По ту сторону любви

— Так как ты решила начать своё дело? И почему именно кофейня? – мы шли не торопясь по асфальтированной дорожке в сторону дома. Вечер был тихий и спокойный. Жара спала, и лёгкий ветер дарил приятную прохладу. — Во время учебы я подрабатывала баристой. В клубах, барах… А потом устроилась в кафе, где варили потрясающий кофе, — рассказывала Даша, медленно бредя рядом со мной. Она чуть прихрамывала на правую ногу, из-за чего её походка была неровной. – И мне так понравилось там – никаких пьяных лиц, все какие-то спокойные, умиротворённые… И мне захотелось когда-нибудь организовать своё пространство, куда человек может зайти и просто приятно провести время. В этом есть что-то, знаешь… Желать доброго утра и поднимать настроение вкусными напитками и едой. Иногда к нам приходят такие унылые и грустные лица… А ты поговоришь с ними, предложишь что-нибудь, сделаешь комплимент, пожелаешь хорошего дня и… Он уходит, уже улыбаясь. Это важно, хорошо начать свой день. Особенно, работая в офисе, — усмехнулась она, глядя на дорогу перед собой. — А ты работала в офисе? – поинтересовалась я. – Звучит так, будто ты знаешь, о чём говоришь. — Я логист по образованию, — ответила девушка с лёгкой улыбкой. – И проработала в крупной компании не один год. Но когда мне удалось скопить определённую сумму, я ушла. — И открыла своё дело? – догадалась я. — Нет, — Даша, смеясь, покачала головой. – Сначала я проработала в ресторане администратором, потом менеджером в большой кофейне, потом управляющей. Нужно было понять структуру бизнеса изнутри. Узнать, какие есть подводные камни и на что нужно обратить внимание. — Как шпион, — усмехнулась я. — Практически, — кивнула девушка, смеясь. – И только потом я решила, что пришло время. — И скопленных денег хватило, чтобы открыть своё заведение? Ты неплохо получала в своей фирме, да? — Я была хорошим логистом, — согласилась Дарья. – Но мне и родители помогли. Точнее, мама. Она у меня сама бизнесвумен. Уже много лет у неё сеть химчисток. Может, видела – «Дарина». — Конечно, видела, — кивнула я. – У них вывеска ещё такая яркая, бирюзовая. — Мамин любимый цвет, — усмехнулась Даша. – А название составлено из наших с сестрой имен – Дарья и Ирина. — Кто бы мог подумать, — покачала я головой. – И что, мама помогла тебе открыть кафе? — В основном она помогала советами, — произнесла девушка и подняла голову, глядя на темнеющее небо. – Как снять помещение, как выбрать поставщиков… У неё, конечно, другой бизнес, но некоторые нюансы работают везде. Ну, и немного помогла финансово. На первое время, так сказать. Назвала это инвестициями. — Это здорово. Хорошо, что есть, к кому обратиться. — Да, учитывая то, что изначально мама вообще меня отговаривала от этой затеи, — улыбнулась Даша, мельком взглянув на меня. — Почему? — Не хотела, чтобы я влезала в это, так как бизнес отнимает много времени и сил. Переживала, что я не найду себе мужа, занимаясь таким делом. — Но она же замужем? Или твои родители… — Нет, они вместе, всё хорошо, — покачала головой Даша. – Но они поженились до того, как мама решила открыть свой бизнес. Говорит, что если бы они встретились после, то ничего бы не вышло, — усмехнулась она, пожимая плечами. — А твой отец тоже… бизнесмен? — О, нет, папа ярый приверженец того, что работа должна приносить удовольствие, а не деньги. Поэтому он всю жизнь проработал в научном институте. — Понятно, — протянула я, более-менее выстроив в голове представление о её семье. – Значит, тебя не напугал риск не найти себе мужа? – закинула я удочку, глядя вперед. До дома оставались считанные минуты, и я понимала, что скоро наш разговор подойдёт к концу. — Я… не зациклена на отношениях. Мне это не интересно, — замявшись на секунду, ответила Дарья. – Да и моя сестра выполнила большую роль – продолжила род, так что мама не то, чтобы слишком противилась моей идее. Одна внучка у неё уже есть и, кто знает, может, Ира решится и на второго ребенка. — А твоя сестра… — начала я, все ещё анализируя её слова про отношения. – Она чем занимается? Она старше тебя? — Всего на два года. Ей тридцать четыре. И в отличие от меня Ира