Чужой мир

      Вечер в ресторане прошёл под молчаливое настроение Фреда, он, как ни странно, со всем соглашался. Алан смотрел в его зелёные глаза, размышлял, что могло случиться, раз он поменял своё отношение и согласился, чтобы Марк с Софией остались в доме.       — Помнишь, как ты впервые заступился за меня в автобусе? — Алан поднял бокал с красным вином и хитро прищурил глаза. — А потом наша встреча в институте, ты прошёл мимо и не заметил меня; конечно, кто смотрит на первокурсников. Ты же был мачо! Капитан команды. А я? — Алан расплылся в улыбке. Фред, хмыкая, покосился и растянул губы в полоску. Знал бы он, через что прошёл этот мачо, чтобы стать именно таким. — Целый год я любовался тобой со стороны, твоими плечами и руками, походкой, твоим голосом и взглядами, которые ты бросал на других. Я точно знал, что лучше тебя никого нет на этой земле, — закончил Алан.       — Я до сих пор помню, как ты привёл меня в ваш дом и недовольный взгляд Джозефа, он смотрел так, будто ты притащил кота с помойки. Он и сейчас меня недолюбливает.       — Тебе это так важно? — Алан улыбнулся на наивные слова супруга.       — Да нет, я привык к такому отношению. — Но про себя Фред сказал иначе: «Я бы хотел иметь такого родителя, как Джозеф».       — Я хочу выпить за тебя. За самого родного человека в моей жизни. Я тебя очень люблю!       От этих слов сердце Фреда вздрогнуло, он тоже его любит, но не так открыто и словесно выражено.       В следующие выходные ближе к обеду приехал Джозеф. Его появление нарушило покой дома. Таким шумным Алан его никогда не видел, он был похож на тайфун, сметающий всё на своём пути.       Как только Алан открыл дверь, Джозеф, держа в руках огромного плюшевого медведя, резко отстранил сына и вошёл в дом.       — Чёрт возьми, легче добраться до луны, чем до вас доехать — это какая-то катастрофа. Люди совсем спятили, дороги перекрыли, кругом митинги. Ни пройти, ни проехать. Транспорт по городу ползёт подобно улиткам.       Алан вылупил глаза на родителя. Ни тебе здрасьте, ни тебе как дела?       — Где моя правнучка? — Увидев удивлённый взгляд, он продолжил: — Чего? Не ждали?       — Привет, ты без звонка, — пропуская вихрь, поприветствовал его Алан.       — Привет, привет. Мне не нужно оповещать сына, чтобы приехать к нему в гости.— Старик бодрой походкой прошёл в гостиную.       «Логично», — подумал Алан.       Девочка играла на мягком ковре, складывая яркую мозаику из больших пазлов. Фред сидел в кресле.       — Так вот она какая… привет, Фред, — Джозеф будто между прочим поздоровался с мужчиной, который оторвался от газеты и кивнул, но успел подумать: «Принесла нелёгкая». Дед с пару минут разглядывал девочку: — Копия Марка. Я её так себе и представлял.       Ребёнок поднял глаза на пожилого улыбчивого человека, но взгляд зацепился на большом буром медведе с красным бантом на шее.       — Это тебе, — Джозеф протянул мягкую игрушку. — Иди, будем знакомиться. Меня зовут Джозеф, но можешь звать — деда.       Девочка поднялась и подошла, протягивая руки к подарку: — Спасибо. Он тякой окломный.       Медведь был на голову выше ребёнка, но она с радостью потащила его на ковёр и усадила рядом с игрой. Джозеф прошёл, расположился в противоположном кресле от Фреда и наблюдал за девочкой.       — Ну, как дела, счастливчик? — Джо мельком взглянул на Фреда.       — Ты надолго? — за спиной послышался голос Алана.       — Я только приехал, а ты уже стараешься меня выпроводить.       — Что, даже чай не попьёшь? — Фред не мог упустить момента и не приколоться.       — Конечно, нет. Мы тебе очень рады. Правда, Фред?       — Так рады, что аппетит разыгрался, пойду съем чего-нибудь. — Мужчина поднялся и вышел из комнаты, при этом косясь и улыбаясь.       — Я знал, что именно так действую на тебя, хорошо, что не по-другому, — усмехнулся Джо. Что бы эти двое друг другу ни наговорили, дело до оскорблений у них никогда не доходило.       — Дедя, а ти мне потитаешь скаску? — София стояла рядом с Джозефом и пыталась заглянуть ему в глаза. Старик с восхищением любовался живой куклой. Этим открытым и по-детски наивным взглядом, мягкой и чистой улыбкой, тем, что взрослые со временем теряют. Непонятное чувство наполняло его душу. Только он протянул руки, чтобы усадить Софию себе на колени, как послышался голос:       — Джозеф. А ты что тут делаешь? — в гостиную вошёл Марк и удивлённо поднял брови.       — Приехал поглазеть на твоего ребёнка. Это же интереснее, чем сходить в музей, — ехидно заулыбался дед. — Ты даже не представляешь, что ты натворил. Это из-за тебя люди стали сходить с ума.       — А я причём?       — Не скромничай. Мужчина в этом деле играет важную роль. Люди хотят иметь своих детей. Ой, только не надо на меня так смотреть, каждый из вас об этом думал. Можете врать кому угодно, только не себе.       — Я об этом не думал, — в дверном проёме появился Фред с тарелкой в руках. — Вы, как всегда, всё преувеличиваете.       — Ты на улицу выйди. Скептик!       — Не стоит обобщать. Сколько людей, столько и мнений, — не сдавался Фред.       — Кстати, ребёнка неплохо было бы сводить к логопеду, — старик обратился к Марку. — И кто вам детей доверяет? Вас самих ещё воспитывать и воспитывать.       — Я и вижу: ты приехал, чтобы нас воспитывать, — ответил ему Фред. — Не поздно ли?       — Никогда не поздно.       — Джозеф, ты не поможешь мне приготовить ужин. — Алану захотелось развести Джозефа с Фредом по разным углам ринга, как двух боксёров.       — И что у нас на ужин?       Джозеф с радостью помог с готовкой, и они вместе накрыли на стол. Марк с Софией, как и планировали, ушли в парк. Фред остался в гостиной сам по себе. За ужином говорили о погоде, как резко меняется природа, какими богатыми красками рисует осень. И какой насыщенный кислородом воздух. Вспомнили о дате снятия купола — как долго он спасал и играл роль фильтра.       — Ты так же продолжаешь писать стихи? — Алан обратился к родителю. — Может, что-нибудь прочитаешь?       — Что-то вдохновения нет. А ты? Помню, в юности ты строчил и строчил. Я даже знаю, кому ты их писал, — Джозеф мельком взглянул на Фреда.       — Я это дело забросил. А что ты знаешь про Итана?       — Итан? А чего ты его вспомнил?       — Он приезжал, когда заболела София. Кстати, меня беспокоит, что у ребёнка нет документов.       — Итан мой старый приятель.       — Признайся честно: это ты помог написать ему статью три года назад? Я узнал твой стиль.       — Ну, раз узнал, то зачем спрашивать? Я помогал и поддерживал его не только в этом.       Разговор, начатый за столом, плавно перетёк в кухню, к раковине с грязными тарелками. Алан мыл, а Джозеф вытирал их полотенцем. Всё, как в добрые времена, эта идиллия позволяла сблизиться двум разным и в то же время совершенно одинаковым по характеру мужчинам.       — Три года назад Итан рассказал о своём открытии. Изучая природу человека, он пришёл к размышлению об искусственности сегодняшней методики зарождения детей. Ты же понимаешь, что в нашем мире натуралов раз-два и обчёлся, да и не все скажут об этом вслух. Побоятся. Но он своей статьёй совершил переворот. Ну так вот, как следует из старинных источников, это происходит вопреки способностям людей — мужчин и женщин. В его исследовании описывается уникальный опыт естественного оплодотворения молодой женщины, вынашивания и естественного рождения здорового ребёнка в наше время.       — Ты говоришь о Джеки?       — Да, я говорю именно о ней, но тогда я и помыслить не мог, что это коснётся лично меня. На этом опыте Итан пришёл к решению о необходимости открыть для женщин и мужчин путь альтернативного оплодотворения.       — В любом случае, мужчина не сможет сам родить для себя ребёнка. И нам никак не обойтись без инкубатора. Для нас нет смысла что-то менять.       — Не суть, кто произведёт на свет, важно, что это будет твой ребёнок. Природа будет всё делать за нас. Мир начинает просыпаться. Большое количество учёных и практикующих докторов с восторгом приняли идею Охаро, но и столько же их коллег встало на дыбы и подвергло остракизму самого доктора и его труд. Вот как ты. А его выступление с докладом на научном симпозиуме вызвало взрыв огромной силы, там дело дошло до драки. В прямом смысле этого слова.       — Знаешь, а я помню эти события, я тогда внимательно следил за процессом.       — Вот именно — процесс, судебный процесс. ИСК против нашего бесстрашного Итана — верхние слои общества не сомневались в том, что ИСК съест его с потрохами и не подавится. Но всё повернулось иначе.       — А я всё хотел спросить: как он смог удержаться на плаву?       — Так люди встали на его защиту, общество профессиональных юристов под руководством Юлиана, который всегда был на его стороне. Юристы сумели создать прецедент в судебной системе: был вынесен приговор в пользу Итана, в защиту его работы, его гуманной концепции предоставления личности свободу выбора деторождения. В этой игре ИСК был побеждён, хотя и не повержен.       — Я помню, что в судебном слушании были представлены документы, демонстрировавшие тяжкие нарушения личных прав и свобод многих людей и, в частности, детей.       — Ты прав! По силе это был взрыв атомной бомбы.       — Да, об этом гудели все средства массовой информации, да и сейчас об этом не говорит разве что ленивый, а обсуждение, разные мнения лезут из каждого электрического прибора. — Алан выключил воду и вытер руки полотенцем.       — Вы, случайно, не меня обсуждаете? — в кухню вошёл Фред. — Мы чай пить будем?       — Пять минут, — ответил ему Алан и повернулся к Джозефу: — Ты думаешь, в настоящее время вся эта история приобрела новые оттенки?       — Год тому назад Итан пришёл ко мне с просьбой помочь отредактировать статью со всеми доказательствами и доводами по теме деторождения. Там среди прочего был интересный материал о молодой женщине — студентке медицинского университета, — в ответ на первую статью Итана решившей забеременеть искусственным путём, как она сказала, от любого мужчины, но только без физического контакта. Лесбиянка. Сам понимаешь, мужчин она не жалует, но ребёнка иметь хотела. Вокруг эксперимента сплотились немалые силы, и получилась серьёзная команда из профессионалов. Как результат, она родила здорового ребёнка. Это было не только письменно зарегистрировано, но и снят документальный фильм. Но, к сожалению, демонстрировать его запретили. Эта студентка написала книгу о своей беременности и родах.       — Люди совсем спятили, — сказал Фред, устав слушать этот «бред». — Не живётся им спокойно. Вот скажи, какая реакция на вашу статью в обществе? Мир погружается в хаос.       — В какой-то степени я с тобой согласен.       — Что я слышу, Джозеф? Ты впервые со мной согласился.       — Действительно, мир меняется, — ответил Джозеф на слова Фреда, тот довольно растянул губы.       — Сейчас революция выплеснулась на улицы, а в редакции газет приходят тысячи писем о готовности иметь собственных детей. Я только сейчас понял, кто стал первой парой — первой лампочкой этого движения.       — Красиво говорите, — Фред скептически взглянул на Джозефа.       — И пишу тоже красиво.       — Вы же гей с ног до головы. Как вы можете говорить о естественном зачатии? Это же отвратительно. Вы на полном серьёзе думаете, что женщины станут рожать для нас детей? Может, для себя, я не стану спорить, но не для нас. Наше спасение в ИСКе. Как вы не понимаете, женщины хотят всё взять под свой контроль, и ваш Итан им в этом помогает. Мужику захотелось славы.       — Этот мужик, как ты его назвал, помог появиться на свет Софии.       — Один ребёнок против системы? Вы же знаете, что женщин меньше, чем мужчин, и знаете, для чего их производят на свет.       — Вот, дорогой мой, наша задача — сохранить задуманное природой, она тоже женщина, а мы пытаемся разрушить её труд.       — Чай готов. — Алан поставил всё на поднос и направился в гостиную, где все расселись, держа в руках чашки с душистым напитком.       — Жизнь покажет, сейчас люди устали приобретать детей. Всё возвращается в привычное русло природы. И хватит играть с генетикой, кто его знает, к чему эти игры могут привести, — продолжил Джо.       — Я думаю, нам ох, как далеко до этого.       — О чём спор? — к ним присоединился Марк, который только что уложил Софию спать.       — О таких, как ты, — грубо ответил Фред. — Натуралах, которые хотят захватить мир.       — А может, не стоит винить парня? Откуда нам знать, чем занимается ИСК в своих лабораториях. Я сомневаюсь, что они могли допустить рождение натуралов, и все эти судебные процессы смахивают на театральную постановку. Кстати, ничего не слышно о Джеки? — Джозеф подлил себе чая и провалился в кресле.       — Нет. Я подозреваю, что ИСК сделал всё, чтобы спрятать концы, связанные с Джеки, — ответил Марк. — Виктория говорила, что она ушла для сдачи биоматериала и не вернулась.       — Почему тогда они не нашли Софию?       — У меня нет ответа на этот вопрос.       — Я бы мог узнать о Джеки, — отпив чая, добавил Фред. Все сидящие синхронно повернули головы и замерли. — Что? Что я такого сказал? Ничего не обещаю, но узнать могу.       — Виктория написала прощальное письмо Марго, в нём она рассказала о Софии и Марке. Что Марк…       — Джозеф, — перебил его Марк, — я сам потом всё расскажу.       — Что расскажешь? — Алан с любопытством взглянул на сына. — Давайте уж без тайн, и так много недосказанного.       Марк тяжело вздохнул: — Виктория — моя биологическая мать. Я это узнал только после её смерти. Выходит, София её родная внучка. Про завещание вы знаете.       В гостиной повисла тишина.       — Да-а-а, — протянул Фред, — с каждым разом узнаю всё больше и больше о своих родственниках. — А кто биологический отец?       — Я думал, Алан, но это не он. — Марк рассказал всё, что узнал.       — Я всегда буду тебе отцом, — поддержал Алан. После таких признаний чай допивали в тишине.       Джозеф пробыл в доме сына с неделю. За это время он легко сблизился с Софией. Читал ей книжки и играл, один раз съездили в зоопарк, где девочка с восторгом смотрела на разных животных. Возле вольера с приматами она звонко смеялась, когда одна из обезьян раскачивалась на лиане. Дед шутил: «Прямо как ты». От этих слов София смеялась ещё сильнее. Потом сходили в кинотеатр и посмотрели мультфильм, но больше всего времени проводили в парке на качелях. Держа ребёнка за руку, Джозеф испытывал те забытые эмоции, которые когда-то дарил ему Алан. Вот ради этих ощущений и чувств стоило жить.       