно. Манфред, казалось, чувствовал себя так же хорошо, как и он, и тоже воспользовался моментом, чтобы сделать паузу. Несмотря на усталость, Майлз чувствовал, что в нем все еще горит огонь. — Я согласен с тем, что я изменился, — говорил он, протягивая руки, как бы указывая на себя. — Но если я кажусь медленнее, то это потому, что я обременен ответственностью за истину. Это привлекло внимание фон Кармы. Тотчас же во рту у него пересохло, и бровь приподнялась. Он выглядел так, словно только что проглотил гнилой фрукт. Майлз не мог не чувствовать себя немного удовлетворенным тем, что пожилого человека так легко спровоцировать на словесные нападки, а не на физические. — Какой истины? — насмехался он. — Виновны только пираты и ведьмы. Ты - пират, а твой чертов отец сочувствовал пиратам. — одна только мысль о Грегори Эджворте заставила фон Карму покрыться мурашками. — Вы оба виновны! И есть только одно наказание за пиратство; вы оба заслуживаете смерти. Это было милосердие, когда ты убил его. Майлз почувствовал, как закипает его кровь. В глубине души он знал, что это неправда, но когда его наставник и бывшее доверенное лицо сказал это так небрежно, он почувствовал, как его тело рванулось вперед, обе руки крепко сжимали рукоять абордажной сабли. Фон Карма усмехнулся. — Попробуй. Первый удар фон Карма легко заблокировал, и он смог отбросить Майлза назад, чтобы подготовиться к хорошему замаху. Однако глаза Майлза были прикованы к его мечу, и когда он снова подошел, чтобы блокировать удар, то попал прямо в стык рапиры и ее рукояти. Глаза фон Кармы расширились от шока. Он точно знал, что Майлз гораздо лучше сражается рапирой, чем абордажной саблей. В этот момент он понял, что все время, которое Майлз потратил впустую ранее, было потрачено на то, чтобы привыкнуть к использованию более широкого меча. Когда он попытался оттолкнуть Майлза, то обнаружил, что тот стоит как вкопанный. Он посмотрел в серые глаза и увидел, как в них течет жидкая ярость. — Не я убил своего отца, — выплюнул Майлз. Фон Карма чувствовал себя таким идиотом. Мальчик играл с ним с первого удара, пытаясь вспомнить, как сражался фон Карма, пытаясь узнать, где ломается его меч. Лучшим вариантом для него было тянуть время. Он должен раздобыть новое оружие. — Это то, о чем говорили тебе твои кошмары, а? — спросил Манфред с ухмылкой. Как будто это было возможно, ноздри Майлза раздулись еще больше, и он сильнее прижался к рапире. Теперь они были всего в нескольких сантиметрах друг от друга. — Нет, свинья, — прорычал Майлз. — Ты убил его. Фон Карма расхохотался. — О чем ты говоришь? Возможно, это было несколько лет назад, но даже тогда я не был достаточно проворным, чтобы выбраться из такого пожара. В этот момент Майлз изо всех сил старался не чувствовать жара, который был в тот день. Это было мучительно, пламя лизало его лицо и руки. Воздух был настолько сухим, что за мгновение высосал всю влагу изо рта. Помимо физических воспоминаний, которые нахлынули на него, он почувствовал, как паника и страх, которые он испытал, когтями впиваются в его голову. Он воспользовался минутным колебанием фон Кармы, чтобы зажмурить глаза. Он должен был отодвинуть всю боль в сторону. — Возможно, ты не был тем, кто ударил его ножом, — процедил он сквозь зубы, — но ты отдал приказ. — подбородок фон Кармы вздернулся от отвращения. — Во всем, что произошло после резни клана Фей, виноваты два человека: ты и Фантом. Взглянув на мальчика, фон Карма почувствовал волну уверенности, которую не испытывал с тех пор, как с Грегори Эджвортом разобрались. Пока мальчик закрыл глаза, он украдкой заглянул через плечо. Там, с тесаком в руке, с красными глазами и пустым лицом, стоял сам Фантом, все еще одетый в облик того рыбака. Фон Карма вспомнил, как они впервые нашли Майлза Эджворта и его банду пиратов. Они случайно высадились рядом с военным аванпостом, и их обнаружил обычный патруль. Фантом был уверен, когда он взял лицо человека, что он сможет какое-то время оставаться незамеченным; в конце концов, они только что встретились с этим парнем и взяли его, чтобы найти