Проклятие Фантома

Прошли дни. Наверное, солнце взошло и зашло, но для Феникса просто происходили какие-то движения. Опираясь на бак «Проклятия Фантома», он размышлял о том, что ничто уже не будет прежним. Он стоял, опершись локтями о поручни, сложив руки перед собой и опустив глаза на воду. Глядя, как волны разбиваются о борта корабля, Феникс позволил своим мыслям блуждать. Шел третий день с тех пор, как они победили Манфреда фон Карму. Два долгих дня скитаний по палубе, как будто он пустая кукла. В тот первый день, когда взошло солнце, Эджворта унесли в столовую, где неделю назад Элдун выжег его инфекцию. Он помнил, как корабль выкрикивал «гип-гип-ура», когда его избрали Капитаном объединенных кораблей, и как он просто смотрел на дверь столовой. Он смутно помнил, что сказал, что Франциска позаботится о солдатах, но знал, что, сказав это, он, вероятно, вызвал некоторую панику среди экипажа. Только когда Афина взяла его за руку, он наконец переместился к поручням корабля. С ее помощью он уселся у перил главной палубы. Через несколько мгновений — часов, как ему напомнили, поскольку солнце теперь было посредине неба — из двери появился Кристоф. Было странно, что он вышел, но блондин выглядел раздраженным.   Феникс вспомнил, что хотел встать, спросить его, все ли в порядке, но обнаружил, что его ноги не могут двигаться. Кристоф просмотрел палубу, как будто искал кого-то важного, и, когда его взгляд упал на Феникса, во рту у него пересохло. Голубые глаза Феникса следили за ним, когда он начал свой путь, и в конце концов доктор сел рядом с ним. Незаданный вопрос горел на краю разума Феникса. Это было просто, все, что ему нужно было сделать, это спросить об этом. Он мог это сделать. Если бы не ком, застрявший в горле, он бы это сделал. — Он потерял много крови, — прервал молчание Кристоф, за что Феникс был ему бесконечно благодарен. Без слов доктор чувствовал молчание Феникса как показатель его настроения. Для человека, которого Кристоф всегда считал оптимистом, видеть его таким обезумевшим… — Тебе повезло, что ты подобрал этих троих. — это казалось, разрушило усталое ничто в его глазах. Феникс наконец поднял голову, и Кристоф почувствовал, как у него сжалось сердце. Темно-синие глаза были красными по краям, а морщины под глазами создавали темные мешки. Его брови вопросительно изогнулись, и Кристоф продолжил говорить. — Я только слышал о переливании крови через виноградную лозу, но встретить людей, которые действительно учились у самого Филиппа Физика, можно было найти только благодаря удаче, подобной твоей. — то ли это была плохая попытка юмора, то ли он пытался подражать тому, как Мия говорила с ним, но Кристоф не мог не почувствовать удовлетворения, когда рот мужчины искривился в плохой попытке улыбнуться. Когда это чувство не перешло на его глаза, надежда угасла. С глубоким вздохом Кристоф поднялся на ноги. Полуденный солнечный свет уже заставил его вспотеть, а ему нужно было заботиться о других людях. Он повернулся, чтобы уйти, но будь то печаль, исходящая от Феникса, или обязанность, которую он чувствовал, помогая волшебному трио, он знал, что должен сказать что-то еще. Сжав губы, он скрестил руки на груди. — Он должен выжить, — добавил он, прежде чем двинуться дальше. Феникс смотрел, как он уходит. Он чувствовал, как его тело отключается, оставшаяся энергия наконец покидает его. Как бы ему ни хотелось встать, чтобы, наконец, отойти от перил, он обнаружил, что не может. Может быть, было бы не так уж плохо просто... поспать здесь...  