Время летело очень быстро. Листья давно покинули ветви деревьев. Первый снег щедро накрыл землю. Соня смотрела в окно, как снежинки кружатся в зимнем танце. Во время каникул в гости к Марку приехали Тэд с Рафаэлем. После окончания института Тэда, как молодого специалиста, отправили на раскопки древних цивилизаций, а Рафаэль послал всё к чёртовой бабушке и отправился вслед за супругом. Кларк то и дело успокаивал Джеффри: «Терпи, ты хотел свою копию, так вот получи».       София, не скрывая любопытства, рассматривала двух огромных, как ей казалось, мужчин. Те в свою очередь удивлённо смотрели на девочку.       «Да, Кассио, как же тебя угораздило?» — смеялся Тэд. — «Я знал, что ты извращенец, но не до такой степени!» Но каждый из них старался потискать, словно куклу, девочку, а та отвечала звонким смехом.       Весна сменила зиму.       Марк провёл практическое занятие по курсу «Понимание искусства» и был очень доволен работой студентов. На занятии развернулась страстная дискуссия, искусно руководимая преподавателем. На стыке мнений Марк вывел своих подопечных на взаимосвязь с историческим этапом развития общества, социальной и политической жизнью, временем. Вопрос студента «А какой художественный стиль присущ нашей эпохе?» вызвал оживление в аудитории.       Марк, взглянув на часы, ответил: — Сейчас мы почти закончили наше занятие, а вопрос не только интересный и важный, но и претендующий на серьёзный разговор. Потому я принимаю ваше заявление как тему следующего занятия. Вы, как и я, получили домашнее задание: поискать информацию об особенностях современного искусства. А сейчас лекция окончена, всем спасибо!       В аудитории поднялся гул, студенты друг за другом покидали свои места. Марк включил телефон и проверил сообщения и быстро начал собирать бумаги в портфель.       — Простите, вы не могли бы рассказать о статуе Лаокоона, — женский голос заставил оторваться от папок и поднять голову. Глаза широко распахнулись, сердце забилось быстрее, он опустил взгляд, после поднял вновь, не веря в происходящее, но видение не исчезло. На предпоследнем ряду за партой сидела изменившаяся повзрослевшая Джеки. Марк стремительно подлетел к девушке. Она поднялась. Его взгляд долго блуждал по ней. В её глазах читалась усталость.       — Привет.       — Где ты была? — он притянул её к себе и нежно обнял похудевшую фигуру, боясь, что она сейчас растает, что это его больное воображение. — Скажи хоть слово. Это действительно ты?       — Я всё тебе расскажу. — По щекам потекли слёзы, она сильно прижалась к мужчине, ища в нём спасение и поддержку.       — Прости. Как же долго тебя не было.       — Марк, я хочу кое-что тебе сказать. — Она на минуту замолчала, но отчаяние заставило признаться: — У нас с тобой есть дочь, но я не знаю, где её искать. Помоги мне её найти. Я больше ни о чём тебя не попрошу.       — Я знаю. София у меня дома. Виктория перед смертью оставила её мне, — он с нежностью перебирал её светлые волосы, наслаждаясь прикосновением, чувствуя, как она дрожит.       — Марк! — Девушка уткнулась в его грудь, потом подняла на него вгляд: — Моя девочка жива!       — Конечно, жива и ждёт тебя. — Марк медленно провёл рукой по контуру её лица, от её тёплого взгляда внутри всё перевернулось, он не выдержал и страстно припал к её пухлым губам, сжимая крепко её тело, боясь, что сейчас проснётся и его счастье растворится. — Я не знал, что и думать, но огонёк надежды жил во мне. Я очень надеялся и ждал, что ты вернёшься.       — Значит, Виктория умерла? — Она тяжело вздохнула, отрываясь от его губ. — Что с ней случилось?       — У неё обнаружили рак, когда Софии исполнилось три года. — Они какое-то время сидели за партой и разговаривали. — Поедем домой и по дороге поговорим. Я не верю, что ты вернулась. — Марк подхватил портфель и они вышли из аудитории.