корабль. Это было идеальное время, чтобы подменить настоящего мужчину на Фантома. Теперь фон Карма не мог поверить, что они так легко повелись на это. — Если это так, — усмехнулся он, наклонившись так, чтобы Эджворт запомнил его в загробной жизни, — у тебя есть два человека, о которых стоит беспокоиться. Глаза Майлза расширились. Он знал, что у него, должно быть, было не так много времени, в зависимости от взгляда фон Кармы. Он оттолкнулся от старшего и свернул вправо… Звук меча, рассекающего его челку, был единственным предупреждением об ударе. Не прошло и секунды, как его левое плечо пронзила мучительная боль, и, несмотря на крик, он оглянулся и увидел, что тесак действительно пронзает кожу. Он последовал за знакомым мечом к лицу, которое, как он уже знал, будет там. Там, глядя на него, было лицо Бобби Фулбрайта. Его глаза были красными, лицо было пустым, и он выглядел настолько далеким от каких-либо эмоций, что сердце Майлза на мгновение остановилось. Он не был уверен, какие эмоции он ожидал испытать, когда узнал, что был прав, но у него едва было время сосредоточиться на этом, когда так много боли разрывало его тело. Фантом снова поднял руки, словно собираясь закончить работу, но со всей оставшейся у него энергией Майлз поднял правую руку, чтобы заблокировать удар. Уголком глаза он заметил, как Франциска и Райт приближаются к Саймону. Он молился, чтобы они действовали быстро.

—

Феникс был безмерно благодарен Франциске. Прошло уже несколько долгих дней, и бесконечные бои, которые произошли сегодня, действительно сказались на нем. С одной стороны, он был измотан, но, с другой стороны, Саймон держал его в напряжении. Звуки боя и волнения вокруг него заставляли его продолжать сражаться. Его руки вокруг рукояти меча вспотели, и ему пришлось подбадривать свое тело, чтобы просто отступить от Саймона. Он чувствовал белую ярость где-то в глубине своего сознания, но опыт подсказывал ему, что если он прикоснется к ней, то станет непоследовательным, предсказуемым и совершенно бесполезным в бою. Где-то глубоко внутри себя он знал, что благодарен за то, что сражается с Саймоном. Если бы его противником был кто-то другой, ему, вероятно, пришлось бы терпеть бесконечные упреки в том, что он труслив, раз позволяет женщине делать за него большую часть работы. В данный момент он был только рад, что Франциска была более бдительной. Он был благодарен Саймону за то, что он провел время на «Туманном трауре», потому что он принял силу Франциски за чистую монету. Она была превосходным бойцом, и они оба были бы глупцами, если бы принижали ее. Когда она шагнула вперед, чтобы продолжить наступление, Феникс нашел время, чтобы взглянуть на другой корабль. Если на корабле и был кто-то, способный сражаться с фон Кармой напрямую, то это был Майлз, но если Франциска контролировала ситуацию, он не мог оставить Майлза одного. Ему потребовалось мгновение, но когда он наконец нашел Майлза, его глаза расширились. Белая рубашка, в которую Майлз был одет до того, как все это началось, теперь была гораздо менее белой. На плече расплывалось большое пятно красной крови. Со стороны он выглядел таким же усталым, каким чувствовал себя Феникс. Феникс увидел, как лицо Майлза исказилось от боли, и он взмахнул мечом перед лицом. Будь он ближе, Феникс был уверен, что услышал бы столкновение двух мечей. Он проследил за другим лезвием до его владельца, Бобби Фулбрайта. И тут же почувствовал, как вся кровь в его голове прилила к ногам. Майлз был ранен. Майлз сражался с Бобби, который — всего десять минут назад — был одной из главных причин их ссоры с Майлзом. И, судя по всему, у Майлза дела шли не очень хорошо. Феникс почувствовал, как в нем что-то сломалось. Бобби пытался убить Майлза. — Феникс Райт! — кричала Франциска. — Чего ты медлишь? — Мы должны прекратить битву! — закричал он в ответ, блокируя еще один удар Саймона и протягивая руки, как будто приближался к дикому кабану. — Саймон, мы должны прекратить. — Я не перестану сражаться, пока это не сделает остальная часть моей команды, — прорычал молодой человек, снова