—

В следующий раз, когда Феникс проснулся, он слегка раскачивался взад и вперед на спине. Знакомое ощущение койки под собой было утешением, и пока он раскачивался, он знал, что легко может снова заснуть. Это было бы несложно. Все, что ему действительно нужно сделать, это повернуться на бок, и он снова вырубится.   — Ты проснулся, — раздался сбоку тихий голос, и его глаза снова распахнулись. Он повернул голову и увидел, что Майя сидит справа от него, крепко сложив руки на коленях. С небольшим усилием Феникс заставил свой мозг снова включиться.   — Кажется неприличным, что Капитан находится в каюте экипажа, — игриво заметил он. Как он и надеялся, Майя тихонько рассмеялась. Ее веселье, как и его, было приглушено, и он не стал развивать эту тему дальше. Повисла странная, тихая тишина. — Они перенесли туда Эджворта, — сказала она так тихо, что на грудь Феникса словно обрушилась вся тяжесть мира. — Кристоф говорит, что мы должны пускать туда только его и циркачей, пока он не проснется сам. — Феникс стал таким же мрачным, как и она, а когда, наконец, повернулся к ней, то увидел, что ее глаза были красными, как будто она долго плакала. Видеть ее и слышать, что Эджворта унесли, пока он спал, заставило его почувствовать себя бесполезным. Если бы он не спал, он мог бы увидеть Майлза. — Как долго я спал? — спросил он, пытаясь поддержать разговор. Если бы он мог продолжать говорить, он бы не думал об этом. — Сейчас утро, — пожала плечами Майя. — Я думаю, ты заснул вчера около полудня. То есть почти целый день. Информация ничего для него не значила. Он все еще чувствовал себя так, как будто не спал вообще. — Тогда, наверное, достаточно, — сказал он вместо того, чтобы поделиться с ней своими чувствами.  — Ты не должен заставлять себя, — предупредила она, но он все равно сел. Гамак под ним накренился, голова закружилась. — Я в порядке, — отмахнулся он как ни в чем не бывало. — Ник… — попыталась она, но он уже встал. Он повернулся к ней, и на мгновение показалось, что она хотела еще что-то сказать, но сдержалась. — Как ты держишься? — спросил он, отчаянно пытаясь сменить тему. Слегка растерявшись, она замкнулась в себе. Она несколько раз открывала и закрывала рот, словно собираясь ответить ему, но каждый раз, казалось, передумывала.   — Перл перенесла это тяжелее, чем я, — тихо ответила она. — Я думаю, что хуже всего было то, что его тело потерялось в океане. — ее руки сжались в кулаки на штанах. — В любом случае, мы не смогли бы его спасти. Саймон говорит, что лучше бы мы его не видели. — Майя… — попытался он, но она яростно замотала головой. — Не надо, — предупредила она, и Феникс почувствовал, как его сердце сжалось. — Саймон сказал мне, что Диего отдал свою жизнь, чтобы Фантом умер. Все в порядке. Он сейчас с Мией. Они оба будут продолжать присматривать за нами, — она сказала это больше для себя, чем для кого-либо еще, но Феникс, тем не менее, одобрительно хмыкнул. Не зная, что еще делать, он положил руку ей на голову. — Правильно, — усмехнулся он, и она ответила на это собственной зубастой ухмылкой. Несмотря на ее протесты, он взъерошил ей волосы, и она рассмеялась. Когда он убрал руку, она снова посмотрела на него.  — Саймон хочет тебя увидеть, — сказала она, и Феникс глубоко вздохнул. — Конечно, — протянул он. — Я могу сказать ему, что ты еще спишь, если хочешь, — предложила она, но он покачал головой. — В конце концов я должен встретиться с ним лицом к лицу, — пожал он плечами и посмотрел на нее сверху вниз. — Нет лучшего времени, чем сейчас.  