всегда мечтала о семье, ребенке, хотела быть хранительницей очага и всё такое, — помахала рукой Даша. — А ты, стало быть, нет? — Я никогда не хотела сидеть дома с детьми, — покачала головой девушка. – Я как-то даже не думала об этом. Когда мы были с Ирой маленькими, то она обожала играть в невесту. Надевала на голову штору, заворачивалась в неё и бродила по дому, как привидение. — А ты? – усмехнулась я. — А я любила играть в пиратов, — улыбнулась Даша. – Я не утомила тебя своими рассказами? – спросила она через пару секунд. Я замотала головой и улыбнулась. — Нет. Нисколько. К тому же, у меня тоже есть сестра. Старшая. У нас пять лет разницы. — И во что вы играли в детстве? — В прятки, — пожала я плечами. – Но это когда я была совсем маленькой. Потом у неё появились новые интересы, она считала меня мелкой, плюс свои друзья… А у меня были свои. С которыми мы облазили все стройки и гаражи, дрались с ребятами из соседнего двора, сдавали бутылки... – воспоминания, как кинофильм, побежали перед глазами. На лице появилась грустная ностальгическая улыбка. — Прости... – прервала меня Даша. – Сдавали бутылки? — Да, — кивнула я. – Нам нужны были деньги на сигареты, — пожала плечами и улыбнулась. – Я курила раньше. — Давно бросила? — В двадцать один, — жёстче, чем хотела, ответила я и, поняв это, покачала головой. – Извини, неприятные воспоминания, — выдавив улыбку, я перевела взгляд на наш дом. — Понимаю, — протянула она задумчиво. – А я вот никогда не курила. И не пробовала. — Что, правда? – удивилась я. Я искренне считала, что каждый человек в жизни хотя бы попробовал сигарету. — Да. Ни разу. — Ты ничего не потеряла, — усмехнулась я. — Я знаю. Мы прошли несколько метров в тишине, и, когда оказались у моего подъезда, Даша остановилась. — Ну, спасибо за прогулку. И за помощь. С доставкой, — пояснила она, видя моё непонимающее лицо. — Всегда пожалуйста. Правда, получается, это ты меня проводила, — улыбнулась я, глядя на подъездную дверь. — Думаю, до дома тоже считается, — она посмотрела в сторону следующего, своего, подъезда и вновь повернулась ко мне. – Спокойной ночи? — До завтра, — кивнула я. – Как обычно на лоджии? — Как обычно, — усмехнулась Дарья и, развернувшись, направилась в сторону своего подъезда. Я какое-то время смотрела ей вслед, а потом плюнула на всё и окликнула девушку: — Даша! Она остановилась и развернулась. Я подбежала к ней и, остановившись рядом, посмотрела в глаза. — Слушай, завтра на площади будет мероприятие в честь дня города. Там какой-то концерт на роликах или спектакль, я так и не поняла… Ну и ярмарка там со всякими вкусностями… Не хочешь составить мне компанию? Она смотрела на меня несколько долгих секунд, и, как только приоткрыла рот, чтобы что-то ответить, я тут же добавила: — Просто я хочу пойти, но мне не с кем. Я говорила, у меня не так много друзей. Подумала, что тебе тоже может быть интересно, — пожала плечами, словно извиняясь. – Если не хочешь, я не настаиваю… Просто как представлю, как на меня, одиноко бродящую по площади, будут смотреть люди… С такой жалостью на лицах… — покачала я головой, притворно тяжело вздохнув. — А ты умеешь убеждать, — усмехнулась девушка. – Во сколько ты хочешь пойти туда? — Не слишком рано, но чтобы успеть увидеть часть концерта и, конечно же, салют. — Я его всегда смотрела с балкона. — Наши лоджии расположены не в той стороне, — покачала я головой. – Мы ничего не увидим. — А ты так любишь салюты? — Они красивые, — пожала я плечами. – Ну, так что? Составишь мне компанию? — У меня завтра выходной, да и жаль мне тебя, если все будут смотреть на тебя и думать, что с тобой не так, — кивнула Дарья. – Так что придется согласиться. — Я рада, что мне удалось уговорить тебя. Не хочется третий год подряд выглядеть аутсайдером, — победно улыбнулась я, наклонив голову. – Тогда… часов в восемь нормально? В одиннадцать будет салют. — Вполне, — согласилась Даша. — Отлично. Тогда… Ещё раз спокойной ночи. И спасибо. — До завтра, — кивнула девушка и, снова развернувшись, пошла к подъезду. Я последовала её же примеру, лёгкой походкой и с дурацкой улыбкой на губах направившись домой.