приближаясь к Фениксу. Со стоном Феникс заблокировал атаку мужчины. Когда Саймон начал отстраняться, Феникс оттолкнул его. Дополнительный импульс отбросил его достаточно далеко, и Феникс смог броситься в атаку. В течение следующих нескольких ударов он перешел в наступление, нанося удары со всей силы, в отличие от того, как он дрался до этого. На этот раз, когда он замахивался, он всецело верил, что Саймон заблокирует удар, как его и учили. Он не смягчился, пока не прижал Саймона спиной к поручням своего корабля. Это были не те поручни, сетовал он про себя. Он хотел, чтобы Саймон был ближе к «Совершенству», чтобы он мог слышать, что происходит, но в пылу всего этого он полагал, что должен быть благодарен за то, что вообще прижал Саймона. Он держал мужчину там всего два мгновения, прежде чем Франциска оказалась рядом, приставив свою саблю к горлу мужчины. Феникс сделал то же самое, еще раз оглянувшись через плечо. Майлз и Бобби все еще боролись. Он наблюдал, как Майлз нанес несколько ответных ударов, но Бобби оттолкнул его на восемь шагов назад. — На что ты все время смотришь? — спросила она. Нахмурив брови, Франциска снова повернулась к затылку Феникса Райта. — Это кто? — говоря это, она повернулась к Саймону. Однако Феникс был зациклен на битве на «Совершенстве». Его желудок продолжал переворачиваться. Его руки гудели от нервов, что, в свою очередь, только крепче сжимало меч в его руке. Он был прав, черт возьми, он просил Эджворта доверять ему больше раз, чем он мог сосчитать. Не может быть, чтобы Бобби был... Почти забыв о Саймоне, Феникс еще немного понаблюдал за ними. Возможно, это была ошибка. Возможно, они дрались из-за чего-то другого. Но когда фон Карма наблюдает за ними… Глаза Феникса нашли старика, стоящего спиной почти у юта. Его руки были скрещены на груди, но его внимание явно было приковано к драке. Фонари от «Совершенства» служили отличным источником света и обрисовывали его фигуру. Феникс то и дело оглядывался на бой, сначала на Майлза, который наконец-то начал вести наступательный бой, потом на фон Карму, а затем на Бобби, который нанес удар по предплечью Майлза. При этом лицо фон Кармы исказилось в усмешке, и Феникс почувствовал, как у него похолодела кровь. Он ошибался. Он был так неправ. Он просил Майлза доверять ему только потому, что Феникс доверял своей команде. Теперь, когда он смотрел, как Бобби готовился нанести смертельный удар, Феникс наконец понял. Они были еще далеки от них, но намерение убить, исходившее от Бобби, было так же очевидно, как то, что небо голубое. Это был тот самый красный цвет, о котором говорил Майлз. «Ты чертов дурак!» — Феникс почувствовал, как его брови нахмурились, а лицо помрачнело. — Феникс Райт, кто сражается с моим младшим братом? — Франциска прервала его самобичевание, и Феникс снова повернулся к Саймону. — Это Фантом, — выдавил он сквозь стиснутые зубы. — Это ложь, — прорычал Саймон со своего места. Его рука сжалась на мече. — Майлз Эджворт — это Фантом, а не этот рыбак, и ты это прекрасно знаешь… — он хотел было продолжить, чтобы снова вызвать Феникса на бой, но меч, впившийся ему в горло, заставил его посмотреть на девушку. — Закрой свой рот, — прорычала она ему. Саймон никогда не чувствовал себя более радостным из-за того, что ему удалось сохранить невозмутимое выражение лица. — Как ты посмел так очернить честь моего младшего брата! Саймон усмехнулся ей. — Я думаю, ты упускаешь суть, дикая кобыла. Это больше не твой брат. Ее реакция была почти мгновенной. Ее глаза вспыхнули, и она отпрянула назад, держа обе руки на мече. — Почему ты- — Осторожно! — крикнул Феникс. Ему удалось вытянуться перед ней ровно настолько, чтобы заблокировать удар Саймона. Как только они столкнулись клинками, Саймон направил свой удар на Феникса, оттолкнув его грубой силой, которую он сдерживал в бою. Настала его очередь держать Франциску за горло. — Мне не нравится, когда меня выставляют дураком, — усмехнулся он. Он собирался сказать больше, но краем глаза увидел, что Феникс вернулся на ноги. Злорадству придется подождать, пока они перестанут вставать.