—

  Как и ожидалось, Саймон был на полубаке. Фениксу потребовалось мгновение, прежде чем он вспомнил, что Саймон был на несколько лет моложе его, и когда он вспомнил, ему стало жаль этого человека. Когда Феникс был в его возрасте, последние несколько месяцев он работал с командой Редда Уайта. В каком-то смысле ему хотелось вернуться к той команде. По крайней мере, тогда ничто не имело значения, кроме того, что он собирался есть.  Это был разительный контраст с настоящим моментом.   Феникс подошел к нему без слов. Птица, Така, сидела на перилах перед ним, и Саймон нежно тыкал указательным пальцем между глазами-бусинками.  — Ник, — он кивком признал присутствие человека, и Феникс молчал, наблюдая за ястребом. — Я полагаю, ты встречал Таку. — Да, — кивнул Феникс. Он проглотил слова, и все его силы были направлены на то, чтобы не повернуть на квартердек, где находилась каюта Капитана и, в конце концов, Майлз, и не ворваться туда. Именно там он впервые встретил ястреба, и там Саймон впервые объявил их своими врагами. Саймон, должно быть, тоже пришел к этим мыслям, потому что следующие несколько минут он молчал. Когда Феникс почувствовал, что тишина длилась достаточно долго, он повернулся к мужчине. — Ты хотел поговорить со мной? — Я надеюсь, что мое назначение тебя Капитаном не было слишком… дерзким, — он продолжал следить за своими руками. — Я полагаю, я никогда не спрашивал, согласен ли ты с этой идеей. — Честно говоря, я удивлен, что ты не захотел сохранить титул, — ответил Феникс, на что Саймон опять промолчал. Его пальцы перестали двигаться по голове Таки, и птица склонила голову набок. Саймон засунул руки глубоко в карманы. — Не то чтобы эта идея не привлекала меня, — честно заявил он. — Быть Капитаном «Проклятия Фантома» было чрезвычайно унизительным, если не немного напряженным временами. — Феникс наблюдал за ним, пока он говорил, меланхолия в его глазах выдавала его слова. — Но у меня не такой темперамент, как у тебя. Тебя обучали, показывали, как быть Капитаном. — его пальцы нашли одно из выпавших перышек Таки, и он поднял его, изучая усик, как будто это была самая нежная вещь на свете. — Моя первая вылазка в качестве Капитана корабля слишком быстро вышла из-под контроля. Мало того, я причинил ненужные страдания Фей, тебе и Майлзу Эджворту. Я не хочу, чтобы казалось, будто я прячусь за тобой; Я действительно думаю, что Мия хотела бы, чтобы ты занял ее место, а не я, — когда он закончил говорить, он еще мгновение рассматривал перо, прежде чем сунуть его в зубы. Феникс позволил словам Саймона на мгновение повиснуть в воздухе. Конечно, он был удивлен, когда Саймон назвал его кандидатом в Капитаны, но самым шокирующим было единодушное голосование, даже когда большинство людей на корабле никогда не встречались с ним. Глупо было даже думать, что он может быть назначен Капитаном среди команды Саймона, но теперь, когда это произошло, он был еще больше сбит с толку.  Он также с опозданием понял, что плохо справлялся со своей командой.  — Мия научила меня быть квартирмейстером, а не Капитаном, — заметил Феникс, и Саймон усмехнулся. Они оба знали, что разница между ними невелика. Он снова посмотрел на свои руки. — И я думаю, что она хотела бы, чтобы любой из нас стал Капитаном. — Мне все еще удобнее, когда я подчиняюсь тебе. — честно сказал Саймон, и Феникс почувствовал, как на его лице появилась грустная улыбка. — Я ценю это, — кивнул он, и Саймон, сказав свое, снова повернулся к мужчине. — А теперь я должен спросить: какие будут приказы? Если быть честным, Феникс не заглядывал так далеко вперед. Пока он не проснулся от Майи, сидящей рядом с ним, он был в основном сосредоточен на Эджворте.  Теперь, как Капитан, он должен был оттолкнуть это. Сначала это было трудно, просто потому, что сердце болело всякий раз, когда он думал, что этого человека может не быть рядом на следующий день. Он никогда в жизни не хотел никого так сильно, и теперь, когда он был так близок к тому, чтобы заполучить это, он не мог думать о той ночи, когда все это случилось. Внутри него бушевала буря эмоций, и он все их подавлял. Саймон отдал свою команду в его руки и ожидал, что тот позаботится о них.   Он не хотел бы разочаровывать.   — Надо привести солдат, я хочу поговорить с Франциской.

