grazie

- О, ты нашёл телевизор? - мужчина входит в гостевую спальню, держа в руках поднос с упаковкой итальянского печенья, которую стащил из самолёта и двумя чашками зелёного чая. Им нужно успокоиться. - Конечно, нашёл. Он же прямо напротив моей кровати. - улыбается Антон. - Твоей? Ты что же это, ко мне переехал уже? - Арсений заметил смущение на лице подростка и тут же заверил. - Успокойся, конечно она твоя. Чья же ещё? Тинейджеру не хватает смелости задать этот вопрос, но брюнет спокойно отвечает. - Нет, он здесь не спал. Он вообще не был в этой квартире. - Ну и хорошо. - Ложись… тесь рядышком? - парень путается в местоимениях и хлопает ладонью по свободному месту рядом с собой. Почему бы не попробовать. - Минуту, мне надо переодеться. Меня с детства приучили. - отвечает он на немой вопрос. - Ой, ну давайте я тогда тоже разденусь… - Антон пытается стянуть с себя водолазку, но у него мало, что выходит. - Успокойся, всё хорошо. - Нет, мне теперь неудобно. А можно я… - Возьмёшь что-то из моих вещей? Конечно, пойдём выберем. Ты сможешь встать? - Не думаю, что хочу… - Ах ты ленивая жопка. Хорошо, тогда я принесу тебе свою самую любимую футболку. - Ладно, - смущается парень улыбаясь. Через несколько минут переодевшийся Арсений возвращается с красивой футболкой в тон собственных глаз, кидая её ученику, но тут же оказывается на кровати, чтобы помочь тому надеть предмет одежды. Когда с переодеванием заканчивают, мужчина падает рядом с Антоном, удобно устраиваясь на подушках, наблюдая за сюжетом мультфильма, который выбрал младший. - Это «Лука»? - Да, а что? Я могу выключить… - парень тянется к пульту, но старший тут же перехватывает его руку. - Не нужно. Мультик так мультик. - Нет, мы правда можем переключить… - Антон, не надо. Правда. - он пытается отобрать пульт из рук юноши, но тот ловко подминает его под себя и вот. Момент, когда дыхание замедляется. Они находятся на критически близком расстоянии, и Арсений, не удержавшись, приближается к таким манящим губам, мягко их целуя. Подросток чуть ли не падает на грудь преподавателя, но вовремя выставляет руки, как опору, и наконец-то отвечает на поцелуй. Дышать становится очень тяжело. Хочется чего-то большего. Оба это понимают. Антон тянется к шее старшего, оставляя на ней неумелые засосы и чувствуя бёдрами возбуждённую плоть Арсения. - Боже, ты так меня в могилу сведёшь… - стонет Арс, откидывая голову назад, выгибая шею, на которой отчётливо виднеется кадык. Шастун не отвечает, а лишь руками задирает футболку Попова, чувствуя твёрдый торс и не сдержавшись шепчет: - Вау, - чем провоцирует улыбку на лице мужчины. - Нравится? - Очень. - Антон закусывает губу и смотря прямо в глаза Арсу опускает руки на пижамные штаны преподавателя, чувствуя твёрдый орган, мягко оттягивая их резинку, спуская вниз вместе с боксёрами, замечая член и застывая на мгновение. - Боже. - он тут же закрывает глаза. Стыд, стеснение и ощущение, что пора сейчас же остановиться смешиваются в его голове. Щёки пылают огнём. Хочется воды. Очень много воды. - Что? - усмехается педагог. - Он такой … большой… - говорит подросток, пересиливая себя и наконец открывая глаза, чтобы аккуратно провести рукой по стволу с пульсирующими выступающими венами на нём, тут же задевая их ногтём, от чего итальянец стонет. - Аккуратнее… - Прости…те - Серьёзно, Шастун? Ты собираешься мне дрочить и всё ещё обращаешься на «вы»? - Но вас же это заводит, нет, papà? - аккуратные пальцы проводят снизу