Чужой мир

      Марка тяготил один вопрос. Подождав, пока кольцо из студентов рассосётся, он подошёл к преподавателю.       — Простите, профессор, позвольте мне задать один вопрос: Древняя Греция и Италия 14-16 веков разнесены на полторы тысячи лет, но у меня всегда было ощущение некоторой связи между искусством этих эпох. Возможно, я ошибаюсь.       Мария внимательно взглянула на студента, ей нравилось такая заинтересованность.       — Не совсем. Существует спорная теория временной близости этих эпох. Почитайте труды Носовского и Фоменко. Это очень интересно. Но даже если не увлекаться этой идеей, то известные нам факты вполне здраво объясняют природу действительной близости стилистики скульптуры этих эпох. В 15-16 веках того времени в Италии усиленно шли раскопки, при которых извлекались изумительные образы мраморных римских копий древнегреческих скульптур. Жаль, я не жила в то время, — Мария, вздохнув, улыбнулась: порой так хочется оказаться в той или иной эпохе и увидеть всё собственными глазами. — Итальянские скульпторы, архитекторы и живописцы вдумчиво изучали эти образы, копировали их. Так что вы правы — связь между этими эпохами безусловная; древнегреческое искусство являлось базой, точкой отсчёта развития идеи Ренессанса. Так, есть определённая близость в ключевых концепциях этих эпох.       — Да-да. Я понял — центральная роль образа человека в искусстве.       — Вы правы, но есть существенная разница в трактовке. В Древней Греции основной интерес был сосредоточен на внешней эстетике человека, его идеальных пропорциях и чертах. Внутреннее же состояние, эмоции находились на периферии сознания. Хотя были и исключения. Эпоха Ренессанса изобилует примерами и в скульптуре, и в живописи особого внимания к тонким переживаниям. Например, страдающая «Пьета» Микеланджело или загадочная «Мона Лиза» Леонардо. Этими работами восхищались и восхищаются сейчас!       — Очень интересно. Но есть ведь и «Лаокоон» эллинистического периода. Тут как раз активно показаны разные оттенки человеческого страдания. А по демонстративности изображения, по логике позы «Лаокоон» недалеко ушёл от «Пьеты». Так мне кажется. — Марк говорил убеждённо, что безусловно нравилось Марии.       — Вы замечательно рассуждаете. Однако не забывайте о других работах Микеланджело. Ведь он до конца жизни разрабатывал тему Пьеты, и последние его вещи глубоко трагичны и решены в другой эстетике, далёкой от благообразности первой. Вам стоит познакомиться с ними, а сейчас простите, у меня следующий урок, — она слегка улыбнулась.       — Огромное спасибо, профессор. Благодаря вам у меня появилось несколько направлений для изучения.       — Я рада. Думаю, мы ещё поговорим с вами на эту тему.       Марк кивнул и мысленно поблагодарил за прекрасную лекцию, но признаться вслух постеснялся. На минуту ему стало неловко, что отнял время и не позволил учителю передохнуть между лекциями, но спросить ему очень хотелось. С чувством удовлетворения он поспешил покинуть заполняющуюся студентами аудиторию.       Отсидев ещё одну пару, друзья попрощались. Тэд окончательно проснулся и отправился в спортзал. А Марк — в библиотеку на поиски нужной информации. До сдачи анализов в ИСКе оставалось несколько часов, и он решил провести их с пользой.        Библиотека приветствовала посетителей тихим шорохом страниц и звуком печатающих клавиатур.       Марк был частым гостем в этом раю. Если бы кто-нибудь спросил его: как выглядит рай? — он описал бы им библиотеку. В ней он чувствовал себя археологом, когда искал на полках ту или иную книгу, а после с большим удовольствием сдувал с обложек вековую пыль. Любовь к книгам привил ему Алан: когда Марк был маленьким и не умел читать, родитель каждый вечер читал ему перед сном сказки, легенды или просто приключенческие истории. Марк с большим восторгом внимал Алану. У него поистине мелодичный голос, приятный и убаюкивающий.       