По ту сторону любви

Мы сидим с Дашей на покрывале, глядя, как плавает Ксения. Я уже успела искупаться и, честно говоря, поплавала бы еще, но как-то не хотелось оставлять Дашу совсем одну. Да и ее компания мне нравилась куда больше, чем компания Ксении. Дарья с самого утра была немного грустной, я заметила это еще когда спустилась к завтраку – они с Ксенией сидели за столом, и та ей что-то активно рассказывала. Но когда я вошла, то тему они тут же сменили. И теперь мне было интересно, почему Даша такая задумчивая и печальная. — Ты и не купаешься, и не загораешь? – вытерев полотенцем мокрые волосы, спрашиваю я, усаживаясь недалеко от девушки. На ней легкие брючки и рубашка. На голове широкая шляпа, которую выдала ей Ксения. Мне досталась бейсболка с надписью «Chicago Bulls». — Аллергия на солнце, — неторопливо отвечает Даша, покручивая в руках длинную травинку. – Как тебе здесь? — Ну, я рада, что хотя бы раз в этом году искупалась где-то кроме ванной, — усмехаюсь я, убирая полотенце. — Ты очень нравишься Ксюше, — резко произносит Даша, отбрасывая травинку, и кладет руку на колено. – Может, тебе стоит к ней присмотреться? Неожиданно меня это злит, выводит из себя. И я отвечаю, даже не раздумывая: — Мне нравишься ты, может, тебе стоит ко мне присмотреться? Даша на мгновение вспыхивает, но довольно быстро берет себя в руки. — Я думала, мы уже выяснили этот момент, — произносит она, не глядя на меня. — А я думала, что ты все же признаешь то, что между нами что-то происходит, — чуть ли не сквозь зубы говорю я. – И я не переходящий кубок, который можно «передарить», если он тебе не нужен. — Я не… — Даша хмурится, понимая, что ее слова прозвучали слегка обидно. — Не нужно меня подсовывать своим подругам, я сама в состоянии контролировать свою жизнь, — мои слова резкие и жесткие. И я это понимаю. Но не могу контролировать. Потому что каким-то шестым чувством я ощущаю, я знаю, что Даша пытается показать совершенно не то, что есть на самом деле. И это меня злит еще больше. Если бы ей просто было плевать, то я бы, может, и опустила руки – насильно ведь мил не будешь. Но по каким-то мелочам, каким-то деталям, словам, реакциям, я вижу, что ей не все равно. Что она борется, сама борется со своими желаниями, с самой собой. — Я не подсовываю, я просто… — она замирает на полуслове, не договорив. И я решаю надавить. — Что просто? — Просто не хочу, чтобы ты думала, что если просто подождешь или… не знаю, будешь пытаться что-то доказать, то что-нибудь получится. — Я тебе не нравлюсь? – спрашиваю прямо, сама поражаясь своей смелости. — Не в этом дело… — А в чем? – снова прерываю ее. – Потому что то, что я вижу – выглядит не так, как то, о чем ты говоришь. — Ты… Ты не понимаешь, — качает она головой, и это еще больше выводит меня из себя. — Так объясни мне, черт возьми! Объясни мне, что происходит? — Девочки, вода – огонь! – Ксюша появляется неожиданно и не вовремя. Даша нервно и невпопад ей улыбается, а я только сжимаю челюсти. Девушка понимает, что между нами что-то произошло, потому что переводит взгляд с меня на Дашу и, наконец, говорит. – У вас все нормально? Вы выглядите очень странно. — Все супер! – с преувеличенным энтузиазмом отвечаю я и встаю с места. – Пойду еще поплаваю. — Ну, ладно… Только недолго, скоро обед, — бормочет Ксюша мне вслед, но я даже внимания не обращаю.