—

Он провел остаток дня, изучая имена и намерения каждого члена команды Саймона. Когда дело подошло к концу, у него была большая команда, больше, чем те, к которым привык Феникс. Поначалу он понятия не имел, что о них можно узнать, но после того, как он спросил одного из них, почему они хотели взять на себя часть фон Кармы, получить информацию оказалось достаточно легко. Прошло еще несколько часов, прежде чем он, наконец, лег на ту же койку, на которой проснулся, но когда он лег, то несколько часов смотрел в потолок. После того, как он наконец заснул, он проспал всего несколько мгновений, прежде чем прозвенел утренний звонок. На третий день он сделал все, что, как он помнил, Мия делала каждое утро, прохаживаясь взад и вперед по просторной палубе, и когда все выглядело так, как надо, он вернулся на полубак. По его мнению, это было самое лучшее место, где он мог чувствовать ветер, дующий в лицо, а покачивание корабля ощущалось только в том случае, если ветер был действительно ужасным. Прислонившись к перилам, он мог спокойно предаться размышлениям. Там наверху у него не было никаких реальных обязательств; он мог оставаться там столько, сколько хотел, позволяя своим мыслям останавливаться на Майлзе в каюте Капитана столько, сколько он хотел, не чувствуя при этом вины. В том положении, в котором он стоял, он вспомнил, что Майлз принял его, и они... Он помнил все о той ночи. Он помнил, как хотел выйти на палубу подышать свежим воздухом, он помнил лицо Майлза, когда тот открывал дверь. Оно выдавало усталость, которую он чувствовал, а также тревогу. Он без колебаний вошел в каюту Феникса и воспринял окружающее его пространство так, будто это было самой естественной вещью на земле. Феникс так сильно хотел подышать свежим воздухом, что даже не подумал о том, что произойдет, если он выведет Майлза на балкон; они были на свежем воздухе всего несколько мгновений, прежде чем он понял, во что ввязался. На том балконе Майлз выглядел как видение. Контур его лица — в отличие от первых воспоминаний Феникса о нем — казалось, смягчился, как будто все его существо было более расслабленным среди пиратов. И когда он согласился остаться... Феникс закусил губу. «Надо было просто поцеловать его тогда, Райт!» — ругал он себя, кусая гудящие губы. — Феникс Райт, — раздался голос у него за спиной, и все, что он мог сделать, — это не выпрыгнуть из кожи. Он повернулся на пятках и увидел, что перед ним стоит Франциска фон Карма. Она выглядела совсем иначе, чем он ее помнил, ее пиратская одежда была заменена военной формой. Она стояла прямо, как стрела, под своим военным обмундированием. Он был такого же красного цвета, как у Майлза, когда он еще служил в армии, за исключением того, что ее пальто было украшено эполетами, которые двигались вместе с ней, когда она шла, что, как догадался Феникс, было таким все время, при быстрой ходьбе. На ней были те же коричневые бриджи, что и у Майлза, а под ее пальто был застегнут черный жилет. На ее шее был повязан жабо, который сразу же заставил Феникса подумать о Майлзе, и чем ближе она подходила, и чем ближе она подходила, тем больше Феникс вспоминал, как впервые увидел Эджворта. Единственная разница, как он понял, заключалась в количестве линий на лацканах ее жакета и в шляпе, сидящей у нее на голове. Он даже не видел, чтобы фон Карма носил шляпу, поэтому, увидев ее, он отшатнулся. Не зная, как к ней обратиться, он позволил ей заговорить первой. Она с благодарностью приняла приглашение. — Я так понимаю, вся команда укомплектована, — просто заявила она. Феникс открыл рот, словно собираясь ответить, когда увидел, что ее бровь приподнялась на лбу. Возможно, это пустяк, подумал он про себя, но чем больше он наблюдал за женщиной, тем более напряженной она казалась. «Майлз,» — вспомнил он. — «Она спрашивает о Майлзе» — Да, — кивнул он, поворачиваясь к океану. Почти сразу же напряжение, в котором она пребывала, рухнуло, и краем глаза он наблюдал, как она вынула руки в перчатках из-за спины и положила их на поручень перед собой. Он подарил ей момент облегчения, в котором нуждался и сам, когда Кристоф сказал ему, что Майлз будет жить. Она оправилась почти мгновенно, подавив улыбку, появившуюся на ее лице, и перенесла большую часть своего веса с рук на ноги.   — Хорошо, — кивнула она. — И твоя? Она пренебрежительно махнула рукой. — Глупые дураки, которые позволили своим безрассудным мечтам о славе по глупости поглотить свои глупые мозги, — сказала она и, не оборачиваясь на Феникса, позволила себе самодовольную ухмылку. — Они по глупости следуют за кем-то с фамилией фон Карма. Феникс замялся. — Это значит?.. — Они не нападут на ваш корабль, — заверила она его с абсолютной уверенностью, скрестив руки на груди. — Ни сейчас, ни когда-либо. У меня есть их слова. Феникс почувствовал, как его захлестнула волна облегчения, но тут же остановился и пристально посмотрел на женщину. "Никогда?" спросил он. Когда она ничего не ответила, он продолжил. "Подожди. Ты же не думаешь, что мы вдруг возьмем военную мантию и присоединимся к...". Феникс почувствовал, как волна облегчения захлестнула его, но остановился и посмотрел на женщину повнимательнее. — Когда-либо? — спросил он. Когда она ничего не сказала, он продолжил. — Подожди. Ты же не думаешь, что мы вдруг наденем военную форму и присоединимся… — Не глупи, Феникс Райт, — покачала она головой. — Я очень хорошо знаю, как вы относитесь к Королеве. К сожалению, пираты не так уж неправы, — она бросила на него косой взгляд, на что Феникс только вытаращился. — Почему-? — он с трудом подбирал слова. — Тогда зачем возвращаться? Ее лицо ожесточилось, как будто она пришла к такому выводу после того, как долго смотрела на себя в зеркало и задавала один и тот же вопрос. — Ты можешь не поверить, Феникс Райт, — она искоса взглянула на него, — но когда-то мой отец был хорошим человеком. Не великий человек, а хороший человек. — Феникс промолчал, верный своему слову, но не верный своим ушам. — Моя мать умерла при родах, но он никогда не винил меня. Мне повезло, что он был моим отцом до того, как его повысили до генерала. До дела с Фантомом он был всего лишь моим папой. — она повернулась к нему. — Где-то под монстром, которым он стал, мой папа все еще был где-то внутри. Отбросить мой титул генерала и все, над чем он работал до этого момента, значит отрицать тот факт, что он когда-либо был человеком. — кивнув почти самой себе, она повернулась к океану. — А этого я делать не намерена. Я продолжу работу, которую он начал до Фантома. — Ты имеешь в виду работорговлю? — Феникс почувствовал, что у него зазвенело в ушах, но она холодно посмотрела на него. — Я имею в виду обеспечение максимальной безопасности Карибского бассейна для всех, — парировала она. — Хорошо, — Феникс скрестил руки на груди. — Допустим, я верю, что ты не собираешься активно заниматься работорговлей. Что будет, если ты снова встретишь наш корабль, на этот раз уже пиратский и боевой? Арестуешь нас? Вывесишь на улице? — было несправедливо, после того как она так горячо помогала в борьбе с Манфредом, так открыто обвинять ее. — Это разовая акция? — Не путай мои слова, Феникс Райт, — рявкнула она, повернувшись к нему лицом. — Решив сохранить свой ранг, я обязана по закону следить за тем, что покупают и чем торгуют аристократы, переезжающие в Новый Свет. — он хотел было возразить, но она подняла руку прежде, чем он успел вставить хоть слово. — Но я не в силах что-либо остановить. Я слишком привязана к закону. — Феникс открыл рот, словно возражая ее логике, но тут же остановился и снова резко закрыл рот. Он надеялся, что все объяснится, если он просто продолжит слушать. Хотя она не обязательно улыбалась, по сути, уголки рта Франциски приподнялись, а глаза сузились, что было похоже на улыбку. — Однако, если бы я была в союзе с бандой пиратов, которые, поскольку они вне закона, могли бы передвигаться и действовать свободно, чтобы остановить любую незаконную деятельность, одобренную самой Королевой… — Ты хочешь, чтобы мы были твоими сторожевыми псами, — закончил за нее Феникс. — Я хочу, чтобы вы были моими союзниками, — терпеливо поправила она. Признаться, она