Марк считал библиотеку храмом знаний и сокровищницей мира. Только здесь он мог найти ответы на любые вопросы, познать вселенную, разгадать тайны человеческой сущности. Тут можно было найти всё, что попросит душа. Книги были как в бумажном варианте, так и в электронном. Большинство изданий, пролежавших не одно столетие в хранилищах, аккуратно извлекли из капсул. Их долго восстанавливали, листок за листом, даря новую жизнь.       — Здравствуй, Марк, что на этот раз тебя интересует? — оторвавшись от монитора, к Марку обратился пожилой мужчина, сидевший за столом; взглянул сквозь очки, как только молодой человек подошёл к столу регистрации. Сзади на стене золотыми буквами красовалась цитата Джосефа Аддисона: «Знание — это то, что наиболее существенным образом возвышает одного человека над другим». Странность была в том, что этот драматург и поэт жил в 18 веке прошлой эпохи. Почему именно его цитата? Каждый раз, приходя в библиотеку, Марк задавался одним и тем же вопросом.       — Я бы хотел познакомиться с трудами Носовского и Фоменко, — «Надеюсь, я правильно запомнил фамилии», — Марк положил на стойку карточку библиотеки.       — Минуту, — ответил мужчина и быстро начал набирать названные фамилии. — У нас нет этих авторов. А что именно ты хотел найти?       — Что-то о новом подходе к хронологии истории.       Сотрудник библиотеки ещё раз проверил данных авторов и, подняв глаза на парня, ответил: — Работ этих авторов в нашей библиотеке, к сожалению, нет. Прости, сегодня я ничем не могу тебе помочь.       — Жаль. Тогда я в сектор «В», поищу ответы на домашнее задание, — Марк растянул губы в улыбке, но в душе был разочарован, что не получил того, зачем пришёл. Странно было узнать, что этих авторов нет, будто их не существует. Но профессор не могла выдумать их фамилии, она была уверена, что он найдёт эти труды. Марку ещё больше захотелось познакомиться с этими работами.       Библиотека разделялась на четыре сектора. Сектор «A» был читальным залом и занимал самое большое пространство, обычные столы и стулья, словно попадаешь в середину 20-го века прошлой эпохи до Большого Взрыва. Сектор «B» являлся тем, что называли последним достижением науки: компьютерные столы, напичканные электроникой. Сектора «C» и «D» больше походили на места отдыха, тут можно было расположиться в мягких креслах и послушать или просмотреть тот или иной материал.       Усевшись за свободный стол, он быстро набрал пароль, зашёл в личный аккаунт и написал заданную тему, и тут же всплыли образцы древнегреческих скульптур. Просматривал скульптуру за скульптурой, и в его голову пришла идея повторить физическую позу и движение какого-нибудь образа. Только что выбрать? Размышляя, он переключился на женские образы, рассматривая каждую черту и деталь. «Амазонка» Поликлета, «Амазонка Маттеи» Фидия, «Гестия, Диона и Афродита» — статуи с фронтона Парфенона, «Ника, развязывающая сандалию», «Неистовая Менада» Скопаса. «Афродита» Праксителя… — эти изображения он свёл вместе и разглядывал, сравнивал их по активности движения. Наибольшее впечатление на него произвела «Менада» с отломанными руками и ногами — в ней чувствовалась сильнейшая страсть: в резком повороте головы, в напряжённых мышцах, в хаотично струящихся волосах. Марк так увлёкся, что забыл о цели поиска; углублённый и восхищенный образами, он не услышал, как к нему подошли.       — Привет, — послышался тихий голос.       Марк оторвался от монитора и поднял глаза на стоящего рядом парня. Одной рукой он придерживал лямку рюкзака, другая находилась в кармане. Это был тот самый, что привлёк его внимание в аудитории. Парень улыбнулся, и по душе Марка растеклось что-то тёплое. Он, не стесняясь, рассматривал лицо паренька: большие карие глаза с пышными ресницами, чуть вздёрнутый аккуратный нос, слегка пухлые губы, но самое главное — ему понравились веснушки, что подобно звёздам были усеяны вокруг носа.       — Я вижу, тебя интересуют женские образы, — будто бы с сарказмом произнёс собеседник.       На минуту Марку стало неловко, что кто-то заметил его интерес именно к женским скульптурам. Он поднялся и протянул руку для пожатия.       — Марк, — твёрдым голосом представился он.       — Джеки, — сказал и пожал руку новый знакомый.       — Что плохого в женских образах? — стесняясь своего интереса, продолжил Марк и кивнул на монитор: — Тебе, наверное, это будет неинтересно.       — С чего ты взял?       — Ну, я подумал…       — Ты ошибаешься. Женские образы интереснее мужских, — новый знакомый, подтянув стул, сел рядом.       «Неужели я нашёл человека, который такого же мнения о женских образах?» Марк обратил внимание на узкое запястье парня, ему показалась — совсем девичья рука.       — Почему я тебя раньше не видел? Тебе пришлось перевестись?       — Мы только недавно переехали из Лусика.       — Это город, что построили на высохшем море. Говорят, что он архитектурный шедевр. Всегда хотел побывать и посмотреть.       — Ничего особенного, город как город, — безразлично прозвучал ответ Джеки. — Расскажи, что ты видишь в женских образах?       Марк на минуту стушевался: что рассказать? что ему нравится смотреть на женщин, что он со странным взглядом на мир и дома его не понимают? — но тут же взял себя в руки, ведь это всего лишь мнение и за это не сажают. Да и хотелось посмотреть на реакцию нового друга. Неужели ему тоже нравятся женщины?       — Я вижу в них изящество, красоту, гармонию и грацию, дивную линию, соразмерность… когда-то женщины являлись музами…       — Ты случайно стихов не пишешь? — Новый друг расширив глаза в удивлении, изобразил улыбку.       — А что, похоже? — улыбаясь в ответ, не отрывая взгляда от карих глаз, спросил Марк.       — По-моему, ты романтик, — собеседник также смотрел в голубые озера Марка.       — Стихов я не пишу — таланта маловато, но очень люблю. — А ты?       — Иногда, когда меня посещает вдохновение, но ты первый, кто об этом узнал.       — Хочешь что-нибудь прочитать? — приподняв брови, расплылся в улыбке Марк. Как легко он нашёл контакт с этим парнем. Может, настал тот момент, который все называют любовью?! Которая приходит нежданно, негаданно и нечаянно, или она приходит, как первый снег, что идёт в октябре. Ему всё больше и больше хотелось смотреть на это хрупкое чудо. Но тут же мысленно одёрнул себя; не стоит заполнять сердце ложными эмоциями. Это всего лишь новый знакомый и возможно ему также нравятся женщины.       — О, нет! Как-нибудь в другой раз, а сейчас мы же пришли поработать над домашним заданием. У меня мало времени. Так что ты нашёл? Поделишься? — Однокурсник обратил взор на монитор.       — Честно? — На его вопрос он кивнул.       Марк рассказал о своей идее — повторить физически позу и движение выбранного образа. Джеки увиделось в этой идее что-то особенное и захотелось поиграть в фигуры. Что-то слишком далёкое, и непонятно откуда всплыли слова: «Море волнуется раз, море волнуется два, море волнуется три, морская фигура замри».       — Я тоже хочу попробовать. Ты не против?       Они вдвоём, листая страницы электронной книги, искали что-то подходящее, каждый для себя.       — А может, выберем парную скульптуру, такую, как «Апполон и Дафна»?       — Ты хочешь работать совместно? Думаю, эта скульптура будет неинтересной, мы её разложили уже по полочкам, — ответил он Джеки. — Тут нужно что-то другое. Как тебе «Лаокоон и его сыновья»? — Марк быстро нашёл скульптуру.       — Мне нравится, но там ведь три персонажа, — голос дрогнул в непонимании, как они её воплотят.       — У меня есть идея, — он прищурил глаза и хитро улыбнулся. — Как раз на роль Лаокоона есть один здоровяк.       — А он согласится?       — А куда он денется?! Он ещё нас благодарить будет, что работает с нами в одной связке.       — Но нам нужно место для репетиции, — голос Джеки. — У меня навряд ли. — Стесняясь, опустив глаза: — Я живу в Юго-Западном районе, у нас совсем нет места.         Ей. Именно ей так не хотелось оправдываться. Живя в достатке, она не знала, что жизнь может резко измениться и свет поменяться на тьму, а сытая жизнь обернётся голодом. И всё это началось, когда один из родителей погиб, а второй окунулся в депрессию и потерял работу. Забота легла на её хрупкие детские плечи. Продав большой дом в престижном районе Лусика, они переехали в другой город, подальше от воспоминаний, туда, где их никто не знал. Купить двухкомнатную квартиру, а на оставшиеся деньги обеспечить себе существование.       — Да и Луиза сильно болеет, она совсем не может выносить шума, — продолжила Джеки.       После такого откровения Марк уставился на Джеки, женское имя родителя позволило всплыть вопросу: — Джеки, ты — девушка? — Марк боялся услышать ответ на свой вопрос. Он хотел услышать, что это — мальчик. Телосложение говорило, что это худенький мальчик. Нет. Или он сам себя обманывает?       — Да, а ты чего подумал? — увидев на лице разочарование, она продолжила: — Прости, мне, наверно, пора.       — Подожди, я не хотел тебя обидеть. — Он понял, что сам себя накрутил и в результате обидел нового друга… подругу. Это слово странно звучало в его голове. — Давай обсудим роли в скульптуре.       — Ты от меня не отвернешься?       — А должен?       Она пожала плечами: — Нам нужно место, где можно порепетировать, в библиотеке никто не разрешит этого сделать. Может, у тебя? — тихо предложила Джеки.       — Даже не знаю. Алан всё время работает дома, боюсь, он будет недоволен, но я поговорю с ним.       Обсудив детали скульптуры и во что лучше одеться для схожести образов, они вышли из здания и направились к остановке.       — Прости, проводить не смогу, — тяжело вздыхая, сказал Марк; его ждал ИСК. — Немного занят.       — И не надо, мы не пара, — как-то резко ответила Джеки.       Марка передёрнуло, его, словно котёнка, ткнули в лужу. Пара. Это он нафантазировал себе отношения и был рад думать, что нормальный, но оказалось совсем наоборот. Ему нравилось смотреть на девушку, он не мог объяснить самому себе почему. Потому что она была похожа на мальчика? Или ему так этого хотелось. Опять утренний разговор на кухне проявился в голове. Марк тяжело вздохнул. Её лицо, её голос, плавные движения, хотя она и скрывала свою фигуру под мужской одеждой, но это ничего не значило. Большинство женщин носили брюки и вели себя соответственно. Но Джеки была именно девушкой, хотя она умело скрывала это. Ему захотелось увидеть её в платье. Наверняка у неё уже есть кто-то. Она не таила, что ей симпатизируют женские образы. Он представил рослую девицу с мужскими чертами лица. Его незаметно перекривило, и тут же проснулась ревность. Он сам не понимал перемены своего мышления и почему так реагирует на женщин. Когда всё это началось? А может, он никогда не воспринимал мальчиков как объект вожделения? До этого времени он вообще ни о ком не думал.       — Так ты мне дашь знать насчёт репетиции? — она выдернула его из глубоких размышлений.       — Я позвоню, прости, мой автобус. Пока. — Он бросил на неё теплый взгляд, быстро вскочил на ступеньку и помахал рукой. Сейчас ему хотелось бежать от своих чувств, он тонул в омуте карих глаз, понимая, что ничего хорошего из этого не получится.       Всю дорогу до ИСКа он думал о ней, представляя в женской одежде. Его восхищала линия её плеч и шеи, её плавность и музыкальность напоминала ему образы Рафаэля. «Ничего прекраснее я не видел», — признался он себе и испуганно оглянулся: не прочёл ли кто-нибудь его мысли. Вокруг всё было спокойно, и Марк вновь окунулся в мысли о красивых женских образах.       Громкий голос водителя, объявившего остановку, отрезвил Марка. Он поднялся и быстро вышел из автобуса.