***

Мы решаем поехать в воскресенье утром, чтобы добраться до города без пробок. Даша снова рано уходит к себе, и я готова отправиться следом, но Ксюша заставляет меня остаться. — Что произошло на реке? – прямо спрашивает девушка, пристально глядя мне в глаза. — В каком смысле? — В прямом. После того, как мы пришли, я то и дело из вас двоих слова клещами вытаскивала. Даша молчит, как партизан, может, ты окажешься более открытой? Я пожимаю плечами, поджав губы. — Мне нечего тебе сказать. Мы наконец перешли на «ты», но легкости это не прибавило. — Позволь поинтересоваться… — медленно произносит Ксюша, а на ее лице читается смесь удивления с озарением. – Когда ты говорила, что «кто-то есть»… Ты случайно не… Дарью Алексеевну имела в виду? Я выпрямляюсь и отвечаю довольно резко: — Извини, Ксюш, со всем уважением, но… По-моему, это не твое дело. — Ты права, конечно, безусловно права, просто… Если это так, то… — ее лицо приобретает странное выражение, и девушка качает головой. — То что? — То… Я могу тебе только посочувствовать, — пожимает она плечами. – И посоветовать посмотреть на кого-то более… реального. — Более реального? — Даша не строит отношения. Ни с кем. — Но… Почему?! — не выдерживаю я. – Ее что, у алтаря кто-то бросил? Изменил? Почему? Почему она закрылась от чувств? — Я… Я думаю, лучше это узнать у нее. Пойми, это… Это не моя жизнь. Я не могу дать тебе всех ответов. Я лишь могу посоветовать тебе поскорее понять, что это – все равно, что пытаться из воды добыть огонь. Это не сложно – это нереально. — Господи, — закрываю лицо руками и вздыхаю. Поднимаю голову и, потерев шею, говорю. – Извини. Я правда устала. Пойду спать. — Хорошо, — кивает Ксения с легкой грустной улыбкой. – Приятных снов. — И тебе, — встав с места, я бреду в соседнюю комнату и, даже не раздеваясь, падаю на кровать. Сегодня я просто хочу спать.

***

Когда Ксюша довозит нас до дома, у меня ощущение, что я не отдыхала, а работала за троих. Я эмоционально опустошена, выпотрошена, как свиная туша, которую профессионально разделал мясник. И мои ноги еле шевелятся, потому что сил нет ни морально, ни физически. Перед тем, как уехать, Ксения тепло прощается с нами обеими. И как специально, она оставляет легкий поцелуй на моей щеке со словами: «Я всё-таки тебе позвоню» и садится в авто. Когда машина Ксении уезжает, мы все еще стоим у Дашиного подъезда. — Рада, что вы поладили, и что ты решила прислушаться к моим словам, — небрежно бросает девушка и разворачивается, чтобы уйти. — Даша, подожди, — я делаю два шага к ней и беру за руку, чтобы она развернулась. Девушка тут же вытаскивает свою ладонь из моей хватки, но оборачивается. — Я не против, я только «за», — отвечает она на немой вопрос. – Ксюша — хорошая девушка… — Я не сомневаюсь, — прерываю я ее. – Но мне плевать на Ксюшу. Меня куда больше волнуешь ты. Ты можешь сказать мне, что происходит? — А что происходит? – она смотрит на меня внимательно. Взгляд ее серых глаз одновременно напряжен и задумчив. — Ты издеваешься? Даш, мне не шестнадцать. Я вижу, как ты смотришь на меня. Я вижу, что тебе не нравится то, что Ксения обратила на меня внимание. Но я не понимаю, почему ты продолжаешь отталкивать меня. Почему просто не можешь признать, что я тебе не безразлична? – говорю, словно вколачиваю эти слова в нее. И по реакции понимаю, что ей не нравится то, что она слышит. — А ты очень самонадеянна, — с усмешкой качает она головой. – Ты думаешь, что все про меня знаешь? Я смотрю на нее и понимаю. Понимаю, что Ксюша была права, когда говорила про закрытую дверь, про воду и огонь. И даже если я права, а я была в этом уверена, это ничего не меняет. Если она этого не хочет – я ничего не смогу с этим сделать. — Я думаю, — начинаю я медленно, – что ты сама себя не знаешь. Когда-то я сказала, что мы можем общаться, как друзья, что мои чувства к тебе не помешают этому, — делая паузу, я вижу, что Даша напрягается. Сглатываю ком в горле и заканчиваю предложение. – Кажется, я ошиблась. — И что это значит? – нахмурившись, спрашивает она. — Только то, что я сказала. Ты мне очень нравишься. И я почти на сто процентов уверена, что это взаимно. Но я не могу заставить тебя признать это. Если твои принципы не заводить отношения важнее – я принимаю это. Но я не могу с тобой общаться просто как соседка по лоджии или друг. Потому что ты мне гораздо больше, чем друг. Сказав это, я разворачиваюсь и ухожу. Забрав сумку с вещами, уже через час я еду на вокзал.