***

Открыв глаза, понимаю, что проснулась рано. Даже по моим меркам. Никогда не любила давить подушку до обеда, но и семь утра в воскресенье — слишком даже для меня. Полночи мне снились странные сны про мою соседку, мысли о которой занимают всё моё свободное время, и я начинаю осознавать, что заинтересована ей больше, чем следует. Она действительно мне интересна. Она меня интригует. Мне нравится с ней разговаривать, нравится видеть, как меняется её мимика, как глаза, серые, как зимнее утро, смотрят на меня пристально. И я отдаю себе отчёт, что первое, о чём я думаю, проснувшись, это наша встреча. И я очень хочу, чтобы день прошел быстрее, поскольку мне дико хочется, чтобы до момента, когда мы пойдем на прогулку, осталось меньше, чем несколько часов. Встав с кровати, я заправляю постель, бреду в душ, чтобы освежиться, а потом наливаю кофе и выхожу на лоджию. Там уже стоит небольшой круглый столик и плетеное кресло, на котором валяются две плоские маленькие подушки – под задницу и под спину. Вчера я тут работала почти до часу ночи. И забыла убрать кружку, на дне которой присохли остатки кофе. Я высовываюсь в окно, чтобы подставить лицо тёплым лучам. И чуть не роняю чашку, услышав рядом «доброе утро». — Доброе, — чуть ли не заикаясь, отвечаю я, повернув голову к девушке. – А ты тоже ранняя пташка, да? — Дел много, — пожимает плечами Даша. – Мне нужно покрасить стены. А так как вечером я иду спасать твою социопатическую задницу, то нужно всё закончить до этого времени, — забавно пожимает она плечами и улыбается. Мне начинает нравиться её странноватое чувство юмора. — Ну, раз из-за моей социопатической задницы такие жертвы, могу предложить свою помощь, — отвечаю в её же интонации и делаю большой глоток кофе. — В чём? Покраске стен? – удивляется она. — Ну да. Валик в руках держать умею. По рисованию в школе была пятерка. Это ведь почти одно и то же? – усмехаюсь, хитро глядя на неё. Даша слегка хмурится, пытаясь понять, шучу я или нет. Когда понимает, что это шутка, улыбается. — Да, ты права. Что лист А4, что стена – система та же. Возюкай кистью туда-сюда и всё. — Тогда я в деле, — пожимаю плечами. — Нет уж, — качает головой она, смеясь. – Я не рабовладелец. Ты меня, конечно, вынудила отправиться с тобой на праздник, но всё же это не такая большая жертва, — смеется она, и я тоже улыбаюсь, хотя в душе мне досадно. Я была бы не прочь ей помочь с покраской. Да хоть с поклейкой обоев! Правда, я в этом ни черта не смыслю. Но зато я бы провела с ней время. — Ну, если надумаешь, имей в виду – бесплатная рабсила есть. — Ты всегда такая отзывчивая? – она наклоняет голову, и её волосы падают на лицо, скрывая его почти наполовину. — По большей части, — киваю, переводя взгляд на раскинувшийся перед нами город. – Мне нравится помогать людям. К тому же я работаю в основном по вечерам. А днём обычно свободна. — А кем ты работаешь? — Я редактор, — говорю почти с гордостью. Мне нравится моя работа. Я её искренне люблю. — О, ничего себе, — с налётом уважения произносит девушка. – И где ты работаешь? В каком-нибудь издании? Журнале? — В издательстве. Редактирую книги, которые собираются выпустить, — объясняю я. – Иногда подхалтуриваю в паре журналов, пишу статьи и обзоры. Иногда берусь за переводы. Но это редко. — Как интересно, — она кладет локоть на подоконник, а подбородок на кулак, прикрывая рот, и смотрит на меня. — Мне нравится, — киваю я с улыбкой. — И что, ты… Правишь ошибки или… что-то ещё? — Я… — выдыхаю, пытаясь собрать слова в предложение. Её взгляд такой внимательный. И не дает сосредоточиться. – Я и ошибки правлю, и иногда сам текст. Бывают иногда