grazie

- Не может быть. - подросток замечает кортеж отца в нескольких метрах от их только что приземлившегося самолёта. - Арсений Сергеевич, это он. - Что? - Там папа. Арсений наклоняется к иллюминатору Антона, чтобы удостовериться в словах последнего, и младший покрывается мурашками, чувствуя Его дыхание на своей шее. - Так, стоп. - мужчина обращается к капитану джета. - Трап не открываем, понятно? - Да, сэр. - доносится из динамиков под потолком. - Антон, не переживай. Всё будет хорошо. - он старается успокоить парня, дрожащими руками стирая с юношеских щёк солоноватые дорожки слёз. - Тебе уже есть восемнадцать, мы можем подать в суд… - Арс, какой суд? Ну какой суд? - всхлипывает подросток, и Арсений совершенно не обращает внимания на сокращение, использованное учеником. - У него вся полиция куплена. Я тебе отвечаю, тут ещё и меня виноватым сделают. Блять, как же я устал. Как же я хочу, чтобы он сдох. - Попов сочувственно гладит мальчика по спине. Да, было бы правильно сказать что-то наподобие: «Это ведь твой отец» или «Он же столько для тебя сделал» , но он не мог. Потому что это неправда. Всё, что Андрей сделал для своего пасынка, так это сломал психику. Во всех смыслах. - Господин, к джету подходят два незнакомых мне человека. Вероятно, это охрана того, кто владеет кортежем. Только что из аэропорта поступил сигнал с приказом опустить трап. - Да ёб вашу мать. Скажи, что заклинило. Антон начинает биться в истерике, хватаясь за запястья учителя: - Арсений Сергеевич! Я с ним никуда не поеду! Я его боюсь! Он меня убьёт и изнасилует. Вернее, сначала изнасилует, а потом убьёт… - тараторит парень, захлёбываясь в слезах. - Тише, тезо, тише… Успокойся, пожалуйста. Пожалуйста, не плачь. Мы сейчас вместе выйдем, я провожу тебя до машины. Вот смотри, - мужчина достаёт из нагрудного кармана микронаушник. - Давай ты его наденешь, и если что-то начнёт происходить, тебе будет достаточно просто сказать. Он с трекером, так что мы с лёгкостью вас отследим, в случае чего. Арсений аккуратно укладывает мелкий девайс в ушную раковину подростка, а тот лишь безмолвно кивает, как тряпичная кукла. - Тезо, ты меня услышал? - Да. - Тогда пойдём. Трап наконец опускается, и они выходят на улицу. Противный холодный воздух с хлопьями снега бьёт в лицо, и Антон кутается в куртку. Ужасная погода отражает его внутреннее состояние. - Антоша, мальчик мой! Я невероятно по тебе скучал! - отчим приторно улыбается, выходя из микроавтобуса, направляясь к сыну. - Здравствуй, отец. - Тебе понравилась Италия? - Конечно. - Я очень этому рад. А ещё больше я рад тому, что ты жив-здоров. Пойдём скорее в машину, мне не терпится с тобой пообщаться! - он наконец дотягивается до тинейджера и треплет того по волосам. - Арсений, спасибо тебе большое. - Да что вы. Всё хорошо. Он очень послушный. - мимолётная улыбка. - Мне было приятно с ним путешествовать. - Значит я не зря его воспитываю. Слава Богу. Ну всё, Антош, пойдём. Антон в последний раз смотрит на Арсения, который стоит на трапе обсуждая что-то с Павлом Алексеевичем, но тот не обращает на него никакого внимания, и подросток, подгоняемый отцом, плетётся к машине, которая тут же выезжает с лётного поля, направляясь к дому. Его бросили. Опять. В это время, Арсений с Пашей пытаются наладить связь между микронаушником в ухе ученика и точно таким же в ухе Попова. - Блять, Паша, ну ты понимаешь, что я ничего не слышу? - наезжает на друга раздражённый итальянец. - Да подожди ты, я уже заканчиваю подключать. Сейчас ты услышишь своего Тошу. Вот, проверяй. Арсений уже хочет наорать на Добровольского ещё раз, но вовремя прикусывает язык - он слышит. - С днём рождения, Тоша. - Отец, не называй меня так… - Ну почему же… Папочка по тебе скучал малыш… Сделай мне приятно. Арсений к своему ужасу понимает о чём речь. - Нет, пожалуйста! - он улавливает истерику в голосе ученика, и сильно бьёт кулаком о дверную панель. - Давай, Антоша… Чёрт! - звонит телефон. - Я сейчас занят! Что? Помедленнее… Итальянец слышит тяжёлое дыхание подростка. А дальше происходит то, чего никто из них не ожидал - мат Андрея, крик Антона и громкий звук, чем-то напоминающий треск или столкновение двух поверхностей. - Господи, нет! - кричит Арсений, проверяя по трекеру, где находится Шастун, тут же обращаясь к водителю. - Александр, вызывайте скорую и мчим на Тверскую! Живо! - Есть, господин. В голове Попова, на размытом фоне переживаний и страхов, яркими неоновыми буквами пестрит: Хоть бы он был жив. И это не об Андрее.