***

— Я рада, что ты здесь, — улыбается Настя, глядя на меня. – И ты правильно сделала, что приехала. У нее будет время подумать и ощутить, каково это – когда тебя нет рядом. — Думаю, для нее это не будет проблемой, — вздыхаю я устало. – Мы закончили на не очень хорошей ноте. — Вы закончили на честной ноте, — отвечает Настя, которой я все уже успела рассказать. – И если у этой девчонки все же есть мозги, я думаю, она поймет, что пришла пора действовать. — Мне кажется, что дело тут совсем не в мозгах, — качаю я головой, раздумывая. — А в чем? — Не могу сказать, но все явно сложнее, чем кажется…

***

Я провела в гостях у Насти целую неделю. Это было странно – приехать в город, который я столько избегала, и которой буквально силой заставляла себя посещать последние три года, потому что он меня выматывал, заставлял все вспоминать, ворошить прошлое… Но сейчас он как будто наоборот давал мне силы. Словно тут я была в безопасности, словно он защищал меня. А все то, что заставляло меня переживать, осталось где-то в другом месте, вдали, и тут оно меня не коснется. Даша не писала мне всю эту неделю. Зато писала Ксюша. Я сказала ей, что уехала к сестре, и она не стала спрашивать, что случилось. Просто перевела тему. Мы общались каждый день на протяжении моего «мини-отпуска». Хотя я, конечно, не была в отпуске, я продолжала работать, но я надеялась, что мне удастся отдохнуть хотя бы морально. Разумеется, совсем не думать о Даше у меня не получалось, но зато я смогла немного отодвинуть вопросы «что дальше» и «как быть», дав себе время на передышку. И когда я вернусь обратно, придется все решить окончательно. Почти перед самым отъездом я встречаю… Оксану. Я даже не сразу понимаю, что это она, поскольку девушка очень изменилась. Больше, чем десять лет не прошли бесследно, но все же я могу разглядеть в ее глазах ту самую девчонку, которая смотрела на меня с восхищением и обожанием. И когда мы встретились, я поняла, что нам нечего сказать друг другу. Она была с ребенком, но без мужа. Смотрела на меня задумчиво и с некоторым сожалением, словно это я виновата в том, что она сейчас там, где оказалась. Мы обменялись приветствиями, стандартными вопросами в стиле «как дела» и «что нового» и пошли, каждая своей дорогой. И когда я уходила от нее, чувствовала спиной ее напряженный взгляд. В тот же вечер, когда Настя с мужем ушли спать, я взяла листок и ручку и начала писать. Начинала, вырывала лист, комкала его и выбрасывала снова и снова, пока, наконец, рука не одеревенела, и слова не пошли сами собой. Я просила прощения, я признавала свою вину и тут же оправдывала себя. Просила простить и за Оксанку, и за преданную дружбу, и за смерть. Говорила, что теперь понимаю, о чем она говорила, когда качала головой и рассказывала о настоящих чувствах. И писала, писала, писала ей о Даше. О том, как она мне нравится, о том, что я, кажется, даже люблю ее, о том, что неимоверно устала и что мне страшно одиноко. Словно Света могла и впрямь это прочитать и что-то ответить. И, самое удивительное, но когда я перечитывала только написанные строки, что расплывались от слез на бумаге, я словно слышала ее голос. Слышала, как она успокаивает меня и убеждает не опускать руки, говорит, что все непременно будет хорошо. И, странное дело, но я верила ей.

***

Я приезжаю обратно почти в восемь вечера, ответив вежливым отказом на смс Ксении, которая приглашала меня на поздний ужин в ресторан. Подхожу к подъезду, достаю ключи, но, так и не открыв дверь, убираю их обратно. Сжимаю крепче в руке сумку и иду к соседнему подъезду. Оттуда выходит женщина с коляской и мне не приходится набирать код – я придерживаю ей дверь и, после того, как она благодарно кивает, захожу внутрь. Поднимаюсь на лифте и останавливаюсь перед знакомой дверью. Сделав короткий вдох-выдох, нажимаю на звонок.