несостыковки. Логические, сюжетные. Нужно понимать это и сразу делать заметки. — А как авторы к этому относятся? – продолжает допытываться она. — Ну, знаешь, я поняла одну вещь, — улыбаюсь, так как недавно действительно об этом размышляла. – Писатели… в большинстве своём, люди тонкой душевной организации. Творческие натуры и всё такое. Они пишут по наитию. У них в голове есть сюжет, который они облекают в строки, создавая целую вселенную. Представь, что у каждого автора в голове не одна жизнь, как у большинства людей, а десятки, сотни, а то и тысячи. Их персонажи живут в них самих. У них есть детство, есть свои истории, есть свои характеры… Даже если о чём-то и не упоминается в тексте, в голове автора всё это есть. И как тут уследить за каким-то чётким повествованием? Конечно, у них бывают описки, опечатки, нелогичные моменты. И приходится лавировать между сюжетом и правками, потому что как ни крути, логика должна быть. В основном сам текст я правлю не часто. Но иногда приходилось полглавы переписывать. Особенно когда в одной из книг было описание колеса машины на четыре страницы. — Серьезно? – смеется Даша, и я тоже улыбаюсь. — Да! Автор тогда рассказал, что был под хмельком, когда писал это, но в итоге ему понравилось. А вот мне – нет. И пришлось сократить описание хотя бы до двух. — Здорово… — тянет она с улыбкой. – Я вот никогда не умела красиво писать. В школе сочинения мне сестра писала. Я еле-еле могла два слова нормально поставить рядом. Причём разговаривала я всегда нормально и читала с детства много. Но как сочинение – у меня в голове просто перекати-поле. — Бывает, — киваю я. – Наверное, это просто должно быть. Как… Кто-то играет на музыкальных инструментах или поёт, а кто-то – я. — Ты не поёшь и не играешь? – снова смеется девушка. — Не приведи Господь тебе услышать, как я пою. Это отдельный вид пытки, — делая большие глаза, отвечаю я, и она заходится смехом. И вновь на какую-то долю секунды из её глаз исчезает грусть. Я ловлю этот момент, вглядываясь в серое северное море её глаз, но он проходит слишком быстро, и прежняя печаль возвращается. — Здорово, — подводит итог она и выпрямляется. – Ладно. Мне пора идти делать ремонт. Мы… В восемь встречаемся? — Да. Могу зайти за тобой, — зачем-то предлагаю я, и тут же мысленно даю себе пинок. — Я думаю, я найду дверь подъезда, — улыбается девушка и, кивнув на прощание, выходит с лоджии. — А я пойду найду свои мозги, — бормочу я, усаживаясь в кресло и закрывая глаза.

***

Она выходит ровно в восемь. В футболке мятного цвета, светлых джинсах и белых кроссовках, а на её плечах легкий кардиган. — На улице тепло, — говорю я, стараясь не разглядывать её слишком открыто. – Зачем тебе кофта? — Вечером обещают дождь, — отвечает она, поправив кардиган. Он скрывает её руки почти до предплечий, и я вижу, что около её бедра висит маленькая белая сумочка. — На небе ни облачка, — показываю наверх, словно в подтверждение своих слов. — Я верю в прогноз погоды. — В таком случае твоя вера очень ненадежна, — смеюсь я, когда мы начинаем двигаться в сторону остановки. – Ты отлично выглядишь, кстати. Тебе идёт этот цвет. — Спасибо, — вежливо кивает она. – А тебе идёт… такая прическа. Я улыбаюсь, кивая. Мои кудрявые волосы лежат объёмно, но так, как нужно. И я больше не похожа на брокколи. И я это знаю. — Гораздо лучше, чем в тот раз, да? – поддеваю я её, понимая, что она вспомнила именно этот день. — Я была тогда очень… обескуражена твоим видом, — смеётся девушка, качая головой. — Просто спала неудачно, — ворчу я, делая вид, что сержусь. — Да. Это было заметно, — снова смеётся Даша, а я только и могу, что закатить глаза.