представляла себе этот разговор гораздо проще. — Я буду намного лучше спать по ночам, зная, что я на расстоянии одного полета голубя от того, чтобы остановить невольничий корабль, прежде чем он достигнет берега. Если мои руки связаны законом, Феникс Райт, я прошу тебя и моего младшего брата стать моими ногами, которые могут двигаться и сражаться без помощи рук. — Феникс задумался, продолжая слушать. — Хотя я не могу простить вас за все ваши преступления, особенно теперь, когда вы убили моего отца, мои руки действительно связаны. Единственное, что я могу сделать, Феникс Райт, — на этот раз она подошла ближе. — Подчиняться Королеве и отдавать приказы всему моему флоту. Феникс поджал губы. Ему было неприятно, что ему так приказывают, но по тому, как не дрогнули глаза Франциски, он понял, что это было искреннее предложение.   «Ты говорил, что хочешь остановить как можно больше работорговли...» — Феникс услышал шепот в своей голове и не мог не согласиться, что это правильно. Франциска предлагала ему шанс заполучить кого-то внутри, и не просто кого-то, а генерала всего Карибского флота.  — Мы договорились? — спросила она, протягивая руку в перчатке мужчине, который мгновение рассматривал ее, прежде чем взять ее в свою.   — Договорились, — усмехнулся он, и женщина, казалось, расслабилась, услышав это. Теперь она отступила назад, снова скрестила руки за спиной и обратила внимание на океан. — Я чувствую облегчение, — призналась она, краем глаза наблюдая за тем, как Феникс Райт прислонился спиной к поручню корабля и повернулся к остальным, скрестив руки на груди. Он все еще выглядел огорченным. Франциска догадывалась, почему. В глубине души у нее также горело желание расспросить побольше о Майлзе Эджворте, но их предыдущий диалог ответил на ее самый важный вопрос, а настаивание на этом может дать мужчине меньше оснований доверять ей. Она спросит о здоровье своего младшего брата позже, и ее корабль не уйдет, пока ей не разрешат увидеться с ним. И поскольку единственным мужчиной, стоящим между ней и Эджвортом, был Феникс Райт, она будет терпелива, насколько это возможно.  — Есть еще кое-что, — выдавила она, отчаянно пытаясь уйти в лучших отношениях с мужчиной. Феникс повернулся к ней, но она не сводила глаз с волн. — Эта девушка. Та, что с Майей Фей. Феникс вскинул бровь. — Перл? Франциска торжественно кивнула, затем бросила взгляд себе под ноги. Феникс впервые видел, чтобы она вела себя так неловко, и хотя ухмылка дернулась на его губах, он отвел взгляд, чтобы она этого не заметила.   — Однажды из нее выйдет устрашающий Капитан, — сказала она, и Феникс повернулся туда, где в орудийной палубе «Совершенства» все еще зияли дыры. Он почувствовал, как что-то сжалось в его груди при мысли о девушке. — Ага, — согласился он. — Да, так и будет. — Франциска затихла, и за это Феникс был ей благодарен. Ему не очень хотелось рассказывать Франциске, что Перл провела последние полтора дня в своей койке, едва встав на ноги, чтобы пойти и закончить свои обязанности. Он также не чувствовал себя обязанным говорить ей, что Перл Фей отказалась подняться на главную палубу из-за боязни увидеть «Совершенство» и вспомнить, что она сделала. В то утро он слышал, как Майя пыталась уговорить Перл подняться, и вместо того, чтобы подгонять ее, решил, что лучше позволить ей справиться со своими демонами по-своему. Тем не менее мысль о том, что Перл не может спать из-за пиратской жизни, заставила его желудок сжаться.  — Мы останемся еще на несколько дней, — снова заговорила женщина, и Феникс рассеянно кивнул. Единственное, что удерживало его от того, чтобы выгнать ее прямо в этот момент, был мужчина, который все еще спал в каюте Капитана. Он был братом Франциски в той же степени, что был для Феникса… кем бы он ни был. Феникс глубоко вздохнул, безмолвно извиняясь перед подростком, съежившимся в каюте экипажа. Скрестив руки на груди, он снова посмотрел на дверь в каюту Капитана. Пока Майлз не проснется, ждать придется долго. За все годы пиратской жизни Феникс считал, что это самое худшее из всего. 