вверх, даря приятные ощущения. - Тем более, я не дрочить собираюсь - ухмыляется он, наклоняясь к головке, мягко проводя по ней языком, заставляя старшего тихо застонать и легонько провести рукой по светлым кудряшкам. - Ша…ааастун… - Вам нравится, Арсений Сергеевич? - младший пошло облизнул губы, стараясь взять, как можно глубже, но тут же поперхнулся, немного отстраняясь. На глаз выступили слёзы от рвотного рефлекса. - Ну, ну, не торопись. Я не хочу, чтобы ты задохнулся с моим членом во рту. Фраза отрезвляет, словно холодная вода. Нет, только не сейчас. Ему действительно было приятно доставлять удовольствие Арсению. Он не хотел вспоминать об отчиме. *вспышка* - Глубже, сука! - на голову подростка давит сильная мужская рука в перстнях. Шатен давится слезами и собственной слюной, стекающей по подбородку. - Глубже, сказал! Не отпущу, пока не проглотишь всё. Только попробуй выплюнуть, блять. Буду держать член в твоём прелестном ротике, пока ты нахер не задохнёшься. *вспышка* - Всё, всё, всё! - транс, в котором он находился тут же испарился, смущение и дрожь накрыли его с головой, и Антон сполз с мужчины, прячась под белоснежной подушкой. - Антош, ты что? - продолжал смеяться Попов. - Ну, раз не хочешь, не надо… Шастун почувствовал, как кровать рядом с ним опустела. Следом послышались шаги по полу. Он ушёл? Серьёзно? Подросток не смог заставить себя встать и пойти за педагогом, поэтому продолжил лежать в неизвестной тишине. В голове вертелся лишь один вопрос - нахуя он это всё начал. Могли же спокойно фильм смотреть. Через несколько минут, Антон снова услышал шаги, а затем кровать рядом с ним прогнулась и парень ощутил на своей талии руку мужчины. - Долго будем в молчанку играть? Тишина. - Антон, я тебя спрашиваю вообще-то. - лёгкий шлепок по бедру. - Ой! Нет, не будем. - Ой! Оно разговаривает. Арсений нежно забирается рукой под футболку парня, оглаживая слегка выпирающие рёбра, спускаясь чуть ниже, дотрагиваясь до внутренней поверхности бедра. Шатен протяжно стонет, когда рука старшего оказывается на его члене. - Вот, наконец-то ты не молчишь. - ещё одно движение, доставляющее неимоверное удовольствие. Смущение возвращается, поэтому Шастун пытается убрать сильные руки со своих бёдер. Ничего не выходит, так как Попов не даёт ему такой возможности. - Ну-ка прекращай, - ещё один шлепок. - Я уже понял, что тебе пиздец этого хочется. Понятно? Тишина. Шлепок. - Ай! Понятно-понятно! - Вот и молодец. Иди сюда. Антон ощущает, как джинсы вместе с нижним бельём медленно стягиваются с его ног. - Блять, нет, погодите… - ему очень стыдно и он вообще хочет всё прекратить, но не может отрицать бешеного желания. - Шастууун, - тихо зовёт итальянец. - Я вижу твой ёбаный стояк. Прекращай эту херню сейчас же. Стыдно, стыдно, стыдно. До жути стыдно. Но как же приятно чувствовать руку преподавателя, спасающую член от жуткой боли, Бог ты мой. Когда ему кажется, что вот-вот настанет долгожданная разрядка, Попов резко прекращает все движения, заставляя Антона застонать от возмущения. - Я всё понимаю, teso, но сегодня хочу довести тебя до оргазма немного по-другому. Ведь ты позволишь мне это сделать? Правда? - Арсений достаёт откуда-то из-за спины голубой тюбик, осторожно открывая его и нанося немного содержимого на свои пальцы. Мужчина аккуратно дотрагивается до колечка мышц, отчего парень немного вздрагивает, но всё-таки принимает палец в себя. Слёзы скатываются по его щеке, капая на подушку. Естественно, итальянец