***

Когда мы пришли на площадь, она была уже заполнена толпой людей. Основная масса толкалась у сцены, на которой выступали приглашённые артисты средней величины и местные ансамбли, группы, коллективы. Мы в основном проводили время на ярмарке, где можно было пострелять в тире, покидать дротики в шары или мячики в бутылки. Повсюду были палатки со всякими развлечениями, где толпились дети и взрослые. Кто-то был в больших шапках, кто-то с флажками или дуделками, надувными игрушками. Я выиграла брелок в тире, а Даша… Большого зайца. Которого отдала какому-то ребенку. Она оказалась куда более меткой, чем я. Но всё равно было весело. Мы гуляли, смеялись, разговаривали. Я узнала, что у неё тоже немного друзей. Всего пара подруг ещё с института и одна бывшая коллега, с которой они продолжили общение, после того как Даша ушла из логистической компании. Я рассказала ей немного о сестре, своих родителях, буйном детстве… Она много улыбалась и смеялась, и иногда это была очень искренняя и открытая улыбка. Словно она забывалась и не думала о чём-то таком, что никак не оставляет её в покое. А потом мы взяли по солёной кукурузе, после – по мороженому. А когда начался салют, мы стояли, задрав головы и ели сахарную вату. Когда разноцветные брызги кончились, народ повалил к выходу, оставляя за собой мятые пластиковые стаканчики, пустые бутылки, которые непонятно как кто-то пронес, и кучу другого мусора. Мы решили подождать, пока основная масса рассосётся, и очень медленно пошли за толпой, наблюдая, как уборщики с метлами потихоньку начинают наступление, а работники палаток складывают нераспроданный товар обратно в большие сумки. Когда большая часть людей покинула площадь, можно было спокойно выйти на улицу и не быть затоптанным на остановке. Сегодня городской транспорт работал до двух ночи. Увидев, что народу всё ещё много, мы решили пройтись до следующей остановки, тем более что дорога занимала минут пятнадцать максимум. Ветер усиливается, и я понимаю, что, кажется, Даша была права насчёт дождя. Мне в моей серой футболке и тонких джинсах становится немного зябко. Я поднимаю голову наверх и говорю: — Похоже, твоя вера сработала. Ночью явно будет дождь. — Мне кажется, он пойдет раньше, — Даша тоже вскидывает голову. – Успеть бы до дома добраться. — Успеем, в ближайшие пару часов он точно не пойдет, — произношу я, и в этот же момент раздается раскатистый удар грома. – Вот чёрт! Уже через минуту начинается настоящий ливень, крупные капли которого бьют меня по лицу, макушке и плечам. Даша начинает смеяться и, подставив сумочку над головой, словно это чем-то поможет, говорит: — Из тебя плохой синоптик. — Кажется, да, — соглашаюсь я, по её примеру выставив руки, хотя волосы уже мокрые. Впрочем, как и все остальное. – А если ты знала, что будет дождь, почему не взяла зонт? – интересуюсь я, когда мы ускоряем шаг в сторону автобусной остановки. — Я думала, он пойдет позже, в районе часа ночи. А к этому времени я планировала уже оказаться дома. Я знала, что похолодает, но застать дождь не рассчитывала. — До остановки ещё минут семь. Если побежим, то доберёмся за три, — мне приходится перекрикивать дождь, что уже вовсю разошёлся. Мимо проносится пара визжащих девчонок, которые прикрываются пакетами. — Ты беги, — говорит Даша, подходя ближе, чтобы я услышала. – Я не могу. Я опускаю голову и вспоминаю, что она хромает. — Прости, я забыла, — признаюсь я и киваю. – Тогда пойдём не торопясь. — Тебе, правда, необязательно мёрзнуть тут под дождем, ты можешь уже через пару минут оказаться в тёплом салоне автобуса, — говорит она, а мне даже мысль о том, чтобы бросить её по дороге одну, кажется чуждой. — Мне и не холодно, — откровенно вру я, демонстративно расправляя плечи. Даша благодарно улыбается, но ничего не говорит. И мы продолжаем молча идти к остановке. Когда мы оказываемся под козырьком, я выдыхаю. Под крышей ютится много народу, и мы встаем с самого края. Пытаюсь вспомнить какую-то мантру про соединение с холодом, но безрезультатно. Как-то я ходила зимой с дедушкой на рыбалку. Он был румяный и веселый и, казалось, абсолютно