Хрустальная ваза

Как и было сказано ранее, Юга действительно пожалел о том, что заснул, не переодевшись и не причесашись. Слава Богу, благодаря Второму и его мерзкой роже, у него выдался лишний часик свободного времени с утра. Обычно Юга вставал по будильнику в пять тридцать утра, чтобы успеть привести себя в порядок и хотя бы пару минут побыть в тишине и покое с самим собой. Сейчас же на часах не было и пяти. Аояма спустился вниз, сделал себе чай и посмотрел в окно. Там серое небо подсвечивалось ярко-розовой полоской рассвета. Красиво до безумия, но даже это великолепие Второй умудрился испортить. Он бесил одним фактом своего существования. Не слишком ли много он возомнил о себе? Он же просто образ, картонка, за которой стоит настоящий Юга и управляет им, как... Марионеткой? Нет, к сожалению, Второй уже давненько перестал быть марионеткой. Изначально да, он был именно ей — подчинялся любому приказу настоящего Аоямы, не лез не в своё дело и оставлял Югу в тишине и спокойствии, как только это требовалось. Но он уже вышел из-под контроля Аоямы, и это уже сам Юга, бывший хозяин и повелитель, был обязан подчиняться Второму. Чай быстро закончился, и Аояма вспомнил, что ему бы надо занять ванную, чтобы сделать все до того, как проснутся Токоями, Минета и Мидория. Всё-таки, лак для волос — отвратительная хрень. Выглядит прекрасно, но ради этой красоты надо извести кучу денег на сам качественный лак, а потом ещё и кучу воды и шампуня, чтобы его смыть. Стоит ли оно того? Второй бы сказал: да, да и еще раз да. Сам Юга скажет: с удовольствием бы вышвырнул его из окна и никогда больше не пользовался. А теперь Юга залез под душ и пытался вымыть эту дрянь из головы, ведь он пролежал с ней всю ночь. Вода текла прохладная, наводящая на размышления. И в голову ему пришла мысль, такая отвратительная, что вызвала чувство легкой тошноты. Второй мало того, что стал настоящим, так еще и заменил его, Югу. Он всегда может убрать его с дороги и потешиться, в один прекрасный день он просто-напросто заменит его, Югу, навсегда. И он ничего не сможет с этим сделать! А никто ничего и не заметит. Одноклассники? Они уже привыкли ко Второму, чему Аояма сам способствовал, своими собственными руками. Они скорее удивятся, если к ним выйдет настоящий Юга. Родители? Ну... Может, материнский инстинкт существует, и дражайшая maman поймет, что с сыночком, любимым, драгоценным и единственным чадом, что-то не так. Но что сделает Второй? Скорявит красивую мордашку, улыбнётся, и прощебечет: "oh, ma chere maman, я просто так устал, сами понимаете, учёба, геройство, все дела. Да и вам ли не знать, что я несу на себе гораздо большую ответственность, чем все мои дорогие одноклассники?" И ведь мама согласится. А отец прислушается к матери. А больше никого и никогда у него нет и не было. Юга почувствовал, как по щекам уже давно льется не вода из душа, а слезы. Солёные, привычные, как никому другому. Как жить с осознанием того факта, что Второй может заменить его в любой момент, и просто не вернуть его к жизни? И это не будет равносильно смерти, нет. Смерти Аояма не боялся. Более того, в его голову даже проникали мысли о том, что если бы не боязнь подвести родителей, он бы давным-давно уже скинулся с крыши и разбился бы. Но нельзя. А это не смерть. Ведь смерть — это уход насовсем, без возможности пути назад. А после ухода Юги останется его тело, его тело со Вторым внутри. Разве это смерть? Это издевательство какое-то. А если Второй завладеет им прямо сейчас?... Юга поспешно вышел из душа и кое-как оделся. *** Шел уже третий урок, а мысли о Втором так и ее покидали его. Засел же в голову, засранец. Странно, он все еще не заменил Югу в его обычной школьной жизни. Дает время на размышления, ублюдок. А от постоянного господства над телом ему есть лишь одна преграда: черт пойми откуда взявшаяся "любовь" к настоящему Юге. От этого блевать хотелось только сильнее. — Аояма-кун? Ты в порядке? Ты сегодня какой-то хмурый весь день, я хотел спросить, тревожит ли тебя что-то? Из размышлений его вырвал с корнем и грубо швырнул на твердые каменные плиты реальности заботливый Мидория с крайне обеспокоенным личиком. Аояма поспешно улыбнулся и выдал какое-то идиотское оправдание, но внутри все похолодело от ужаса: он не может держать роль без Второго?, Неужели эта маска стала ему необходима? Неужели он не выживет без Второго? Мысли носились в голове, как ни на одной контрольной. Неужели Второй стал не просто способом облегчить ему жизнь, а необходимым костылём, на который надо было опираться, чтобы сделать хотя бы пару шагов? Это же отвратительно. Он не хочет мириться с тем, что ему не выжить без этого мерзавца! Можно ли найти с ним компромисс? Дать ему существовать, но каким-то образом не давать ему блокировать сознание Юги полностью? Аояма, стиснув зубы, согласился бы на то, чтобы Второй стал лишь голосом в голове или ночным кошмаром. Не забирал жизнь Аоямы полностью, оставил бы ему хоть три дня в неделю... Юга вскочил со своего места и ушел в уборную. Ему надо было немножко побыть в одиночестве. Вдогонку он услышал опечаленный голосок Мидории: — Аояма-кун, по-моему, у тебя все же есть какие-то проблемы... Ты уверен, что все в порядке? "Нет, Мидория, насколько же я не уверен! Насколько же мне хочется выть волком от всего того, что на меня навалилось! Я чувствую себя змеей, которая глотает собственный хвост и проглотила уже слишком много, чтобы выплюнуть!" Аояма сделал вид, что не услышал одноклассника. Уборная. Юга заперся в кабинке, прислонился к стене, закрыл глаза и негромко сказал: — Если ты сейчас выйдешь на связь, я буду очень признателен. Я знаю, ты слышишь меня. Ему никто не ответил. Но это не поколебало уверенности Аоямы: — Второй, если ты слышишь меня, то я бы хотел кое-что обсудить с тобой этой ночью. Внезапно в недрах головы прозвучал насмешливый, манерный голос: — Значит, так мы заговорили, милый? То отправляешь куда подальше, то сам вызываешь? Ah mon Dieu, ты играешься с моими чувствами. — Боже. Ладно. Ты придёшь? — Ну конечно, дорогой. Ты наконец-то понял, что не стоит отрицать очевидного? — Аояма чувствовал, как ухмылка появляется на устах Второго. — Я хочу принять хоть какой-то компромисс в наших с тобой взаимоотношениях. — Ох, — театрально вздохнул Второй, — ты все еще не образумился. Я слышу это по твоему тону. Когда же ты поймешь, милый?... Но Аояма грубо прервал его: — Я услышал все, что мне надо. Теперь заткнись. Желательно, навсегда, но хотя бы до ночи. Bien? — Bien. — Вот и хорошо. Юга раздражённо вздохнул и вышел из кабинки. Ему повезло — кажется, его никто не слышал. Какое облегчение. Аояма пришёл обратно в класс. Мидория смотрел на него с другого угла класса, грустный и прямо-таки излучающий эмпатию и желание помочь ему. "Прости, Изуку, — вздохнул про себя Аояма, — есть люди, которые не смогут правильно распорядиться твоей заботой и обеспокоенностью. Прости. Хоть когда-нибудь. Пожалуйста."