По ту сторону любви

Несколько дней подряд я не вижу её ни на лоджии, ни в кафе. Словно она испарилась. Я уже начинаю думать, что она продала свою квартиру и переехала, только всё ещё не понимаю, почему. Я что-то сделала не так? Как-то обидела её? Вроде, мы неплохо провели вечер, она улыбалась, смеялась, я даже не задавала лишних вопросов. А потом, после того как мы вышли из автобуса, её словно подменили. И я не понимаю, почему она избегает меня. Но я не могу зайти к ней в гости или даже просто написать смс, потому что… А что я скажу? Мы же не пара. Я вообще не понимаю, кто она – натуралка или нет. И мы даже не друзья. Мы никто друг другу. Соседи. И клиент-кассир, когда она на работе. Но на работе её тоже нет. Я пыталась узнать у Ольги, где её начальница, но девушка только плечами пожала и сказала, что Дарьи Алексеевны нет. Все эти дни погода пасмурная, и она полностью соответствует моему настроению. Оно унылое, серое и гадкое. У меня подгорают сроки, но я не могу сосредоточиться на работе – постоянно думаю о девушке с серыми глазами. И, наконец, в пятницу мои метания прекращаются. В этот день выглядывает солнце, и я выползаю на лоджию, даже не надеясь увидеть там её. Но когда слышу лёгкое покашливание, соскакиваю с кресла, чуть не перевернув кружку с горячим кофе на себя, и замираю. Точно. Она. Я делаю абсолютно непринуждённый вид и потихоньку высовываюсь наружу, словно только что вышла. Даже не смотрю направо, чтобы не подать виду, что знаю, что она там. Я чувствую, что она смотрит на меня. Чувствую и жду. Наконец, она не выдерживает. Снова слышу покашливание и негромкий голос: — Привет. Оборачиваюсь, вскинув удивлённо брови. Моя сестра бы удавилась, увидев такое мастерство актерской игры. А говорила когда-то, что у меня совершенно нет задатков. — Даша, — киваю я с вежливой дежурной улыбкой. – Доброе утро. — Доброе, — кивает девушка и пристально смотрит на меня, словно пытается понять, в каком я настроении. Но я прерываю наш контакт и… отворачиваюсь, наблюдая за пробуждающимся городом. — Как неделя прошла? – спрашивает Даша, и это удивляет меня. Я не думала, правда, что она что-то скажет ещё. — Спокойно, — киваю, все еще не глядя на нее. Но не выдерживаю и все-таки поворачиваюсь. – А у тебя? Девушка замолкает на несколько секунд, но потом снова обращает взгляд ко мне и отвечает: — Сложно. Я была у сестры, там… Помочь нужно было… — Понятно, — киваю я и собираюсь уйти с лоджии. Потому что мне не нравится наш диалог, мне он кажется неуместным и неловким. Но понимаю, что изведу себя вопросами, ответы на которые дать мне может только она. – Я могу… спросить тебя кое о чем? – выпаливаю, чтобы не передумать. Девушка молча кивает, глядя на меня. Набираю в лёгкие воздуха, как для храбрости, и начинаю говорить: — Я, может, обидела тебя чем-нибудь? Или сказала что-то не так? Даша удивлённо моргает и продолжает смотреть на меня. — Просто… По-моему, мы отлично провели вечер, и мне казалось, что всё было нормально. А потом… Ты просто сбежала. И пропала почти на неделю. Даша вздохнула и покачала головой. Но меня уже было не остановить. — Слушай, я не буду заставлять тебя общаться со мной. Если ты этого не хочешь. Но ты просто можешь сказать об этом и тебе не придется… — Нет, — прерывает она меня, и я замолкаю. – Нет. Ты… Не сделала чего-то… В общем, всё в порядке. Правда. Просто… У меня был сложный период, и я немного… ещё не в себе. Извини меня, ладно? Я не хотела тебя обидеть. Просто… Извини, в общем. Мне жаль. Гнева не осталось, как и досады. Она извинялась искренне и не было причин ей не верить. Я хотела общаться с этой девушкой. Хотя бы просто. Пусть я не понимала, кто она, пусть наши отношения были всего лишь почти дружескими, мне всё равно это нравилось. И терять это я не хотела. Но что ответить на её слова – тоже было непонятно. Вздыхаю, переводя взгляд на город, и киваю, словно приняла то, что она сказала, и закрыла ситуацию. Но, к моему удивлению, Даша решает сделать шаг мне навстречу: — Ты ещё горишь желанием помочь мне с покраской? Я медленно поворачиваю голову и смотрю на неё. В её глазах плескаются разные эмоции – но я ясно различаю озорные искорки, которые смешиваются с вечной грустью. Как так получилось, что девушка, которая изначально даже слышать не хотела о том, чтобы встретиться со мной, сама предлагает провести время вместе? Может, она какой-нибудь социофоб? Или социопат? Понятия не имею, в чём конкретно разница. Один боится людей, а второй их не любит? Тем не менее вряд ли она является кем-то из них, поскольку работает с людьми постоянно и получает от этого удовольствие. Может, она не любит новые знакомства? Может, она натуралка, которая догадывается о моей ориентации и опасается, что я её изнасилую? Может, её предал какой-нибудь друг или что-то вроде этого? Я не знаю ответы на эти вопросы, но понимаю, что хочу знать. Поэтому киваю и, слегка улыбнувшись, говорю: — У меня есть акварельная кисть.