***

Павел и Арсений ещё двадцать минут не могут проникнуть на место происшествия. Полицейские машины, громкие звуки, щелчки фотоаппаратов все смешивается в единый разливающийся звук. Наконец, мужчина в форме провожает их к машине, у которой стоит каталка медицинской помощи. На ней лежит Антон с закрытыми глазами. - Господи, господи, господи…. Нет, Тоша, пожалуйста, нет… *вспышка* Слишком высокий для своего возраста мальчик с ссадинами на щеках хватался за его руки, своими, которые были в шрамах и синяках, громко крича одно слово - salvami *вспышка* Когда он доходит до последней парты, его прошибает током - неудобно вытянувшись, на поверхности стола лежит подросток, которого он первый раз видит вживую, но не первый раз в жизни. *вспышка* - И здесь ты со мной, - сонно шепчет Антон. - Боже, ну что за голос… Хоть сейчас дрочь. *вспышка* - Baciami. - слышит Арсений и тут же впадает в ступор. *вспышка* Он дотрагивается до таких желанных юношеских губ большим пальцем, и когда подросток прикрывает глаза, трепетно оставляет поцелуй, мягко сминая их, языком проникая глубже и внимательно наблюдая за реакцией, чтобы случайно не напугать. *вспышка* - Да, Арс. Он только что сказал, что ему официально можно - это раз. И да, вы с ним, вернее он, перешёл на ты. Возрадуйся. - философски проговорил тот. - Тоша, я не могу тебя потерять… - мужчина сжимает холодную руку ученика, роняя на неё крупные слёзы. Он не верит, что всё закончится именно так. Он хотел, чтобы ребёнок стал по-настоящему счастлив. Он хотел сделать его счастливым. - Мужчина, вы кем являетесь молодому человеку? - женщина в медицинском халате тормошит его за плечо. - Я? Я деловой партнёр его отца. - Не родственник? - хмурится медсестра. - Нет. - обречённо вздыхает тот. - Не имею права, но убедительно прошу вас забрать юношу к себе домой и позаботиться о нём ближайшее время… Дальше он не слышит. - Простите? - Что? Мужчина, мне ещё бумаги заполнять… Берёте юношу? - А он… - страшно произносить. - живой? - Господи Боже, естественно. Это вот мужчина, - она указывает на Андрея, которого везут в другую скорую. - походу всё. Мы постараемся, конечно, сделать всё возможное, но прогнозы очень печальные… Да, Алиса, я иду уже. Всё, дайте ему вот понюхать нашатырь и пожалуйста забирайте. - женщина всучивает ему противно пахнущую салфетку и быстро убегает к своей коллеге. В тот же момент, на каталке стонет Шастун. - О май гад. Как же болит голова… - он пытается привстать, но тут же обессилено падает назад. - Антоша, Господи, как же я рад, что ты живой. - мужчина тянется ко лбу подростка и нежно целует, ощущая на губах солоноватый привкус крови. - Здесь оставаться смысла нет, а тебе нужно отдохнуть. Поехали ко мне? Не хочу везти тебя домой. - Да, пожалуйста, я очень хочу к тебе, вернее, вам… - Давай, иди сюда. - Арсений подхватывает его на руки и несёт к машине, попутно кивая Добровольскому, разбирающемуся с водителем кортежа. - Арс, домой? - спрашивает тот. - Что? Да, домой. - Окей. Мне подъехать? - Нет, не надо. - Окей, давай, Шастунец, поправляйся! - Grazie, - шепчет мальчик смущаясь. - Да ты ж мой заяц. - смеётся Арс. Они усаживаются в машину, где Попов осторожно кладёт Антона на заднее сиденье, а сам садится вперёд. - Саша, на Манежную. - Вас понял. Ауди двигается по ночному Петербургу под тихий джаз.