—

Как бы там ни было, Трюси никогда никого не убивала. Ей повезло, думала она, наблюдая за боем Майи. Ее гнев вспыхивал всякий раз, когда она видела другого солдата, пробирающегося через орудийные колодцы. Пробоин в другом корабле уже было много, но пока они продолжали сражаться, у них постоянно заканчивались боеприпасы. Светловолосый мужчина, Клавир, как она помнила, вернулся всего несколько минут назад с большим мешком, наполненным пушечными ядрами, и свежим порезом на боку. Он морщился при каждом движении, Гамшу и Мэгги были заняты, отгоняя людей от пушечных колодцев, а Майя - тем, что проталкивала труп через один из колодцев. Никогда в жизни Трюси не чувствовала себя такой бесполезной. Даже у Перл, девушки ее возраста, было больше дел, чем у нее. Перл помогала Клавиру перезаряжать пушки. Конечно, она помогала и раньше, но она все еще слишком медлительна, чтобы перезарядить их все вовремя. Даже раньше, когда они с Аполло и Клеем были детьми на улицах, она всегда была полезна как отвлекающий маневр. Ее ловкость рук была непревзойденной, но сейчас, наблюдая за тем, как схватка становится все более жестокой, она чувствовала, что отступает на задворки своего сознания. В отличие от Майи или Мэгги, она никогда не готовилась к бою на мечах. Да, Майлз пытался, но у нее всегда получалось паршиво. Ее таланты не включали убийство, и теперь она чувствовала себя ужасно. «Ты не можешь им помочь...» — усмехнулся голос в глубине ее сознания, и она закусила губы. «Заткнись,» — изо всех сил подумала она. — «Заткнись, заткнись, заткнись, заткнись...» Когда она отбросила эти мысли из головы, она услышала громкое «verdammit», раздавшееся не так далеко. Она снова оглянулась и увидела, что Клавир держится за бок, а его лицо было искажено гримасой. — Мистер Гэвин… — попыталась Перл, но он отмахнулся. — Все в порядке, — покачал он головой. — Я в порядке- — Нет, — услышала свой голос Трюси. И Майя, и Клавир немедленно повернулись к ней. Она надавила, прежде чем успела струсить. — У тебя кровь через рубашку, и пойдет заражение, если ты продолжишь в том же духе. — Как что? — ухмыльнулся он. — Как я собираюсь помочь спасти наши корабли? — Нет, как будто ты собираешься упасть, и нам придется переступать через тебя, — сказала она невозмутимо. — Майя, где у нас бинты? — Бинты? Ты с ума сошла? — Майя хихикнула через плечо. — Я в порядке- — У нас было кое-что о «Проклятии Фантома», — вмешалась Мэгги, и Трюси повернулась к ней. Она и Гамшу обменялись взглядами, прежде чем оба кивнули. — Кристоф всегда носил с собой немного. — Mein bruder, — рассмеялся Клавир. — Это должно быть в столовой сразу за главной палубой. — Это достаточно легко запомнить, — пожала плечами Трюси. — Я собираюсь пойти и принести их. Вы все оставайтесь здесь, хорошо? — Выбора не много! – крикнула Майя через плечо. Все головы на артиллерийской палубе повернулись к женщине. За ту долю секунды, что у них была, Трюси увидела, как расширились глаза Майи, когда она сосредоточила свое внимание на улице. Прошла секунда, и Майя подняла руки в защитном жесте. Трюси уже собиралась сделать то же самое, когда из пушечного колодца вылетел огненный снаряд. Труси услышала сзади крик, когда стрела вонзилась в доски пола прямо перед Майей. Почти сразу загорелись доски, и маленькие языки пламени лизнули пол. — Scheiße, — прошипел Клавир. Его взгляд метнулся от огня к бочкам с порохом, аккуратно стоявшим в ряд по правому борту корабля. — Остановите этот огонь, пока он не подошел к ним! — крикнул он. Майя шевельнулась первой. Она знала, что где-то на корабле есть ведро с водой, и это будет лучшим выходом из этой ситуации. Она сделала два шага вперед, когда еще одна стрела просвистела у ее носа. К счастью, эта не загорелась. Она все равно замерла на месте, повернувшись налево и увидев стрелу, воткнутую