Чужой мир

      Как только Джеки с Марком переступили порог дома, к ним с криками «папа пишёл» выбежала София. Но, увидев постороннюю женщину, она остановилась и долго её разглядывала. Марк стоял за спиной Джеки и наблюдал, как дочь с любопытством изучает свою мать.       «Навряд ли София что-то помнит», — подумал Марк, но тут же шепнул Джеки: — Это она.       — София, это мама, — за ней появился Алан, которого по телефону предупредил Марк. Алан вначале не поверил такой новости; но кто шутит на такие темы? Мужчина также рассматривал уставшее лицо девушки. Она уже мало походила на мальчика, хотя и прятала фигуру за мешковатой одеждой.       — Мама? — переспросила София и посмотрела снизу вверх на мужчину. Он кивнул и коснулся её плечика.       «Мама, — мысленно произнесла Джеки. — Они знают это слово?» От переизбытка чувств по щекам покатились слёзы, горько обжигая кожу. Вспомнилось всё: и беременность, и роды, и первый крик Софии, и как она впервые взяла её на руки. Колени подогнулись, молодая женщина опустилась на пол, раскрывая руки для объятий.       — Иди ко мне, малышка, — голос дрожал, она с трудом дышала, пытаясь удержать свои эмоции, но сил, чтобы обуздать этот шторм, не было.       София не знала, что делать: поступок женщины был непонятен и немного пугал, она прижалась к мужчине. Алан сам подвёл ребёнка к матери. Джеки, стоя на коленях, обняла своё дитя.       — Какая ты стала большая, — шептала она, касаясь её плеч, рук и спины. — Какая ты красивая!       — Ти пьятешь? — София ладошкой прикоснулась к её мокрой щеке. — Ти моя мама?       — Да. Ты самое дорогое, что у меня есть, — она подхватила ребёнка и поднялась, продолжая прижимать её к себе.       — Здравствуй, Джеки, — попривествовал Алан. — Проходи.       — Рада вас видеть, Алан. Спасибо, что приютили её.       — Спасибо Марку, — ответил Алан.       Они прошли в гостиную, Марк помог Джеки снять куртку. Женщина не выпускала ребёнка из рук: — Как я могла оставить тебя, моё сокровище?       Соня прижалась к матери, разглядывая пуговицу её рубашки: — А ти бутишь со мной игать?       — Конечно, с радостью.       — А читать мне скаски?       — Конечно, малыш, буду.       Девочка шустро соскочила с колен матери и умчалась за любимой книгой, а вернувшись, заявила Марку с гордостью:       — Этя моя мама, она мне сечас почитаеть.       Марк смотрел на своих девочек, удерживая слёзы умиления. Он пытался убедить себя, что это — реальность и это навсегда.       — Что с тобой произошло? — присаживаясь в кресло, спросил хозяин дома.       — Я очнулась в больнице, мне поставили диагноз — временная амнезия. Я не могла вспомнить, кто я. Лечащий врач сказал, что меня зовут Джеки Леони. Но это имя мне ни о чём не говорило. Я продолжала жить в неведении, всё время падая в темноту. Мне казалось, что просвета больше не будет. Любые попытки вспомнить заканчивались сильной головной болью. Меня удивляло, что меня никто не искал. Доктор пояснил, что мои воспитатели погибли и у меня никого больше нет. Мне очень хотелось начать жить с чистого листа, но у меня не получалось. Человек без прошлого — это страшно. А осенью по мою душу пришли. Доктор Валенто начал работать над восстановлением моей памяти. С меня будто снимали пелену слой за слоем. А с неделю назад в голове произошла вспышка, и я вспомнила. Правда, не всё. Мысли о Софии заставили сильно переживать, и доктор решил меня выписать, взяв обещание, что я продолжу лечение. Документы, подтверждающие мою личность, мне выдали в больнице, где я провела больше двух лет. Я боялась и в то же время хотела переступить порог этого этапа жизни. Ведь прошло немало времени, мир немного изменился, и я изменилась.       — А как ты оказалась в институте? — Марк присел рядом на диван и взял её за руку.       — Первым делом я хотела найти Софию и приехала к Виктории, но никто не открыл дверь. Ключей от квартиры у меня не было. Меня доставили в больницу без документов и каких-то вещей. Хорошо, что я адрес вспомнила. Консьержка ответила, что она её давно не видела. Я не знала, что мне делать, и вернулась в свою квартиру. Соседка открыла мне дверь и как-то странно рассматривала, не веря своим глазам. Оказывается, они меня мысленно похоронили. Хорошо, что у неё были запасные ключи от моей комнаты. Всё вокруг заросло пылью, помещение давно не проветривали. Но я была счастлива, что всё это вспомнила. Хотя воспоминания о Луизе и Сандре навалились с новой силой. Мне казалось, что жизнь окончательно разрушена. Мысли о Софии терзали меня, чего я только не передумала. Я периодически ездила на квартиру к Виктории, но мне отвечали, что её нет. — Джеки сильнее прижала к себе дочь. — Но жить на что-то надо было, и я устроилась на работу в ближайший магазин. Потом решила съездить в институт и попытать счастья, понимая, что навряд ли меня восстановят, слишком большой срок я отсутствовала. Но доктор обещал собрать нужные бумаги, которые станут веским аргументом моего отсутствия. Проходя мимо одной из аудитории, я услышала знакомый голос. Вы даже не представляете, что со мной творилось в те минуты, — Джеки взглянула на Марка. — А остальное вы уже знаете.       — Папа, а мама зить с нами бутеть? — Девочка послушно сидела на коленях матери и держала книгу.       Джеки с испугом взглянула на Марка, потом на Алана. Женщина в их доме? Её удивляло вообще, как они терпят Софию.       — Конечно, с нами, я её больше никуда не отпущу.       — Нет, у меня есть своя квартира. Вы и так слишком много сделали для нас. Я справлюсь. Мы с Софией справимся. Так будет правильнее. Марк, у тебя своя жизнь.       — Ты не можешь вот так уйти. Ты совсем ничего не понимаешь? Я люблю тебя, и это и мой ребёнок тоже. Я хочу принимать участие в её жизни.       В этот момент в душе Джеки что-то перевернулось. Это не просто произнесённые им слова, это крик души. Она тоже его любит! Он не побоялся и взял малышку к себе. Как же глупо она поступила, сбежав тогда от проблем. Просто всё и сразу свалилось на её плечи. Что он мог о ней подумать? Что она его бросила и их отношения были мимолётными.       — Марк прав, — поддержал Алан. — Вы и так настрадались. Хватит уже бегать от судьбы.       — Но как же твой супруг?       — Мой кто? Джеки, я не женат.       — Но как же? Я же видела…       — Ты была на свадьбе? Но самое интересное ты пропустила.       — Ты был очень красивым, — от его тёплого взгляда она улыбнулась.       — Я чуть не совершил самую большую глупость в своей жизни. Но я понял, что это вы моё счастье и никто другой.       — София, тебе не пора ли отдохнуть? Ты, наверное, устала. Пойдём, я тебя уложу, — Алан встал с кресла и протянул руку ребёнку.       — А можно мне? — Джеки взглянула на мужчину.       — Конечно, — ответил тот.       Прошёл март. Марк с Джеки и Софией переехали в квартиру Виктории. Джеки восстановили в институте. Алан с радостью продолжал помогать сидеть с внучкой. Фред окончательно успокоился, даже тосковал по детскому смеху и мешающей девочке, но вслух ни за что не признавался. Джеффри не упускал момента подколоть друга об ориентации Марка, но шутки были настолько безобидными, что тот пропускал их мимо ушей. «Ещё неизвестно, чем у тебя дело кончится, хорошо, что сперматозоид оказался мальчиком», — отвечал Фред, имея в виду Рафаэля.       Но не всё было гладко в жизни молодой семьи, случались и неприятности. Как-то Марк вернулся домой, София радостно встретила папу, но он заметил, что Джеки чем-то взволнована.       — Что случилось? — он взял на руки ребёнка, который что-то щебетал ему на ухо.       — Нас попросили больше не приходить на танцы. Я пока ей не сказала, что мы больше не пойдём. — Она взглянула на Софию и поцеловала Марка. — Как день? — захотелось сгладить эту ситуацию.       — День хорошо. Почему не пойдёте?       — Сказали, что такой ребёнок не может заниматься с нормальными детьми, и обвинили нас с тобой в неприемлемой ориентации и сказали, что такие, как мы, — позор общества. Марк, это так унизительно.       — Ты стесняешься нашей любви?       — Нет, я не хочу, чтобы это как-то касалось Софии. Ты бы видел глаза этих родителей. Ещё сегодня сосед с пятого этажа… мы вошли в лифт, а он выскочил, как ошпаренный, и сказал: «Я поеду отдельно». Это нормально?       — Может, он что-то забыл?       — Марк, он просто отказался с нами подниматься и ещё странно смотрел на Софию.       — Зато на нашей площадке хорошие соседи. Вспомни, какой пирог принесла Флора. Не все люди такие, как мистер Крафт. Не обращай внимания. И мы найдём другой кружок, да, София? Папа сказал, папа сделает! Такого сокровища ни у кого больше нет. И мы самая правильная семья! У нашего ребёнка есть мама и папа.       — Дя! Папа сямий умний! И я будю сямая умняя!       — Вот, слышала! Устами младенца глаголет истина.       За это время к ним приехал Джозеф поприветствовать пропавшую, конечно, не забыв рассказать об этом Маргарите, которая приглашала их пожить у неё: дом большой, места хватит всем.       — Вы только взгляните, что я вам привёз, — пожилой мужчина вытащил из кармана носовой платок и развернул. На ладони лежали маленькие, чуть больше гороха, зелёные яблочки.       — Что это? — не понимая, к чему он ведёт, спросила Джеки.       — Это новая жизнь!       — И это можно есть?       — Конечно можно. Я думаю, что когда они вырастут, то будут вкуснее тех, что мы покупаем в магазине.       — Невероятно! — рассматривая диковинку, признался Марк.       — Земля начала рождать то, о чём позабыла. Всё возвращается! — Дед тяжело вздохнул: — Неужели человечество дожило до этого? Неужели я дожил до этих дней?       После они всей семьёй решали, где лучше отметить день рождения Софии, всё-таки четыре года! «Срок», — сказал Джозеф, приглашал к себе в посёлок, обещая фейерверк и прогулки по набережной, рассказывая о паре лебедей, на которых ребёнку будет интересно взглянуть. Алан предложил культурный поход в музей, Фред первым отказался. Марк с Джеки звали в кафе, но Джозеф доказывал, что стряпня его сына в тысячу раз вкуснее той, что подают в забегаловках — так он называл всё, от кафе до дорогих ресторанов, да и с его язвой не всё можно кушать. После долгой дискуссии остановились на родительском доме и меню Алана.       На день рождения были приглашены все, кто принимал участие в жизни Софии. Джозеф с радостью сопроводил Маргариту на праздник. Старушка долго отказывалась, но аргументы соседа оказались железобетонными, так что она не смогла отвертеться.       «Вы должны лично взглянуть на внучку Виктории, она очень на неё похожа».       «Но вы же знаете, как я болею», — отвечала она.       «Вот именно, может, это ваш последний шанс прикоснуться к живому ростку».       Маргарита долго не думала, что подарить маленькой девочке. Попросив Джозефа достать со шкафа коробку, она дрожащими руками смахнула слой пыли с крышки и открыла. В коробке лежала фарфоровая кукла, созданная двести лет назад одним известным мастером. Эта кукла переходила в их семье из поколения к поколению по линии старшей дочери. Теперь настал черёд подарить её Софии. Но больше всех оценил подарок Алан. Он с восторгом смотрел на кукольный шедевр.       — Я сам мечтал о такой кукле. Это же седьмой век. Мастер Луи Марис.       — Вот мы вас и назначим хранителем, — ответила ему Маргарита.       Джозеф в подарке был не совсем оригинален. Он подарил деревянную лошадку. Но, увидев подарок, София не хотела с неё слезать.       — А вы мне: это подарок для мальчика, — бубнил старик, радуясь, как по душе пришёлся его сюрприз.       — Я думал, ты пони припрёшь, — оправдывался Алан. На что Джозеф ответил:       — Хорошая идея, на пять лет подарю пони.       — Нам ещё слона не хватает, — встал на сторону Алана Фред.       Алан скромно подарил нарядное платье, в котором София чувствовала себя принцессой. Они также пригласили доктора Итана и его супруга Юлиана, которые подарили очаровательного рыжего котёнка, конечно, согласовав подарок с родителями. София изумлённо смотрела на маленький пушистый комок с голубыми глазками, желая поскорее прикоснуться. Со стороны казалось, что эти двое изучают друг друга.       — Этя мне?       — Теперь он твой, — сказал доктор. — Пообещай заботиться о нём.       София была счастлива, она весь вечер носила его на руках и всем показывала. Но больше всего из гостей Софию интересовала старенькая бабушка в красивом платье. Женщина с нежностью касалась головы ребёнка и говорила, какая она прелестная.       — Ти моя бабуска? А у тибя есть коть?       Маргарита лишь мило улыбалась на детскую речь. Она думала, как же мало времени даёт жизнь, чтобы ею насладиться. Тоска по Виктории заставила погрустнеть, но сила воли, заложенная в этой женщине, не позволила показать грусть. Сестры больше нет, но осталось её продолжение. Ради этого стоит жить.       — Да, у меня тоже есть кот, и зовут его Маркиз.       — Я тозе нязову ево Макис, мосно?       — Я думаю, это самое подходящее имя для твоего друга.       Уложив Маркиза в лукошко, София заняла почётное место во главе стола. Но в самый разгар праздника без предупреждения, как говорят — с самолёта на бал, ввалились Рафаэль с Тэдом, заявив с ходу, что подарок на улице и его не мешало бы припарковать. Возле дома стояла красная мини-машина с открытым верхом, для детей.       — Вы с ума сошли? — высказалась Джеки, открыв рот от шока, когда все гости вышли на улицу.       — Пусть привыкает, — ответил Рафаэль.       Застолье прошло шумно и весело. Выпивали, закусывали, поднимали тосты за именинницу, задували свечи. Незаметно подошёл и этот день к завершению.       Прощаясь, Марк обнял Алана: — Я хотел сказать спасибо! И ещё… — он собрался с духом, — папа, я вас очень люблю! Таких отцов, как вы, ни у кого нет. — В ответ Алан крепко сжал своего мальчика.       Как только закрылась дверь за последним гостем, Алан нежно приобнял Фреда.       — Я тобой очень горжусь! Только я так и не понял, как тебе это удалось сделать?       Мужчина говорил о документе, что преподнёс Фред в качестве подарка. Это был первый документ о рождении, в него были вписаны девять цифр, состоящих из сумм дат появления на свет: Марка, Джеки и рождённой Софии. Но и это было не главное. В бумагу были вписаны родители девочки: отец и мать, а не модель-производитель с его техническими данными. Но и это не всё. Алан догадался, кто нашёл Джеки и кто оплатил дорогостоящее лечение. Доктор Валенто слыл магом и волшебников в области психиатрии. Но Алан не был в курсе, в каком убогом состоянии она находилась в тот момент. Её привезли в больницу с проломленной головой, шансы, что она выживет, равнялись нулю. Но судьба распорядилась иначе, и Джеки осталась жить, однако память за два года всё же не вернули. Её идентифицировали и выяснили, кто она. Так как оба воспитателя погибли, сообщать о её состоянии было некому. Когда Фред её увидел, она сидела, уткнувшись в угол, и ни на что не реагировала.       «Вы уверены, что хотите ей помочь? Мы послали запрос на её ликвидацию. Улучшений нет, для общества этот человек потерян», — доктор ставил в известность Фреда без всякой утайки.       «Я должен попытаться, — ответил он, но про себя подумал: — «Нет тела — нет дела. Судьба сама всё решает за нас». Но как он после этого будет жить с таким грузом дальше? Нашёл и не помог. Как он будет смотреть в глаза Алану и Марку? А Софии? Девочка смотрела на Фреда голубыми глазами своего отца. Он чувствовал ответственность за свою семью, что он нужен этому ребёнку, а ребёнок в свою очередь дарил ему то, чего у него никогда не было: детскую любовь! Как-то она назвала его «дедя», и мужчина растаял. Растаял, как снег в весенние дни. Этот ребёнок принёс в его жизнь тепло.       Хотя проще всего было отдать судьбу Джеки в руки ИСКа и забыть, а своим сказать, что нашёл очень поздно. От своих же мыслей Фред сделался суровым. Встал выбор: как поступить правильно. Одна половина говорила оставить как есть — одной женщиной меньше, другая — помоги этой несчастной…       — За это надо благодарить Джеффри, это он помог, — облегчённо ответил Фред. Всё-таки он поступил правильно, Марк был счастлив рядом с этой женщиной. Кто он такой, чтобы устанавливать свои правила и указывать, кого любить, а кого нет.       — Как ему это удалось?       — Лучше не знать. Но этот человек способен на многое.       — Как у него дела с Рафаэлем? — Алан то и дело выдёргивал Фреда из размышлений.       — Всё нормально, он оправдывает сына тем, что сам был именно таким. Говорит: «Вернётся, никуда не денется». Рафаэль умный мужчина, и он любит Джеффри.       — А как Рафаэль отнёсся к тому, что он его родной сын?       Фред неожиданно для Алана рассмеялся, крепче обнимая супруга: — Он пользуется этим, паршивец. Но я немного даже завидую ему. Иметь настоящего отца.       Алан положил голову на его плечо: — Ты, когда смеёшься, такой красивый! Я счастлив, что встретил тебя.       — Это я счастлив! Ты для меня всё! Я люблю тебя, Алан!       От этих слов сердце мужчины запело: — Знаешь, я вчера завершил свою книгу. И на душе повисла тоска. А вдруг я несправедливо поступил со своими героями? Может, что-то упустил? Может, что-то им недодал? Но я искренне желал им счастья.       — Ты творец своего мира, и тебе решать, что дать, а что отнять.       — Всё равно это очень волнительно. Справился ли я?       — Какое название ты дал своей истории?       — «Чужой мир».       — Дашь почитать?       — Конечно. Ты станешь первым моим читателем. Мне интересно узнать твоё мнение. Я думаю, что ты и себя найдешь в этой книге.       — Уже интересно! Алан, я тут подумал, — Фред с минуту собирался с мыслями, — давай возьмём в дом малыша. Я бы очень хотел, чтобы он был похож на тебя.       — Если бы ты знал, как я ждал этих слов! Только я бы хотел, чтобы он был похож на тебя!       — Так что, двойню?