—

  Эма Скай сидела у лестницы, ведущей на полубак, подтянув колени под подбородок и обхватив колени руками. Она положила подбородок на руки и ждала, стараясь не думать о том, сколько времени все это занимает. Несколько дней назад она очнулась ошеломленной и сбитой с толку в каюте экипажа «Проклятия Фантома», а Нил наблюдал за ней, пытаясь убедиться, что с ней все в порядке. Он объяснил, что случилось, как она туда попала и что случилось с Фантомом.  Ей никогда в жизни не было так стыдно за себя.   Как бы Нил ни пытался объяснить ей, что она ни в чем не виновата, она знала, что ей нужно извиниться, особенно перед Фениксом Райтом и, в конце концов, перед Майлзом Эджвортом, если он вообще позволит ей увидеться с ним. Она бы поняла, если бы они не хотели ее впускать, ведь она была так непреклонна в том, что Майлз на самом деле был тем, кто убил ее сестру.  Но это можно было сделать, когда мужчина действительно проснется. Однако прямо сейчас она ждала Феникса Райта и Генерала фон Карму. Она уже говорила об этом с Джейком и Нилом, и хотя они нервничали по этому поводу, они оба согласились уважать ее решение.  Звуки шагов по широкой лестнице испугали ее, и она резко встала, сделав несколько шагов от края корабля и оказавшись прямо на пути Капитана и Генерала. — Извините! — позвала она. Ее руки сжались в кулаки по бокам, она подождала, пока они полностью перестанут идти, прежде чем продолжить. — Эма? — пробормотал Феникс, но его слова были полностью проигнорированы. — Генерал фон Карма! — продолжала Эма. — Я хотела бы присоединиться к вашему флоту! Ее встретила долгая пауза, двое просто ошарашено смотрели в ответ. Она поджала губы, безмолвно прося хоть унцию эмоций, вместо того чтобы смотреть на женщину, которая лишь приподняла бровь. Она открыла рот, словно собираясь снова заговорить, когда Франциска фон Карма самодовольно вздернула подбородок. — Что это, Эма Скай? — Франциска ухмыльнулась. — Вы потеряли терпение, которое у вас было на «Проклятии Фантома»? Эма сдержала свою гордость. — Нет, — она опустила глаза в пол. — Я… — наконец она повернулась к Нику. — Я понимаю, что позволила своему мнению быть затуманенным чьими-то словами, и из-за меня пострадал Ник, а мистер Эджворт... — ей не нужно было поднимать глаза, чтобы понять, что выражение их лиц стало мрачным. — И я знаю, что это не моя вина, но я сыграла в этом свою роль, и я должна кое-что изменить в своей жизни. Вот почему — она снова повернулась к женщине. — Я хотела бы присоединиться к вам и вашей команде. Не зная, что сказать, Феникс и Франциска какое-то время просто смотрели на девушку, прежде чем стоическое замешательство Франциски превратилось в улыбку. Она шагнула вперед, протягивая Эме руку. — Я принимаю вас, Эма Скай, — усмехнулась она. — Но знайте, что мой корабль будет идеальным. Я не держу глупых дураков в своей команде. Эма медленно расплылась в улыбке, начав с ухмылки, которая затем превратилась в полную улыбку. Она взяла протянутую руку обеими руками и пожала ее, прежде чем отступить и небрежно отдать честь. — Спасибо! — она чуть не рассмеялась. — Я должна пойти рассказать Джейку и Нилу, спасибо, генерал! — она засмеялась, уходя. Постояв некоторое время в тишине, Франциска позволила ей отойти достаточно далеко, чтобы она могла повернуться к Фениксу Райту с самодовольным выражением лица. — Ну, Феникс Райт. Кажется, я нашла своего бегуна между мной и пиратами, — она поделилась с ним улыбкой, прежде чем он оторвал взгляд от нее и повернулся к кормовой части корабля. Она проследила за его взглядом в конец корабля, где его глаза блуждали последние три дня. Повернувшись, она увидела невысокого мужчину с каштановыми волосами цвета церковной мыши, который вышел из Капитанской каюты и стал осматривать палубу. Когда его взгляд остановился на мужчине рядом с ней, мальчик начал двигаться вперед с целеустремленностью, которую она редко видела у мужчин его возраста. Она повернулась, словно собираясь что-то сказать, но глаза Феникса Райта были прикованы к нему, и она была почти уверена, что в этот момент больше ничего не важно.

—

Когда Феникс увидел, как Аполло вышел из Капитанской каюты, у него подкосились ноги, и он почувствовал, что теряет сознание. Он наблюдал, как мальчик осматривался, пока их взгляды не встретились, а затем его лицо почти потемнело. Чувствуя, как вся кровь из его головы приливает к животу, он оставался неподвижным, пока Аполло не оказался перед ним, выглядя таким же непроницаемым, как всегда.   Чего только не отдал бы Феникс, чтобы знать, что происходит в его голове.   — Капитан, — начал Аполло, словно не зная, что ему сказать. — Просто скажи мне, — голос Феникса затих, и Аполло удивленно склонил голову на одну сторону. — Он проснулся.