около головы в стену палубы. — Ненавижу лучников, — прошипела она себе под нос, отступая на два шага от колодца. Посмотрев на другую сторону огня, она поняла, что на носовой части корабля находится только она. — Конечно, — проскулила она, поворачиваясь к пяти другим пиратам, уставившимся на нее. Она быстрым жестом приказала им двигаться. — Идите! На койках экипажа есть ведро воды, которое мы сможем использовать! — Но Майя… — Перл сделала шаг вперед, и тут пролетела еще одна стрела, на этот раз ближе к середине корабля. Она замерла и повернулась налево. Она стояла прямо на пути пушечного колодца и сквозь пустое пространство могла видеть другой. Из этого пространства на нее пристально смотрел мужчина, одна рука которого была занесена назад. Едва она успела отступить, до того как стрела попала ей в голову. В панике она повернулась к Майе, которая все еще жестикулировала в ее сторону. — Иди! — крикнула она. — Я буду в порядке! Один взгляд на огонь, быстро распространяющийся по орудийной палубе, и Перл поняла, что она лжет. Оглянувшись на Майю, она почувствовала, как кровь отхлынула от ее лица. Она мало что помнила из своего детства на суше. Одно из ее самых ранних, самых ярких воспоминаний было на воде с мистером Армандо. Но иногда, когда она лежала в постели и не могла уснуть, все, что она помнила, - это огонь. Огонь, крики и плач Майи. Она не любила говорить о тех ночах, но сейчас, когда она и Майя смотрели друг на друга, разделенные стеной пламени… Перл вздернула подбородок и сжала кулаки по бокам. Мия и Майя рассказали ей, что означал огонь. Огонь был воспоминанием о смерти ее семьи. Она не хотела допустить, чтобы это случилось снова.

—

Все было очень плохо. Майлз был истощен, его плечи, руки и щеки истекали кровью, и он был почти уверен, что синяки будут у него еще несколько недель. Каждое движение давалось с трудом; ему приходилось думать о том, чтобы пошевелить руками, прежде чем они делали это сами. Бобби - Фантом - делал все больше и больше движений в его сторону, таких, которые сбивали его с толку во время спарринга. На этот раз, однако, между одним движением и другим не было никакой разрядки. Он больше не пытался скрыть свою личность за шутом, которым был Бобби Фулбрайт. Теперь у него была миссия, и он собирался ее выполнить. Быстрый взгляд на фон Карму подсказал ему, что частью миссии было убийство всех на корабле. При любой возможности он пытался осмотреть корабль, пытаясь найти кого-нибудь, кто мог бы ему помочь. Однако сейчас все были заняты либо военными, либо друг другом. В последний раз, когда он смотрел на Феникса, он и Франциска все еще были вовлечены в ту же битву, что и раньше. Задним умом он понимал, что если бы Райт был меньше озабочен тем, как вытащить Саймона живым, драка давно бы закончилась. Как бы то ни было, ему приходилось напоминать себе, что Саймон в тот или иной момент был близким другом Феникса, и его жизнь стоила спасения. Но это еще не означало, что доброта Райта не убьет кого-нибудь к концу ночи. В отчаянном движении Майлз бросился вперед, чтобы еще раз парировать удар Фантома. Он все больше и больше уставал, и потеря крови определенно не помогала. Если он собирался выбраться из этого живым, ему нужно было действовать быстро и покончить с этим как можно скорее. Парирование было таким же, как и раньше: Майлз начал с уверенностью, что ему удастся нанести больше одного удара, но после того, как он нанес первый удар, Фантом рванулся вперед, и он стал обороняться, пока ему не удалось уйти в сторону. Когда ему это удалось, он воспользовался столь необходимой передышкой, чтобы перевести дух. — Если быть до конца честным, — наконец вмешался фон Карма, и Майлз обратил на него внимание. Фантом расслабился, и Майлза обеспокоило то, насколько невыразительным он был. Даже когда они сражались, он