не чувствовал низких температур. Зато я дрожала, как лист на ветру. И тогда он пытался объяснить мне, что всё это — в голове. Что мне нужно принять холод, соединиться с ним и расслабиться, и тогда я перестану мёрзнуть. Это не работало тогда и не сработало сейчас. Я чувствовала, как у меня сводит челюсть и пальцы на ногах. Кроссовки были насквозь мокрые. — Может, тебе снять кардиган? Он же холодный, — предлагаю я, глядя на девушку, от вида которой мне становится еще холоднее. — Нет, мне нормально, — говорит она спокойно, и я понимаю, что ей и правда не так холодно, как мне. Почему-то. Я выглядываю в нетерпении на дорогу, чтобы посмотреть, не едет ли какой-нибудь автобус. И думаю о том, чтобы вызвать такси. Даша, словно читая мои мысли, произносит негромко: — И такси сейчас не вызовешь, ждать полчаса придётся. — Это точно, — соглашаюсь с ней, понимая, что много желающих уехать домой без давки, да и в дождь спрос всегда больше. Мы стоим ещё несколько минут в монотонном звучании дождя и разговорах людей – соседей по остановке. Потом я перевожу взгляд на девушку и замечаю, что она слегка хмурится и стоит неровно – перенеся вес на левую ногу. — Болит? – спрашиваю участливо, взглядом указывая на неё. — Немного, — отмахивается Дарья, но её сдвинутые брови говорят о том, что она явно приуменьшает действительность. — Можно вопрос? – осторожно спрашиваю я, глядя на девушку. — Да, — напряжённо отвечает она, словно боится, что я спрошу что-то, о чём рассказывать ей не хочется. И я решаю не тревожить её. Вскидываю голову и чуть наклоняюсь. — Ты не пожалела, что позволила мне вытащить тебя на прогулку? Её лицо заметно расслабляется, и я вижу её легкую улыбку. — Пришлось несладко – изображать, что я тут добровольно. Но было весело, — заканчивает она под мой смешок. – О, а вот и автобус. Когда масса людей залазит в и так битком набитый салон, я подаю Даше руку, чтобы она поднялась по ступенькам, но девушка отрицательно качает головой и самостоятельно взбирается внутрь. Мы оказываемся прижатыми к двери, когда автобус, деловито чихнув, начинает движение. Даша стоит напротив, и я понимаю, что она пытается сдвинуть меня. Но сзади – двери, я физически не могу отойти. — Прости, но… Ты меня сейчас раздавишь, — бормочу я, пытаясь вздохнуть. — Извини, — отвечает девушка. – Просто сзади меня парень с таким перегаром, что, кажется, даже я уже опьянела, просто надышавшись, — она закатывает глаза и качает головой. — Тогда ладно, можешь давить дальше, — выдавливаю усмешку, глядя на её волосы, которые как обычно прикрывают пол-лица. И тут я замечаю какую-то не то соринку, не то крошечный листик на её волосах. И, протянув руку, пытаюсь это снять. Даша отклоняет голову и смотрит на меня с недоверием. — Там… Прицепилось что-то… — поясняю я. – К волосам. Она молча перестает отодвигаться, но её взгляд остаётся напряжённым. — Уберу? – на всякий случай спрашиваю я разрешения, и Даша осторожно кивает. Я медленно цепляю какой-то отломившийся кусок листика и убираю его. Она расслабляется, только когда я опускаю руку. — Спасибо, — негромко произносит девушка, а я просто киваю в ответ. Она переводит взгляд в окно, и я следую её примеру, хотя поворачиваю голову так, чтобы иметь возможность рассматривать её. Внутри автобуса горят всего две тусклые лампы, и лицо Даши лишь слегка освещается. И в этом сумрачном свете она кажется ещё красивее. Появляется какая-то загадочность и таинственность. И я понимаю, что даже тут, в битком набитом транспорте, в мокрой одежде, мне нравится стоять рядом с ней, ощущать её легкий аромат духов, видеть, как подрагивают её ресницы, когда она сосредоточенно смотрит в лобовое окно. И я готова заплатить водителю сверх билета, чтобы он вез нас без остановки до самого дома.

***

Когда мы прибываем в пункт назначения, то прощаемся как-то скоро, словно наспех, и я не понимаю почему. Что пошло не так? Почему после поездки в автобусе она словно сторонилась меня? Мы молча дошли до дома, где она пожелала мне спокойной ночи, одарила вежливой улыбкой и практически сбежала. Я же в полной растерянности направилась к себе.