***

Я прохожу в просторную прихожую, в которой уже была раньше, и Даша приветливо мне улыбается. Показывает, куда поставить обувь, и дает мне резиновые шлепанцы. Критично осматривает мой наряд и наклоняет голову: — Ты понимаешь, что это грязная работа? Я тоже оглядываю себя, но всё ещё не понимаю причину её вопроса. Поэтому недоуменно киваю: — Ну… да… А что не так? — Ты выглядишь слишком… чисто, — подбирает она слово, глядя на мои шорты и широкую футболку. – Может, тебе дать что-то, что не жалко будет выбросить? — О, нет, — усмехаюсь я, наконец, понимая, о чём именно она беспокоится. – Поверь мне, всё в порядке. — Ну, смотри, — пожимает плечами девушка и бросает взгляд вглубь квартиры. – Предлагаю выпить чаю и… потом приступить. А то как-то некрасиво сразу заставлять тебя работать, — улыбается она и заправляет прядь волос за левое ухо. Правая сторона всё ещё прикрыта, как и всегда. — А кофе есть? – с надеждой спрашиваю я, сдвинув брови. — Кофе, к сожалению, нет. — Ну, ладно, чай так чай, — соглашаюсь я, и девушка показывает в сторону кухни. Пока мы пьем чай, я чувствую небольшую напряжённость между нами. Как между незнакомцами, которые застряли вместе в лифте. Но спустя какое-то время это ощущение уходит, сменяясь восторгом – она рассказывает мне истории о том, как училась варить кофе, когда только устраивалась на работу в институте, и как чуть не потравила половину посетителей. Она смешная, и мне нравится её слушать. Нравится смотреть, как теплеют её глаза, когда она рассказывает о чём-то важном для неё. Нравится слышать, как плавно меняется тембр и тональность её голоса, как двигаются её брови и как смешно она морщит нос, говоря о том, насколько непрофессиональной она поначалу была. И с каждой минутой я понимаю, что уже очень давно не было в моей жизни интереснее дня, чем просто сидеть вот так на кухне за чашкой чая с шиповником и слушать рассказы девушки, серые глаза которой напоминают холодное северное море. Но чашки опустели, конфеты из вазочки были подъедены, и пришла пора приниматься за дело. Нам предстояло покрасить уже отштукатуренные стены в прихожей в светло-серый цвет, который идеально подходил к ламинату схожего оттенка. Мы развели краску в специальном лотке, Даша взяла валик, а мне досталась небольшая кисточка для углов, нижней части стен и дверного проёма. Работа спорилась. Обмениваясь шутками, мы довольно быстро окрасили стены. Даша активно работала валиком, равномерно распределяя краску, а я кистью проходилась по «особо опасным» местам, чтобы не покрасить то, что не нужно было красить. Можно было бы ускорить процесс, замотав эти места малярным скотчем, но эта мысль пришла к нам уже позже. Да и скотча под рукой не было. В итоге через пару часов я аккуратно положила кисточку и вытерла тряпкой и так чистые руки. Даша стояла рядом с валиком в руках и смотрела на меня. — Теперь я понимаю, почему ты посмеялась, когда я предложила переодеться, — скептично замечает она, разглядывая мою одежду, на которой ни единого пятнышка. – Как ты… Как ты умудрилась не запачкаться? Пожимаю плечами, и губы искривляются в улыбке. — Наверное, я просто аккуратная? – наклоняю голову, глядя на неё – руки, плечи, левая скула и футболка со штанами вымазаны в краске. Она похожа на заправского маляра, который только что вернулся со смены. Она понимает мой намек и шутливо хмурит брови. — Ах так, да? Снова пожимаю плечами. Мол, что поделать, кто на что учился. В следующий момент она прищуривается и, макнув палец об валик, резко выбрасывает его вперед, проводя по моей щеке и оставляя полосу серой краски. — А как тебе такое, Илон Маск? – смеется она, глядя на моё ошарашенное лицо. — Ты… Ты… — я не могу даже слов подобрать от смеси шока и дикого веселья, которое неожиданно нападает на меня. – Ну, держись! – окунаю всю пятерню в тазик и хватаю её за плечо, оставляя жирный след на её и так запачканной футболке. По её лицу понимаю, что она не ожидала от меня такой прыткости, и уже через мгновение мы вовсю брызгаем оставшейся краской друг в друга. Она трясет валиком, а я снова вооружаюсь кистью. И всё это сопровождается звонким и искренним смехом. Через полчаса, после того как убраны следы нашего побоища, мы отмываемся в ванной, брызгаясь