никогда не проявлял никаких эмоций, подобных тем, к которым привык Майлз. Это пугало его больше, чем бой. Он снова перевел взгляд на старика. — Я удивлен, что тебе удалось во всем этом разобраться самостоятельно. Опять злорадство. Это было хорошо. Майлз мог перевести дух, если бы фон Карма злорадствовал. Все болело, и пауза означала, что он мог ощутить всю боль. На его плече была большая рана, на левой щеке была рана, и был значительный порез в том месте, где Фантом почти рассек ему грудь. Кроме ударов меча он знал, что у него будут синяки от ударов руками, ногами и рукояткой меча. Он мог бы выбросить это из головы прямо сейчас, если бы это означало, что он смог бы дышать спокойно. — Это потому, что я не нашел ответ сам, — он не мог не бросить взгляд на Райта, который все еще был в гуще событий с Саймоном. — У меня был тупоголовый пират, который показал мне правду. — подняв тонкую бровь, фон Карма проследил за его взглядом. Он усмехнулся. Майлз Эджворт был дураком, которого легко отвлечь, и теперь, когда Фантом измотал его… — Как необычно, — улыбнулся он. — Я уверен, что ты в большом долгу перед ним. — его улыбка стала зловещей, и Майлз почувствовал, как у него сжалось сердце. — Фантом, — позвал он, и Бобби повернулся. — Убедись, что они никогда больше не увидят дневного света. — Нет! — прошипел Майлз. Он побежал вперед, словно снова хотел отвлечь Фантома, но тот едва ли удостоил его взглядом. Майлз понял, что Фантом знает, что происходит, только потому, что тот повернулся к нему спиной и ударил прикладом меча в рану на левом плече. Задыхаясь от крика, Майлз отшатнулся. Все еще ничего не выражая, Фантом перевернулся через его плечо и побежал к краю «Совершенства». — Какая трагедия, — злорадствовал фон Карма. Боль от последнего удара заставила Майлза увидеть искры, и ему нужно было встать на ноги. — Куда бы ты ни пошел, ты несешь с собой смерть, и теперь пираты, о которых ты так заботишься, умрут из-за тебя. Стиснув зубы, Майлз заставил себя выпрямиться. Райт знал, что Бобби был Фантомом, но Саймон… Саймон умрет, если его застать врасплох, и тогда он и его команда никогда не поверят, что Майлз - настоящий человек. Он заставил себя переступить через боль. В панике он подбежал к краю «Совершенства». Положив обе руки на перила, он обнаружил, что Бобби бежит к битве. Оглянувшись назад, он глубоко вдохнул. — Саймон! — закричал он и не мог не почувствовать себя немного удовлетворенным, когда он, Райт и Франциска подняли головы. — Ты все время хотел Фантома, так вот он! — Майлз указал на человека, который бежал к ним. Феникс повернул голову туда, где к ним бежал Бобби. Как и описывал Майлз, его глаза были ярко-красными, а тесак он держал так, словно он был продолжением его руки. Он открыл рот, чтобы спросить, верит ли Саймон им сейчас. Майлз не сводил глаз с Саймона, надеясь, что тот, наконец, поверил ему. Он уже собирался открыть рот, чтобы выкрикнуть больше информации, или предупредить их, или что-то еще, что помогло бы им убить этого человека, когда мир остановился. Его живот пронзила жгучая боль. Он привык к боли за весь день. Он преодолевал ее. Но это было по-другому. Что-то было не так. Что-то было ужасно не так, и мир потемнел, и у него в животе творилось что-то неладное, и его мир начинал темнеть.

—

Феникс увидел, как фон Карма приближается к Майлзу, и открыл рот, чтобы предупредить его. Все, что не было ни Майлзом, ни фон Кармой, ни мечом, пронзившим ребра Майлза, исчезло для Феникса. Лицо Майлза стало пустым; чистое определение шока. Феникс почувствовал, как весь мир уходит из-под его ног. «Нет, нет, нет, нет, нет,» — подумал он. — «Нет, я собирался что-то сказать, он должен жить с нами, он собирался остаться, он собирался быть одним из нас…» «Я собирался сказать ему, что люблю его.» «Нет-нет-нет-нет...» — НЕЕЕЕТ!