это замечает и выходит из подростка. - Эй, teso, ты чего? - Попов наклоняется к младшему, нежно целуя того в шею. - Он просто… никогда меня не… не растягивал. Мне непривычны нежности… - Я намерен сделать всё очень аккуратно. Давай ещё раз попробуем. Если тебе станет некомфортно - сразу скажи. - Хорошо. - Я постараюсь, чтобы тебе было приятно. Хорошо? - Да. Палец снова входит в сфинктер, мягко опускаясь глубже, а затем к нему добавляется второй, массируя анал. Антона ведёт. Ему не в первую ощущать внутри себя инородные предметы, но сука, настолько хорошо ему не было никогда. Когда Арсений на несколько секунд отстраняется, чтобы быстро раскатать заранее приготовленный презерватив, подросток скулит: - Ну, Арсений Сергеевич… Ну я уже хочу… - Будет неприятно - скажи. - мужчина наконец входит в парня, доставляя бурю эмоций обоим. - Боже, ну почему же так хорошо. - стонет Шастун после очередного толчка, а брюнет сходит с ума от того, насколько внутри узко. - Какой же ты узкий… Как же приятно и одновременно стеснительно это слышать. Член болезненно реагирует на соприкосновения с простынёй, поэтому младший приподнимается на локтях, принимая коленно-локтевую позу, чтобы хоть как-то смягчить неприятные ощущения. Арс тут же понимает, что происходит. Именно по этой причине, он опускает свою руку и начинает медленно водить вверх-вниз по стволу, принося Антону невероятное удовольствие, заставляя того стонать громче. Он нарочито медленно двигается внутри, отчего парень сам начинает насаживаться, потому что, блять, хочет глубже и грубее: - Арс…Арсений Сергеевич, пожалуйста! - Что «пожалуйста»? - насмехается старший, пресекая его попытки, а лишь толкаясь намного медленнее, чуть ли не выходя, хватаясь за бёдра ученика. Утром наверняка проявятся синяки, но на это абсолютно плевать. - Господи блять, papà! - толчок. - Ti prego! - Ну раз ты действительно просишь… Наконец-то, - проносится в голове Шастуна за миллисекунду до того, как его начинают жёстко вдалбливать в кровать. Дыхание перехватывает от резкой смены темпа и сильной руки на собственном горле, но он соврёт, если скажет, что ему не нравится. - Блять! - разрядка не заставляет долго себя ждать, и парень кончает прямо на смятые серые простыни. У него нет сил думать. Ни о чём. - Oh, cazzo! - мужчина изливается в презерватив, затем медленно выходит из подростка, снимая презерватив, попутно выкидывая его в мусорку рядом с кроватью и устраивается рядом с Антоном. - Мне нужно в душ. - Конечно, сможешь сам дойти или тебя донести? - ухмыляется Попов. - Сам справлюсь. - Ну давай. Я пока простыни поменяю, а то кое-кто мне их запачкал… - многозначительный взгляд. - Так всё! - как только шатен ускользнул в ванную, мужчина приступил к смене постельного белья. Когда младший наконец выходит из ванной, то наблюдает прекрасную картину - панорамные окна зашторены, на полу валяется скомканная серая простынь, маленький торшер излучает тёплый свет, в комнате царит темнота и уют, а посреди этого всего - заснувший на огромной кровати с небесного цвета простынями Арсений. Парень не долго думая юркает под одно одеяло, обнимая своего педагога, тот обнимает его в ответ. И всё слишком хорошо.

***

Они не знают, что новости уже пестрят заголовками о смерти нефтяного магната Андрея Шастуна. Они не знают, что Антон - свободен. Да им это и не нужно, ведь подростку до жути нравится находиться в плену таких родных и тёплых рук со множеством родинок, которые сейчас мягко обнимают его.