теперь водой. И ещё через несколько минут она приглашает меня в гостиную, куда обещает принести чай и что-то вкусное. Пока она копошится в кухне, у меня есть возможность осмотреть комнату. Когда я встречала доставку, я не проходила дальше прихожей, хотя соблазн был велик. Ведь столько можно сказать о человеке, глядя на его жилище! И теперь такой шанс мне представился. Прохожу вдоль длинного дивана мятно-голубого цвета, который стоит напротив тумбы с телевизором, и долго пялюсь на черный экран. У меня нет телевизора, и его нет уже довольно давно, хотя я частенько думаю о том, чтобы купить его. Не потому что люблю смотреть кино или новости – это я вполне могу делать и с помощью ноутбука, а, скорее, от какого-то чувства единения с обществом. Когда по телевизору идёт программа, пусть и прерываемая надоедливой рекламой, ты понимаешь, что одновременно с тобой сотни, тысячи, а то и миллионы людей смотрят эту самую программу или фильм. И чувство одиночества как будто становится не таким острым. Хотя я и говорю, что меня всё устраивает в моей жизни, иногда приходится признать, что наличие кого-то рядом – не так уж и плохо. Особенно четко я это стала понимать в последние недели – когда познакомилась с Дашей. Над тумбой симметрично по обе стороны висят на кронштейнах полки, на которых стоят книги и несколько фотографий в рамках. В основном это Майн Рид, Лондон. Также я вижу романы Сэлинджера, Брэдбери и других. Интересно то, что почти все книги от одного издательства, словно их собирали специально, как для коллекции. У меня тоже есть книжные полки, но все книги вразнобой – какие-то в толстом, какие-то в тонком переплете, какие-то старые, купленные еще несколько лет назад, какие-то недавно приобретенные. А её коллекция солидная и внушает уважение. Тут мой взгляд падает на небольшой стеллаж в углу комнаты. Там же стоит небольшое и с виду очень мягкое кресло, того же цвета, что и диван, а рядом с ним высится гибкий торшер. Обернувшись в сторону кухни, по звуку понимаю, что она ещё возится там, и подхожу к стеллажу ближе, наклоняясь. Там стоят две горизонтальные фотографии, на которых Даша и какая-то девушка, очень похожая, и я делаю вывод, что это и есть Ира – её сестра. Но меня интересует не её сестра, по крайней мере, не в данный момент. Больше моё внимание привлекают книги, которые стоят за этими фото, словно спрятанные. Я слегка отодвигаю рамку и вижу ещё одну очень интересную коллекцию, состоящую преимущественно из… лесбийских книг. Джерри Хилл, Рэдклифф, Ким Болдуин, Джорджия Бирс… Я знаю всех этих авторов, поскольку был в моей жизни период увлечения подобной литературой. Я читала много и разного, но в какой-то момент поняла, что эти истории мне уже оскомину набили, и прекратила чтение. Но всё то, что я видела перед собой – всё это было мне знакомо. Услышав, что Дарья возвращается из кухни, я задвинула рамку обратно и в две секунды оказалась у «приличных» книжных полок. — Так и знала, что найду тебя именно здесь, — с усмешкой говорит девушка, выставляя с подноса на кофейный столик тарелку с красивыми круассанами и две чашки с чаем. — Я настолько предсказуемая? – спрашиваю я, стараясь говорить спокойно, хотя всё внутри меня так и кричит: «Я знала! Я догадывалась!». — Где ещё быть редактору, как не оценивать книжную коллекцию? – пожимает она плечами и смотрит на меня как-то странно. – Ты… Всё в порядке? Я выпучиваю глаза, встряхивая головой, и слегка хмурюсь: — Да… А что? — Выглядишь… Немного странно… Прочищаю горло, пытаясь придать и лицу, и голосу непринуждённый вид, и спрашиваю: — Странно? В чём странность? — Какая-то… чересчур радостная, что ли… — смущённо отвечает она и моргает. – Ну, присаживайся. Я мысленно благодарю Бога, что она не стала заострять внимание на моём внешнем виде, так как я действительно готова была из штанов выпрыгнуть от радости – ведь теперь мне стало понятно, что она «из наших». Я не встречала ещё натуралку, которая бы коллекционировала лесбийскую прозу, ни одну. Поэтому с вероятностью 99% Дарья всё-таки принадлежит моей касте. И в связи с этим моё и так приподнятое настроение приподнялось ещё выше. Поэтому всё ещё с дебильной улыбкой на губах, я присаживаюсь на мягкий диван и беру в руки чашку чая.

***

— Какая книга твоя любимая? – спрашиваю её, делая глоток чая с каким-то ягодным вкусом и кивая в сторону полок. — Любимой, пожалуй, тут нет, — улыбается она, тоже глядя на полки. — Да? – удивляюсь, так как по моему мнению любимая книга должна стоять в самом доступном месте и быть самой зачитанной. Если бы у меня была любимая книга, то это было бы именно так. – А что это за книга? Какая-то редкая? Её сложно достать? — Нет, — качает головой девушка, смеясь. – Отнюдь. Это всего лишь Куприн «Гранатовый браслет». Киваю, потому что мне нечего на это сказать. Конечно, я слышала про эту книгу, ещё в школе, но, признаться к своему стыду, так и не прочитала её. — Что? – она смотрит с сомнением и чуть наклоняет голову. Тут в её глазах я вижу понимание. – Не говори, что ты не читала её! Я думала, ты всю русскую классику должна знать, — усмехается, глядя мне в глаза. — Ну… — моя рука касается задней части шеи, нервозно потирая её. – Когда её проходили в школе, я болела. А потом всё откладывала… — Но она же коротюсенькая! И такая… милая… — Я знаю, знаю, — киваю так, словно каюсь. – Как-то… не сложилось. Но я примерно знаю, про что там… — И про что же? – ее улыбка становится хитрой. — Про… браслет? – сдвигаю брови в тщетной попытке хоть что-то вспомнить о сюжете. — Ужасно, — с улыбкой она качает головой. – Я больше не налью тебе кофе, пока ты не прочитаешь её. Какой позор! – театрально восклицает девушка, словно я совершила какое-то кощунство. — Обещаю исправиться, — отвечаю, понимая, что действительно собираюсь это сделать. – Я там фотки видела, — снова киваю на полку, — ты раньше в походы ходила? Лицо Даши на миг замирает какой-то маской, а потом, я вижу, как её глаза становятся словно темнее, будто вот-вот начнется гроза. Тёмные прожилки на радужке словно молнии пересекают глубокий графитовый цвет. — Да. Было дело. Давно, — отрывисто произносит она, и я понимаю, что это не та тема, о которой ей приятно разговаривать, и решаю сменить русло беседы. — Как поживает твоя племянница? Много человек сбила на своем самокате? Лицо Дарьи расслабляется, и я вижу, как меняется её настроение и атмосфера в комнате в целом, и понимаю, что приняла правильное решение, сменив тему разговора. Даша улыбается и начинает рассказывать об Алине, сдабривая истории смешными подробностями и уточнениями. Вечером, лежа в кровати, я невольно задаюсь вопросом – что произошло с ней? Почему на тех фото она другая? Да, у неё почти такая же прическа, только собранная в хвост, она выглядит почти так же, как и сейчас, но что-то всё же изменилось. И изменилось сильно. Наверное, это её глаза – там, на тех фотографиях, они выглядят другими. Счастливыми. Они светятся жизнью, серой яркостью, а её лицо, загорелое на соленом воздухе, кажется таким одухотворённым, словно это был лучший день в её жизни. На фото она была одна, стояла на каком-то холме с рюкзаком за плечами, а за её спиной простиралось бескрайнее море. И она была такой легкой, такой весёлой на этом фото. Я ни разу не видела у неё такого выражения лица за всё время нашего знакомства. Может, в каком-нибудь походе она повредила ногу и поэтому хромает? Поэтому больше не ходит в горы и не покоряет вершины? Вопросов, как всегда, было много, а ответов – ни единого. Переворачиваюсь на бок и беру телефон, прищуривая один глаз. Открываю приложение и проверяю ещё раз информацию. «Товар будет доставлен завтра в пункт выдачи». Ну вот, придется отрабатывать кофе, ведь книгу я уже заказала.